Эликсир жизни

И словно встрепенулась: — Разве это важно, Том? Благодаря ему я так хорошо знаю Хогвартс.

Юноша долго смотрел на нее. Что это? Грусть, ностальгия, тоска по другу? Только ли другом был для нее этот человек? И почему она приехала именно сюда?

— В конце концов, подумай логически, — как-то устало продолжила она. — Откуда я могу все это знать? Не от самого же Салазара Слизерина.

Мда… видимо, ты очень гордишься своими мозгами, дорогая. Самоуверенность хороша лишь в том случае, если адекватно соотносится с личной силой.

Он и так уже предположил слишком много. Ему нужно было знать, а не полагать и не просчитывать логически. Но ничего, она еще расскажет правду…

Луч золотого солнца, уже перевалившего за точку зенита, тронул темные волосы юноши, заблестевшие, словно шелк. Пробежал по лицу, светотенью подчеркивая аристократические черты. Но даже теплый луч не смог стереть с красивого лица холодную отрешенность, граничащую с надменностью, которая сковала ангельский лик.

— Договорились. Завтра, — ледяным тоном подытожил Риддл.

Ему действительно надо было подумать. И в одиночестве.

Он потянулся за палочкой.

— Evanesco!

Остатки трапезы растворились в воздухе.

— Идем, — Том еще раз крепко сжал ее пальцы и резко встал, увлекая девушку за собой.

Весь обратный путь они молчали. Лишь у школьных дверей мысли о Тайной комнате оставили Риддла. И он задал давно донимавший его вопрос:

— Почему ты так держишься за идею о Философском камне? Это сложно, и результат совсем не гарантирован. Многие маги пытались, но добился лишь один. К тому же, есть и другие пути.

Гермиона взглянула на него, серьезно и даже мрачно.

— Ты — не многие. И ты поймешь правильность моего выбора, если ответишь на вопрос, а зачем тебе вечность, Том? Спасибо за прекрасную прогулку.

И кивнув ему, она побежала вверх по лестнице.

— Неужели ты знаешь другие пути… — едва слышно прошептал парень, глядя ей вслед.

А ведь он ляпнул это так, практически не зная. Пока не зная.

Какое-то странное чувство охватило его грудь, смесь тревоги, предвкушения и восторга.

Глава 6. Тайная комната

Гермиона завернула в ближайший скрытый проход и… разрыдалась, прижавшись спиной к холодной, шершавой стене. Она сама не знала толком, почему. От облегчения или, наоборот, из-за несбывшегося тайного желания, что ей не придется участвовать во всем этом кошмаре. От боли и радости. От безысходности и щемящей надежды. Она плакала, потому что все случилось именно с ней. Из-за разлуки с любимыми людьми, из-за Рона, не сумевшего ее защитить, из-за того, что все несправедливо легло именно на ее плечи. Она плакала, потому что Том был Томом, слишком сильным и смелым, чтобы не сочувствовать ему. Слишком эгоистичным, чтобы восхищаться им. Из-за Альфарда Блэка, которого она могла бы любить всем сердцем. Из-за страдающих невинных людей. Она плакала из-за несправедливости жизни, из-за ее неоднозначности, невозможности получить абсолютный ответ. Из-за бренности бытия. Она плакала, потому что она была живой.

Уже давно обитатели замка не заходили в темный, узкий коридор. И потому никто не мог увидеть милую девушку в дорогом платье, сидящую на корточках у стены и рыдающую в ладони. Тем более некому было узнать в ней лучшую ученицу Хогвартса и подругу Гарри Поттера.

Точно так же она рыдала, свернувшись клубочком на кровати в «Дырявом котле», куда аппарировала, спасаясь от маггловской бомбежки. Именно тогда в ее измученном мозгу появились мысли о том, что все произошло неслучайно. Она вспомнила о Темном Лорде практически сразу же, как поняла, в какое время ее забросил хроноворот.

Конечно, Гермиона прекрасно знала о том, как опасно шутить со временем. Недаром ей постоянно наказывали не попадаться на глаза тем, кто мог бы отметить факт перемещения. Так же девушку очень смущало устоявшееся мнение, что невозможно повлиять на будущее, меняя прошлое. Дескать, раз будущее таково, значит, и твои действия в прошлом привели именно к нему. Но в этом Гермиона засомневалась уже давно. А вдруг после изменения прошлого просто некому было уже понимать, что будущее поменялось? Потому что сознание этих людей тоже изменилось. Память о старом прошлом перестала существовать в их мозгу. То есть вполне вероятно, что вернись она сейчас, Гарри и Рон уже могли и не быть ее друзьями. Или вообще не родиться. И кто тогда был способен отследить изменение будущего? Никто. А что, если не родится и она сама? Исчезнет ли она и из этого времени? Подобный парадокс смущал ее. Но… данный момент — это было настоящее, здесь и сейчас, и именно оно само по себе являлось источником для будущего, неизменной данностью. А вовсе не будущее было источником для прошлого. И потому Гермиона заключила, что она не исчезнет, даже не родись она много лет спустя.

Куда опаснее была возможность узнавания ее в будущем кем-то из нынешних знакомых.