Ловец бабочек

Женщина заметила меня, уже хотела что-то сказать, но я развернулась и быстро зашагала прочь. Не хватало ещё примелькаться местным в классических джинсах двадцать первого века и толстовке с логотипом Хьюлетт-Паккард, ещё решат, что это эмблема какого-то религиозного культа…

Пора было забыть этот необъяснённый бред и топать обратно. Все рецепторы обострились; я прямо чувствовала, как от волнения бьётся жилка на шее. Воздух стал таким плотным, что его можно было намазывать на хлеб. И за очередным лесным поворотом… На камне сидел человек. На первый взгляд.

— Лоб не чешется?

— И дались вам эти рога… Я же пытаюсь произвести хорошее впечатление!

— Нахрена? Не тяни уже.

— Элис-Элис…

Клавикус Вайл хитренько улыбнулся и подмигнул.

— Зачем был нужен ребёнок?

— Выманить этого сухаря, или взбесить.

— Девочку не было жалко?

— Здесь достаточно детей, — он только пожал плечами.

— И как твой правильный Барбас на это согласился?

Даэдра вновь оскалился, но в этой улыбке промелькнуло нечто по-настоящему злое.

— Мы оба рассчитывали на награду. Но кто же знал, что ты ещё живая.

Что?

А вот я и застыла, не поняв этой фразы.

— Кстати, наш общий непросыхающий друг передаёт привет. Также он, как и мы все, интересуется, когда ты закончишь дело.

Ещё раз — что?

Я кожей почувствовала тепло амулета.

Они что, ничего не знают? Правда-правда? Я начала информационную разведку, пытаясь не заржать от очередного абсурда.

— Всё сложно. Мне еле удалось убедить эльфа не прикончить меня на месте, он всё ещё не доверяет мне. Он окружил себя барьером, через который мне пока не пробиться. Я начала над этим работать, но нужно ещё время.

А время-то близилось к закату. Меня пробирало фальшивое веселье, пока Вайл задумчиво потирал лоб. Так и знала, что чешутся!

— Знаешь, не исчезай так надолго. Я проиграл Боэтии спор по поводу твоей смерти — то есть, теперь, как оказалось, выиграл — но этот жук наверняка зажмёт мою ставку! Не хочу снова попадать впросак из-за твоей медлительности.

Боги, он ещё меня упрекал в медленном исполнении их прихоти. Это была полная жопа.

— Передавай от меня привет ушастому другу. Да, и вот это ему от меня, — принц протянул мне сложенный вчетверо пергамент, напоследок улыбнулся и исчез в клубах дыма. Я на автомате развернула листок — там был портрет молодой эльфийки.

Оставалось идти дальше. Пинать опавшие листья, проклинать даэдра и строить прекрасные планы по их тотальному отстрелу, развлекая себя по пути. Что-то важное пробегало мимо, сильное и необходимое, то, что никто так и не посмел взять. На затылке у меня шевелились волосы, стоило лишь подумать об этом…

Не знаю. Правда, не знаю, что это было. Сейчас нет смысла врать — тогда, у чёрта на рогах, я боялась думать о чём-либо, кроме собственного гнева, ведь это могло повернуть предстоящие события совсем в другую сторону. Деревья шумели, солнце неспешно падало за далёкие горы, а ваша покорная слуга как обычно бездельничала, молча прогибаясь под обстоятельства. Но что-то всё же было…

Слишком быстро завершилась обратная дорога. Ильмерил мог быть весёлым, злым, усталым — и хрен угадаешь, под какое настроение попадёшь на этот раз. Но я вспомнила бросающую в дрожь встречу с Клавикусом, и быстро вошла внутрь. Всё оставалось таким, как я его бросила час назад — но казалось, будто прошло не меньше сотни лет. Измятый в руке клочок пергамента давал понять, что недавняя встреча была правдой и, значит, как бы я ни хотела смолчать, придётся рассказать о ней эльфу.

— Ильмерил?

На пьедестале покоился другой артефакт, очевидно, Довакин уже успел отметить новую жертву в моё отсутствие. Сам он после тщательного осмотра обнаружился в самой густой тени главного зала, и не сказать, чтобы горел желанием появляться передо мной. Насколько я была внезапным появлением девочки сбита с толку, настолько он был опустошён.

— Если ты не объяснишь мне сути происходящего, придётся сдаваться в психушку. Даже для вашего мира я слишком часто не понимаю, что происходит.

Но эльф, казалось, меня не слышал.

— Она в безопасности?

— Что… Кто? Ребёнок? Абсолютно.

Тень в углу расслабленно выдохнула.

— Мне из тебя пинцетом инфу вытягивать? Я же могу, если настаиваешь.

Тень задышала чаще.

— Ты издеваешься! Сначала орёшь на меня и тычешь своими палками, а сейчас, после того, как я выполнила твою просьбу, отказываешься говорить! Знаешь, кто ты после этого?! Но, ладно, не знаю, что сделал твой амулет, но меня так и не раскусили. Прикинь, эти придурки думали, что ты меня убил… И до сих пор считают «своим» человеком. Спрашивали, когда я тебя угрохаю, попросили почаще отчитываться.

— Кто?

— А?