Ловец бабочек

Эльф до сих пор с величайшей осторожностью сжимал в руке тот клочок пергамента — теперь я понимала, кто на нём изображён, и почему эльф догадался о рисунке. Вайл моими руками сделал больнее человеку, которого растоптал много лет назад. И это было очень страшно.

А ещё я рассмотрела артефакт на пьедестале — это была маска Клавикуса Вайла.

— Знаю, что становлюсь банальной… Но принеси-ка сюда того вина.

Ильмерил оттаял, преобразился. Он был собран и готов своими колкостями сражать мои нелепые речи, но теперь я видела, как трещал этот облик по швам, как злоба и тьма просились наружу. И всё же — при всём том, что ему пришлось пережить, Довакин выбрал помощь другим, пусть и в угоду своему желанию отомстить.

— Слишком горькие слова? — он язвительно улыбнулся.

— Если я сейчас отправлю тебя отдыхать, ты разозлишься, убьёшь меня и останешься здесь один; а так мы оба сможем следить за поиском. К тому же, пьянка — единственная помощь, которую я могу сейчас предложить.

И у меня вся душа трясётся от твоей исповеди. Ты прочтёшь это в моих глазах, когда мы случайно скрестим взгляды, и окончательно посчитаешь своей; но пока ты молча идёшь за вином, а я всё удивляюсь, как не опали от этого груза твои гордо расправленные плечи.

Часть 6. Я и так знаю, кто ты

Так мы и проводили дни, тыкая карту и периодически уничтожая вино. Маску Клавикуса отработали уже следующим днём, не давая друг другу заснуть заплетающимися языками. И как потом Ильмерил не ругался на ту спонтанную пьянку, я видела, что ему было приятнее терпеть этот артефакт в чьей-то компании. А я незаметно наблюдала за эльфом, начисто перестраивая его образ в своей голове. Вообще, рассказ Довакина о прошлом стал ключом ко всем его чертам и поступкам; я даже удивлялась, как могла повестись на этого язвительного отшельника-пофигиста. Теперь его шуточки меня не раздражали, игнорирование не выводило из себя, а язвительные и порой неуместные комментарии не вызывали гнев.

Я волновалась. Эльф не использовал Ваббаджек до моего прихода, а после той истерики в комнате трофеев он побаивался доставать при мне эту штуку. Я отлично его понимала, самой больше не хотелось иметь дел с этим артефактом, но сейчас, после долгих бессонных ночей, на карте не хватало лишь одной точки. Пару недель назад Ильмерил бы просто выгнал меня из пещеры «погулять», но сейчас понимал, что мне нужно через это пройти, и молча предлагал поддержку. Я с замершим сердцем ждала, пока Довакин вынесет посох в главный зал.

Две с половиной недели с Ильмерилом пролетели в мгновение ока. Были ли они скучными? Оторвите задницу от офисного стула и прогуляйтесь по настоящему Тамриэлю, мигом получите свой ответ! Да, почти всё время я провела в пещере, теперь уже с полной отдачей помогая альтмеру в его работе, но всё же, ради сохранения легенды о «неприступном щите вокруг цели» приходилось якобы тайком выбираться на встречу с даэдра. Вы уже чувствуете абсурдность моего положения? Каждый раз кто-то из гнилой компашки поджидал меня на том камне в лесу; я прибегала, оглядываясь по сторонам, и в режиме строжайшей секретности рассказывала о нелёгкой жизни двойного агента… И они верили! Принцы даэдра, самые могущественные создания на этом свете, верили мне! Хмурились, подкупали, угрожали, но продолжали надеяться на безболезненное решение проблемы. И, глядя на них, я всё больше понимала, почему в Нирне постоянно творится какой-то пиздец. Не может же, чтобы так… Они были как дети, озлобленные, уставшие от всего, при этом получившие ядерные боеголовки в качестве погремушек. Гремели они столетиями, и гремят до сих пор. И знаете, что, кроме вышеперечисленного, самое страшное? Я долго пыталась нащупать мотивы их поступков, искала ненависть, скуку, азарт, в конце концов… А нашла, как всегда, наше, родное, человеческое — безразличие. То, на чём иногда спотыкаются люди, чья жизнь в итоге становится длинной пыткой в ожидании конца. Только этим и ждать запретили. Ведь если для тебя не существует никаких кнутов, если всё, что ты сейчас делаешь, уже было сотни лет назад, а новые события дают лишь суррогат счастья, что тебе делать? Они не знают, я тем более. Поэтому ни зловещее карканье воронов Ноктюрнал, ни светлая красота Меридии, ни даже удивление от вида закутанного в мантию Хермеуса Моры не смогли приглушить моё отвращение к этим насквозь прогнившим порождениям тьмы. Всё, за что сражаются и умирают смертные, служит лишь подпиткой их больному разуму; но даже после смерти люди не могут просто обрести долгожданный покой, продолжая веселить своих кукловодов на всё новых аренах. Всё из-за того, что никто не сподобился их вовремя прибить. Но я верю в Ильмерила, в справедливость, да, в конце концов, даже в себя!

За неполный месяц я успела лично пообщаться почти со всеми принцами даэдра, жадно интересующимися моими успехами. Они понемногу проникались серьёзностью ситуации, а из-за хитрого кулона альтмера не могли «подбодрить» меня своей истинной мощью, вынужденные влезать, как в костюм не по размеру, в смертные оболочки.