Ловец бабочек

Я в ответ на их провокационные вопросы лишь пожимала плечами и демонстративно пыталась снять амулет. Ильмерил действительно зачаровал его намертво, но не чтобы контролировать меня, как я наплела принцам, а из соображений моей безопасности. Довакин тщательно оберегал свои планы, а, значит, и меня.

Кстати, об этом. Альтмер приближался к постаменту с посохом в руках, как бы невзначай поглядывая в мою сторону. Ну да, ведь я в прошлый раз отреагировала на него довольно однозначно. Ильмерил начал колдовать над Ваббаджеком — прекрасное и таинственное волшебство, позволяющее нам получить последнюю часть кровавой мозаики; но чем больше слов лилось из его уст, тем сильнее меня охватывала тревога.

— Я уверен, сегодня мы справимся быстро, — эльф как-то странно прищурился.

Едва шёпот заклинания прекратился, из постамента вырвался луч. Эльф мне пытался объяснить сложный принцип работы заклинания, но всё, что я запомнила — чем дальше цель поиска и чем больше на ней скрывающей магии, тем дольше её искать. Не удивительно, что самого преданного последователя Ноктюрнал, даром, что он обнаружился недалеко от Рифтена, Ильмерил выслеживал четыре дня.

Удивительным было то, что сейчас луч заклинания окутал меня светом.

— И почему я не удивлён…

Моё сердце сковал холод; конечности же быстро объял настоящий лёд, магический аналог наручников. Альтмер плавно подходил ко мне, поигрывая красивой снежинкой на ладони, а я могла лишь беспомощно смотреть.

— Значит, правда. Странно, что мой морок тогда дал сбой.

— Да твоя хрень сломалась! Может, на посохе была капля моей крови? Проверь свои магические писульки, наверняка там ошибка!

— Элис, Элис… — на удивление, тон был спокойным, — не обманывай хотя бы себя. Ты всё ещё верна ему.

— Нет! Запусти свой детектор лжи ещё раз, пожалуйста! Я ненавижу его! Грохнуть его хочу! Перебить ноги, размозжить череп камнем и выкинуть в море!

— До сих пор?

Голос стоящего за спиной растёкся по позвоночнику. Ильмерил попятился назад с гримасой ужаса, слишком знакомой по дню нашего знакомства. Миг — и он с закрытыми глазами оседает на пол.

Из-за сковавшего меня льда я не могла повернуть голову.

Мягкое касание — и волоски на шее встали дыбом. Щекочущее дыхание обожгло затылок.

Я была так поражена его наглостью, что не смогла вымолвить ни слова.

— Мы просто немножко поговорим.

Он соизволил выйти вперёд, в этом своём узорчатом плаще и с застывшим в золотых глазах безумием. Его рука лежала на моём плече, пальцы неспешно перебирали отросшие за два с лишним года волосы. Шеогорат улыбнулся, как в те весенние дни, когда всё было хорошо, я почувствовала на ресницах влагу. Узкая ладонь прошлась по щеке.

— Элис. Ты была оч-чень плохой девочкой. Впрочем, не мне об этом говорить…

Он отошёл немного назад, разрывая прикосновение. Меня трясло.

— Сейчас же освободи меня.

— Чтобы ты перебила мне ноги и размозжила череп?

Даэдра веселился.

— О да.

— Это не поможет, моя дорогая Элис, ты же знаешь, а я не хочу затягивать беседу из-за твоих… фантазий.

— Заткнись! Заткнись!

Я пыталась вырваться из захвата льда, но непробиваемой коркой было покрыто уже всё тело. Ещё немного, и я не смогла бы говорить. Застыну! Замёрзну! Наедине с ним! Стоит и улыбается, превращая мою смерть в очередное шоу!

— Сука! Победил опять, поздравляю! Интересные были тараканьи бега?! На кого поставил в этот раз? Нет. Против. Против нас. Потому что мы всегда проигрываем. Слабые, глупые, доверчивые… Хватит! Зачем ты пришёл сюда?! Просто сделай, что хот…

Ледяная кора вдруг исчезла, так быстро, что я едва устояла на ногах. Единственный лёд — солёные капли на лице, хоть и были холодными, но обжигали. Взгляд сбился с перекрёстной линии; я не успела заметить, как Шеогорат оказался совсем близко. Что-то взметнулось внутри быстрее меня самой, стянутая в кулак ладонь уже летела вперёд, но он перехватил удар, сжимая мою руку своими пальцами. Я готова была услышать хруст собственных костей — а поняла, как всё это время мёрзли руки. Где-то в крошечном уголке этой сцены, не тронутом абсурдом, к ним начало возвращаться тепло.

— Совсем этот изверг тебя не бережёт, — Шеогорат согревал мою ладонь дыханием. Если это свет, он сжигает и ослепляет; если это небо, оно душит ветрами и прибивает к земле градом. Если это правда, она смеётся и режет на части; если любовь, то сжирает целиком, выплёвывая пепел.

— А если это сон? — почти мурлычет на ухо. Обугленный амулет падает к моим ногам, тонкий ремешок рассыпается в пыль.

То я могу сделать с тобой всё, что угодно. Сжечь, четвертовать, облить кислотой, выколоть глаза, выдернуть всё жилы…

— Да постой уже тихо, — недовольно бурчит поверх моей головы.