Фандом: The Elder Scrolls. Забудь меня, как слишком грустный сон.
Добавить в моё избранное
205 мин, 8 сек 1730
— Ты первая за долгое время, кому я могу рассказать…
Чужая рука уверенно подтолкнула меня к нужному номеру.
— Надеюсь, Элли, ты не ждёшь, что я окажусь одиноким святошей, которому жестокий мир слишком сильно зарядил под дых? О, я далеко не такой…
Я видела это. В тёмных глазах моего незнакомца были воистину глубокие топи, в которые даже лучшие друзья не рискуют нырять, не утонув и не разбившись вдребезги. Но мне было всё равно, ведь мои глаза наверняка были такими же. И ничего, мы позволили друг другу не замечать разъедающей душу черноты, наслаждаясь тем, что ещё осталось.
Сэм припал к моим губам, дополняя солоноватый вкус алкоголя. И я пила этот момент, всё острее ощущая под боком острый кинжал памяти. Ведь не такой жизнью хотела жить, голоса не такими словами разрывают голову! А, кто с меня будет спрашивать. Кто мог — тот умер уже давно.
Сэм прижал меня к стене, заставляя замереть от удовольствия, рука никак не могла нащупать переключатель. В смутных уличных огнях я видела только тени, слишком знакомые ухмыляющиеся силуэты, и выше моих сил было оставить их на свободе. Но мой спутник быстро увёл нас от источников света; теперь он спустился к моей шее, пытаясь буквально снять нежную кожу. Но в этом была не борьба — просьба. Молитва.
— Ты самая сильная женщина, которую в видел за долгое время, — он выдохнул мне куда-то в ключицу, — и я правда в восхищении. Как жест доброй воли, я сразу скажу тебе правду. К тому же, кое-кто мне настоятельно рекомендовал тебя не трогать… А с него станется в неподходящее время основательно подгадить.
Я наслаждалась ласками, пропуская мимо ушей весь бред, но какие-то слова, схваченные подкоркой, заставили напрячься. В итоге Сэм поднял на меня взгляд и посмотрел уже совсем другими глазами.
— Только не говори, что не узнала меня! Вот уж какой удар по самолюбию…
И, боже, он выпрямился и скупался в свету прямо на моих глазах. Теперь-то я понимаю, что всё было слишком очевидно, но как было не попасться на такого очаровательно упакованного даэдра? Странного и нового, такого, что может потушить все пожары в твоей груди.
Сангвин, буквально на секунду блеснув истинным обликом, шутливо откланялся. Какой же он был… Вновь красный по чёрному, пальцы когтистые, глаза, как угли, душа, как пепел. Словно по волшебству, в комнате появился свет, а я, мгновенно протрезвев, приклеилась лишним куском обоев к обшарпанной стене. Крича от ужаса. Потому что они снова хотели мной поиграть.
— Было бы много крику, проснись мы завтра — ты и, ну, я, — в одной постели.
Этот монстр вольготно расселся в кресле. Как тогда, самоуверенный и чуточку нагловатый. Сволочь.
— О, «Элли», я не собираюсь тебя убивать! Успокойся и послушай дядюшку Сэма.
Что?! Годами этот яд подтачивал исподтишка, а теперь он купает меня в нём и говорит успокоиться?! Он пришёл из времени, где всё было так хорошо, куда лично сжёг дорогу… Оттаяв, я бросилась к выходу, но дверь — какой сюрприз — была закрыта. Резко распахнутые шторы вместе с карнизом полетели на пол; в окне маняще беззаботно мелькали люди да машины, и было им невдомёк, что за сила делит с ними воздух.
Я забила кулаками в стекло. Сквозь песок в ушах до меня доносились глухие звуки ударов, но скоро непослушные руки упали вниз. Как я его ненавидела. Всех! Зубами перегрызла бы горло. Но тело, налившееся тяжестью, просто съехало по стене. На глаза наплыл чёрный туман, а внутренности скрутило холодом. Гнев и бессилие. Сломала бы рёбра и вырвала сердце…
— Остыла? Готова слушать?
А от этой скучающей интонации я подскочила на ноги.
— Слушать?! Это же… Чтобы я…
Но все слова, которые я хотела прокричать этому гаду, наверняка уже приходили ему в голову. Поэтому я просто кинула в него торшером. Удар пришёлся на обшарпанную стену в паре дюймов от головы Сангвина, но как этого было мало… Тогда я схватила карниз, содрала с него мешающуюся ткань и с разбега воткнула даэдра в живот. Жестов и расстояний не было — лишь одно смазанное пятно, один-единственный порыв… Сукин сын перехватил железяку и играючи скрутил в узел. А я так и застыла напротив, маленькая и бессильная.
— Некрасиво.
За окном начался дождь. Первые капли разрезали стекло.
— Я ненавижу вас и желаю каждому мучительно сдохнуть. Ты меня, по-видимому, отсюда не выпустишь, так что делай то, за чем пришёл.
Сангвин поднялся и подошёл ко мне. Алый туман скрутил тело в тугой узел, но пальцы подрагивали от судороги. Сколько я не просила их оставить меня в покое — мои слова давно не имели значения.
Где-то над Эдинбургом бушевала гроза.
— Дорогая Элис… — и это было плохим началом. Самым хреновым, что я когда-либо слышала, до холода по спине, до желания немедленно вскрыть себе вены, — Нирн погибает. И, я знаю, как это прозвучит, но ты — наша единственная надежда. Се ля ви.
Чужая рука уверенно подтолкнула меня к нужному номеру.
— Надеюсь, Элли, ты не ждёшь, что я окажусь одиноким святошей, которому жестокий мир слишком сильно зарядил под дых? О, я далеко не такой…
Я видела это. В тёмных глазах моего незнакомца были воистину глубокие топи, в которые даже лучшие друзья не рискуют нырять, не утонув и не разбившись вдребезги. Но мне было всё равно, ведь мои глаза наверняка были такими же. И ничего, мы позволили друг другу не замечать разъедающей душу черноты, наслаждаясь тем, что ещё осталось.
Сэм припал к моим губам, дополняя солоноватый вкус алкоголя. И я пила этот момент, всё острее ощущая под боком острый кинжал памяти. Ведь не такой жизнью хотела жить, голоса не такими словами разрывают голову! А, кто с меня будет спрашивать. Кто мог — тот умер уже давно.
Сэм прижал меня к стене, заставляя замереть от удовольствия, рука никак не могла нащупать переключатель. В смутных уличных огнях я видела только тени, слишком знакомые ухмыляющиеся силуэты, и выше моих сил было оставить их на свободе. Но мой спутник быстро увёл нас от источников света; теперь он спустился к моей шее, пытаясь буквально снять нежную кожу. Но в этом была не борьба — просьба. Молитва.
— Ты самая сильная женщина, которую в видел за долгое время, — он выдохнул мне куда-то в ключицу, — и я правда в восхищении. Как жест доброй воли, я сразу скажу тебе правду. К тому же, кое-кто мне настоятельно рекомендовал тебя не трогать… А с него станется в неподходящее время основательно подгадить.
Я наслаждалась ласками, пропуская мимо ушей весь бред, но какие-то слова, схваченные подкоркой, заставили напрячься. В итоге Сэм поднял на меня взгляд и посмотрел уже совсем другими глазами.
— Только не говори, что не узнала меня! Вот уж какой удар по самолюбию…
И, боже, он выпрямился и скупался в свету прямо на моих глазах. Теперь-то я понимаю, что всё было слишком очевидно, но как было не попасться на такого очаровательно упакованного даэдра? Странного и нового, такого, что может потушить все пожары в твоей груди.
Сангвин, буквально на секунду блеснув истинным обликом, шутливо откланялся. Какой же он был… Вновь красный по чёрному, пальцы когтистые, глаза, как угли, душа, как пепел. Словно по волшебству, в комнате появился свет, а я, мгновенно протрезвев, приклеилась лишним куском обоев к обшарпанной стене. Крича от ужаса. Потому что они снова хотели мной поиграть.
— Было бы много крику, проснись мы завтра — ты и, ну, я, — в одной постели.
Этот монстр вольготно расселся в кресле. Как тогда, самоуверенный и чуточку нагловатый. Сволочь.
— О, «Элли», я не собираюсь тебя убивать! Успокойся и послушай дядюшку Сэма.
Что?! Годами этот яд подтачивал исподтишка, а теперь он купает меня в нём и говорит успокоиться?! Он пришёл из времени, где всё было так хорошо, куда лично сжёг дорогу… Оттаяв, я бросилась к выходу, но дверь — какой сюрприз — была закрыта. Резко распахнутые шторы вместе с карнизом полетели на пол; в окне маняще беззаботно мелькали люди да машины, и было им невдомёк, что за сила делит с ними воздух.
Я забила кулаками в стекло. Сквозь песок в ушах до меня доносились глухие звуки ударов, но скоро непослушные руки упали вниз. Как я его ненавидела. Всех! Зубами перегрызла бы горло. Но тело, налившееся тяжестью, просто съехало по стене. На глаза наплыл чёрный туман, а внутренности скрутило холодом. Гнев и бессилие. Сломала бы рёбра и вырвала сердце…
— Остыла? Готова слушать?
А от этой скучающей интонации я подскочила на ноги.
— Слушать?! Это же… Чтобы я…
Но все слова, которые я хотела прокричать этому гаду, наверняка уже приходили ему в голову. Поэтому я просто кинула в него торшером. Удар пришёлся на обшарпанную стену в паре дюймов от головы Сангвина, но как этого было мало… Тогда я схватила карниз, содрала с него мешающуюся ткань и с разбега воткнула даэдра в живот. Жестов и расстояний не было — лишь одно смазанное пятно, один-единственный порыв… Сукин сын перехватил железяку и играючи скрутил в узел. А я так и застыла напротив, маленькая и бессильная.
— Некрасиво.
За окном начался дождь. Первые капли разрезали стекло.
— Я ненавижу вас и желаю каждому мучительно сдохнуть. Ты меня, по-видимому, отсюда не выпустишь, так что делай то, за чем пришёл.
Сангвин поднялся и подошёл ко мне. Алый туман скрутил тело в тугой узел, но пальцы подрагивали от судороги. Сколько я не просила их оставить меня в покое — мои слова давно не имели значения.
Где-то над Эдинбургом бушевала гроза.
— Дорогая Элис… — и это было плохим началом. Самым хреновым, что я когда-либо слышала, до холода по спине, до желания немедленно вскрыть себе вены, — Нирн погибает. И, я знаю, как это прозвучит, но ты — наша единственная надежда. Се ля ви.
Страница 3 из 56
