Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Добавить в моё избранное
409 мин, 29 сек 14654
Иначе ничего не выйдет.
Том почувствовал, как тело пронзил невольный жар. Он прижал свои губы к ее, стирая с них всю насмешку и утверждая свою власть. Тело девушки постепенно расслабилось в его руках, ее пальцы погрузились в его волосы. Поцелуй длился долго и, казалось, никто из них не желал его прерывать.
Гермиона отстранилась первой. Ее лицо теперь олицетворяло эталон решительности. Парень хмыкнул в умилении.
— Давай начнем, — строго заявила Гермиона. — Перед смертью не надышишься.
Вот те раз. Том подавил неприятное чувство в груди. С саркастичным высокомерием вскинул бровь:
— Смертью? Это на каком этапе? Я что-то пропустил?
— Забудь. Это все эрос-танатос, — буркнула под нос Гермиона.
Сравнить секс с ним, хогвартским богом, со смертью? Знаешь, милая… Видимо, его лицо все-таки выразило мрачное недовольство. Потому что Гермиона вновь крепко обняла его.
— Говорят, в человеке всегда борются инстинкт жизни и смерти, созидания и разрушении. Это касается и поступков, и внутреннего мира, которые отражаются друг в друге, — горячо зашептала она. — Неизбежно, где эрос, там и танатос. Мне иногда становится жутко, Том. Куда я сейчас делаю шаг, к жизни или смерти?
Он отодвинул ее, положив руки на плечи, глубоко заглянул в глаза.
— Неважно, как внешнее влияет на внутреннее, главное, чтобы это внутреннее существовало, — слегка цинично заявил он. — Ты делаешь шаг в правильную сторону. Иначе бы я его не делал.
Она, наконец, ухмыльнулась:
— Поразительная самоуверенность, Том.
— Объективность, Гермиона, объективность.
— Мне еще важно, милый Том, как именно будет существовать мое внутреннее.
— В любом случае, то, что мы собираемся сделать — не темная магия, если ты это имеешь в виду, — он опустил руки и просто смотрел на нее в упор.
Раньше надо было обо всем думать, дорогая. Девушка отвела глаза, между бровей пролегла морщинка.
— Нет, я не это имею в виду. Я имею в виду тебя. Ты мне очень… Одним словом, слишком много эроса, не находишь? Значит, и танатос где-то прячется поблизости.
Риддл почувствовал, как на его губах невольно появляется ухмылка. Уж не в романтических ли чувствах она пыталась ему признаться?
— В таком случае, этот самый танатос преследует нас постоянно, — слегка иронично заявил он. — Ибо нет ни одного дела, которое в чем-то не способствовало бы разрушению. Например, этот ритуал частично разрушит наш человеческий геном. И ты это знала с самого начала. К чему сомневаться сейчас?
— Вот я и говорю, все равно перед смертью не надышишься.
Она улыбнулась, он фыркнул.
— Спасибо, что пояснила, — ирония почти уже не улавливалась в его голосе. — Идем готовить зелье.
Вдвоем они управились очень ловко, понимая друг друга без слов, будто были созданы для совместной плодотворной работы. Гермиона готовила рассчитанное количество ингредиентов, а Том добавлял их в нужное время, аккуратно перемешивая. Приблизительно через два часа первое зелье оказалось готово, а для второго была подготовлена основа. Затушив огонь под котлами, молодые люди переглянулись.
— Ну что, придется это выпить, — проговорил парень, разливая зелье по стаканам.
Гермиона молча кивнула, слабо улыбаясь. Их глаза встретились. И в этот момент она показалась Тому настолько желанной, что перехватило дыхание. Он гулял с девушками красивее ее, первыми красотками Хогвартса. Но понимал их превосходство над другими только логически, не ощущая остро и реалистично, что это действительно было так. Ни одна из них не обладала спокойным достоинством, которое не нужно было доказывать, ясной улыбкой, теплом отражающейся в глазах цвета темного янтаря, чудесными волосами, будто впитавшими в себя солнечный свет. К тому же, Гермиона была потрясающе талантлива и умна. Салазар, разве мог он не привлечься ею?
Горько-сладкая жидкость коснулась губ, и он проглотил свою порцию зелья.
— Специфический вкус, — заметила Гермиона, опуская стакан. — И приятный, и не особо.
«Прямо, как ты сам», — добавил ее взгляд.
Но в следующий миг глаза девушки засверкали непривычными, опасными искрами. К лицу прихлынула кровь. В то же мгновение Том почувствовал, что воротничок рубашки мешает дышать, и машинально рванул его.
Кто из них сделал движение первым, он не знал, да и не хотел знать. Парень и девушка оказались в объятиях друг друга, головокружительных, обжигающих. Смутно всплыли мысли о впечатляющем быстродействии зелья для настройки друг на друга, но сразу же растворились в шквале ощущений. Их губы встретились в долгом, как вечность, поцелуе. Горькая сладость зелья смешалась, стала общей и почему-то показалась желанной, освежающе-приятной. Они целовались сначала медленно, получая наслаждение от каждого мига, затем страстно, с игрой языков в порывистом танце.
Том почувствовал, как тело пронзил невольный жар. Он прижал свои губы к ее, стирая с них всю насмешку и утверждая свою власть. Тело девушки постепенно расслабилось в его руках, ее пальцы погрузились в его волосы. Поцелуй длился долго и, казалось, никто из них не желал его прерывать.
Гермиона отстранилась первой. Ее лицо теперь олицетворяло эталон решительности. Парень хмыкнул в умилении.
— Давай начнем, — строго заявила Гермиона. — Перед смертью не надышишься.
Вот те раз. Том подавил неприятное чувство в груди. С саркастичным высокомерием вскинул бровь:
— Смертью? Это на каком этапе? Я что-то пропустил?
— Забудь. Это все эрос-танатос, — буркнула под нос Гермиона.
Сравнить секс с ним, хогвартским богом, со смертью? Знаешь, милая… Видимо, его лицо все-таки выразило мрачное недовольство. Потому что Гермиона вновь крепко обняла его.
— Говорят, в человеке всегда борются инстинкт жизни и смерти, созидания и разрушении. Это касается и поступков, и внутреннего мира, которые отражаются друг в друге, — горячо зашептала она. — Неизбежно, где эрос, там и танатос. Мне иногда становится жутко, Том. Куда я сейчас делаю шаг, к жизни или смерти?
Он отодвинул ее, положив руки на плечи, глубоко заглянул в глаза.
— Неважно, как внешнее влияет на внутреннее, главное, чтобы это внутреннее существовало, — слегка цинично заявил он. — Ты делаешь шаг в правильную сторону. Иначе бы я его не делал.
Она, наконец, ухмыльнулась:
— Поразительная самоуверенность, Том.
— Объективность, Гермиона, объективность.
— Мне еще важно, милый Том, как именно будет существовать мое внутреннее.
— В любом случае, то, что мы собираемся сделать — не темная магия, если ты это имеешь в виду, — он опустил руки и просто смотрел на нее в упор.
Раньше надо было обо всем думать, дорогая. Девушка отвела глаза, между бровей пролегла морщинка.
— Нет, я не это имею в виду. Я имею в виду тебя. Ты мне очень… Одним словом, слишком много эроса, не находишь? Значит, и танатос где-то прячется поблизости.
Риддл почувствовал, как на его губах невольно появляется ухмылка. Уж не в романтических ли чувствах она пыталась ему признаться?
— В таком случае, этот самый танатос преследует нас постоянно, — слегка иронично заявил он. — Ибо нет ни одного дела, которое в чем-то не способствовало бы разрушению. Например, этот ритуал частично разрушит наш человеческий геном. И ты это знала с самого начала. К чему сомневаться сейчас?
— Вот я и говорю, все равно перед смертью не надышишься.
Она улыбнулась, он фыркнул.
— Спасибо, что пояснила, — ирония почти уже не улавливалась в его голосе. — Идем готовить зелье.
Вдвоем они управились очень ловко, понимая друг друга без слов, будто были созданы для совместной плодотворной работы. Гермиона готовила рассчитанное количество ингредиентов, а Том добавлял их в нужное время, аккуратно перемешивая. Приблизительно через два часа первое зелье оказалось готово, а для второго была подготовлена основа. Затушив огонь под котлами, молодые люди переглянулись.
— Ну что, придется это выпить, — проговорил парень, разливая зелье по стаканам.
Гермиона молча кивнула, слабо улыбаясь. Их глаза встретились. И в этот момент она показалась Тому настолько желанной, что перехватило дыхание. Он гулял с девушками красивее ее, первыми красотками Хогвартса. Но понимал их превосходство над другими только логически, не ощущая остро и реалистично, что это действительно было так. Ни одна из них не обладала спокойным достоинством, которое не нужно было доказывать, ясной улыбкой, теплом отражающейся в глазах цвета темного янтаря, чудесными волосами, будто впитавшими в себя солнечный свет. К тому же, Гермиона была потрясающе талантлива и умна. Салазар, разве мог он не привлечься ею?
Горько-сладкая жидкость коснулась губ, и он проглотил свою порцию зелья.
— Специфический вкус, — заметила Гермиона, опуская стакан. — И приятный, и не особо.
«Прямо, как ты сам», — добавил ее взгляд.
Но в следующий миг глаза девушки засверкали непривычными, опасными искрами. К лицу прихлынула кровь. В то же мгновение Том почувствовал, что воротничок рубашки мешает дышать, и машинально рванул его.
Кто из них сделал движение первым, он не знал, да и не хотел знать. Парень и девушка оказались в объятиях друг друга, головокружительных, обжигающих. Смутно всплыли мысли о впечатляющем быстродействии зелья для настройки друг на друга, но сразу же растворились в шквале ощущений. Их губы встретились в долгом, как вечность, поцелуе. Горькая сладость зелья смешалась, стала общей и почему-то показалась желанной, освежающе-приятной. Они целовались сначала медленно, получая наслаждение от каждого мига, затем страстно, с игрой языков в порывистом танце.
Страница 43 из 119
