Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Добавить в моё избранное
409 мин, 29 сек 14726
Впрочем, тут и думать особо долго не пришлось.
— Это теменос — сакральное место и в то же время психический мир в настоящий момент времени. Герметически закрытый сосуд для трансмутации как элементов, так и внутреннего мира мага, — пробормотал он очевидное заключение.
Ворота беззвучно распахнулись, и лишь тогда слизеринец удивился. Неужели теперь проверяют еще и на знание теории? Как глупо. Видимо, автором, и вправду, был Дамблдор, по крайней мере, данного этапа. Тот, кто по этому пути еще не прошел. Потому что одно попадание сюда уже подразумевало гениальность. Хотя гениальность, без сомнения, была лишь этапом на пути к полной реализации потенциальных способностей.
С этого момента Том шел по тропе, попутно комментируя вслух все, что встречалось ему по дороге. Резные мостики и арки все как на подбор открывали путь лишь после решения символических загадок. Впрочем, что иного можно было ожидать от чокнутых на символике алхимиков?
По мере продвижения тона окружающей действительности становились все светлее, словно стремясь вновь слиться в совершенный белый…
— Квадратура круга, — в который раз будничным тоном прокомментировал Риддл. — Круг означает эфир или высший дух, из его бесконечной реальности разделением на четыре направления создается квадрат. Который символизирует материальную вселенную. Четыре угла означают четыре элемента природы: землю, воду, воздух и огонь…
И тут он осекся. Только сейчас он заметил то, на что раньше не обратил внимания. Его путь представлял собой не что иное как лабиринт. Символ, появившийся еще в глубокой древности. Символ жизненного пути, с его неожиданными поворотами и препятствиями, движения к центру, постижения мудрости. И пока не постигнешь себя, так и будешь блуждать… Опять он недооценил противников. А они недооценили его. Том сделал шаг вперед.
На мраморном постаменте возле изящного моста восседал белоснежный пеликан, клювом терзающий собственную грудь и питающий алой кровью своих ненасытных птенцов. Очередной символ, еще один этап. Все эти загадки были не более чем способом определить личность искателя, сформировавшуюся за недолгую жизнь, внешним, которым нужно было пожертвовать во благо внутреннего.
Сойдя с мостика, Том понял, что оказался на центральной площадке, которую украшал тот самый таинственный фонтан. Теперь он смог разглядеть его. Две причудливые статуи украшали постамент. Одна казалась созданной из водяных потоков, кристально чистых, прозрачных и звонких. Другая была огненной, полыхающей неистово, стремящейся все вокруг охватить своим жаром. Две противоположные стихии сливались, взаимопроникали, отражались друг в друге, создавая на стыке непередаваемое золотое сияние. Том заворожено смотрел на их невозможную, блистательную игру. Это было оно. Соединение и одновременное принятие противоположностей, осознание парадокса. Можно было себя поздравить, он дошел до начала финальной стадии, rubedo. Но что от него требовалось делать дальше? Подобно пеликану, пожертвовать собственной кровью?
Наблюдая за ожившими статуями, наследник Слизерина вдруг заметил, что они сливаются будто в эротической игре. И тогда до него дошел смысл испытания. Индивидуум, как мужское начало, должен был принять внешний мир, как начало женское. Будто ответом на его мысли из-за фонтана показалась женская фигура.
Салазар, Мерлин и кто там есть еще! Не означало ли это, что ему придется пожертвовать своим телом в таком смысле? Жертва тела в угоду духу? Но ведь как раз на этом этапе была необходима любовь. Во что он никогда не верил, пока не понял, что она являлась потрясающим ощущением единства…
Нет. Только не так… Он был обязан сделать это ради Гермионы, но не мог ради самого себя…
Женщина медленно подходила все ближе и ближе. Риддл не сумел разглядеть ее лицо, меркнущее в золотистых отблесках.
— Я не могу, — прошептал Том, заворожено глядя на приближающуюся фигуру. Его недавно открытые чувства были глубже, чем просто представления личности. — Иначе я опять потеряю себя. — И уже громко заявил: — Нет!
Зачем нужна власть, если станет недостижимым то, ради чего к ней стремились?
— Неужели ты готов отказаться от всего, что досталось тебе такой дорогой ценой? — неожиданно промолвил сладкий голос.
Пересохшие вдруг губы Тома скривились в насмешке и презрении.
— Не тебе говорить о цене, плод извращенческой фантазии двух старых маразматиков! — прямо и грубо заявил он.
В этот момент женщина подошла еще ближе. И тогда он увидел ее лицо.
Ослепительный свет вдруг рассыпался на все цвета радуги, поражая насыщенностью и яркостью. Перед глазами Гермионы словно потоком пронеслись символы, которые она с удивлением узнала. Не могла не узнать. Вновь ставшее белым сияние ярко вспыхнуло в последний раз, и исчезло, будто отхлынувшая волна, оставляя девушку лежать на чем-то приятно прохладном и мягком.
— Это теменос — сакральное место и в то же время психический мир в настоящий момент времени. Герметически закрытый сосуд для трансмутации как элементов, так и внутреннего мира мага, — пробормотал он очевидное заключение.
Ворота беззвучно распахнулись, и лишь тогда слизеринец удивился. Неужели теперь проверяют еще и на знание теории? Как глупо. Видимо, автором, и вправду, был Дамблдор, по крайней мере, данного этапа. Тот, кто по этому пути еще не прошел. Потому что одно попадание сюда уже подразумевало гениальность. Хотя гениальность, без сомнения, была лишь этапом на пути к полной реализации потенциальных способностей.
С этого момента Том шел по тропе, попутно комментируя вслух все, что встречалось ему по дороге. Резные мостики и арки все как на подбор открывали путь лишь после решения символических загадок. Впрочем, что иного можно было ожидать от чокнутых на символике алхимиков?
По мере продвижения тона окружающей действительности становились все светлее, словно стремясь вновь слиться в совершенный белый…
— Квадратура круга, — в который раз будничным тоном прокомментировал Риддл. — Круг означает эфир или высший дух, из его бесконечной реальности разделением на четыре направления создается квадрат. Который символизирует материальную вселенную. Четыре угла означают четыре элемента природы: землю, воду, воздух и огонь…
И тут он осекся. Только сейчас он заметил то, на что раньше не обратил внимания. Его путь представлял собой не что иное как лабиринт. Символ, появившийся еще в глубокой древности. Символ жизненного пути, с его неожиданными поворотами и препятствиями, движения к центру, постижения мудрости. И пока не постигнешь себя, так и будешь блуждать… Опять он недооценил противников. А они недооценили его. Том сделал шаг вперед.
На мраморном постаменте возле изящного моста восседал белоснежный пеликан, клювом терзающий собственную грудь и питающий алой кровью своих ненасытных птенцов. Очередной символ, еще один этап. Все эти загадки были не более чем способом определить личность искателя, сформировавшуюся за недолгую жизнь, внешним, которым нужно было пожертвовать во благо внутреннего.
Сойдя с мостика, Том понял, что оказался на центральной площадке, которую украшал тот самый таинственный фонтан. Теперь он смог разглядеть его. Две причудливые статуи украшали постамент. Одна казалась созданной из водяных потоков, кристально чистых, прозрачных и звонких. Другая была огненной, полыхающей неистово, стремящейся все вокруг охватить своим жаром. Две противоположные стихии сливались, взаимопроникали, отражались друг в друге, создавая на стыке непередаваемое золотое сияние. Том заворожено смотрел на их невозможную, блистательную игру. Это было оно. Соединение и одновременное принятие противоположностей, осознание парадокса. Можно было себя поздравить, он дошел до начала финальной стадии, rubedo. Но что от него требовалось делать дальше? Подобно пеликану, пожертвовать собственной кровью?
Наблюдая за ожившими статуями, наследник Слизерина вдруг заметил, что они сливаются будто в эротической игре. И тогда до него дошел смысл испытания. Индивидуум, как мужское начало, должен был принять внешний мир, как начало женское. Будто ответом на его мысли из-за фонтана показалась женская фигура.
Салазар, Мерлин и кто там есть еще! Не означало ли это, что ему придется пожертвовать своим телом в таком смысле? Жертва тела в угоду духу? Но ведь как раз на этом этапе была необходима любовь. Во что он никогда не верил, пока не понял, что она являлась потрясающим ощущением единства…
Нет. Только не так… Он был обязан сделать это ради Гермионы, но не мог ради самого себя…
Женщина медленно подходила все ближе и ближе. Риддл не сумел разглядеть ее лицо, меркнущее в золотистых отблесках.
— Я не могу, — прошептал Том, заворожено глядя на приближающуюся фигуру. Его недавно открытые чувства были глубже, чем просто представления личности. — Иначе я опять потеряю себя. — И уже громко заявил: — Нет!
Зачем нужна власть, если станет недостижимым то, ради чего к ней стремились?
— Неужели ты готов отказаться от всего, что досталось тебе такой дорогой ценой? — неожиданно промолвил сладкий голос.
Пересохшие вдруг губы Тома скривились в насмешке и презрении.
— Не тебе говорить о цене, плод извращенческой фантазии двух старых маразматиков! — прямо и грубо заявил он.
В этот момент женщина подошла еще ближе. И тогда он увидел ее лицо.
Ослепительный свет вдруг рассыпался на все цвета радуги, поражая насыщенностью и яркостью. Перед глазами Гермионы словно потоком пронеслись символы, которые она с удивлением узнала. Не могла не узнать. Вновь ставшее белым сияние ярко вспыхнуло в последний раз, и исчезло, будто отхлынувшая волна, оставляя девушку лежать на чем-то приятно прохладном и мягком.
Страница 111 из 119
