Эликсир жизни

Том не заметил, как оказался на алом шелке топчана, как исчезла его рубашка, как его руки словно согрелись в волне солнечных локонов. Он раньше и представить себе не мог, что физические ощущения способны быть настолько сильными, до выдоха потрясения, до остроты боли. Словно застывшим во времени жестом расстегивались мелкие, холодные пуговицы ее блузки. Белое кружево, удивительно мягкое, украшало грудь ледяной элегантностью и препятствовало взору жадных глаз. Казалось, ее тело льнуло к его рукам, поражая мгновенной готовностью, отзывчивостью. Ее ладони словно огнем прошлись по его спине, плечам, задержались на груди. И тогда он трепетным жестом обнажил ее грудь, справившись с излишней вещицей. Их голые тела прижались друг к другу, будто взаиморастворяясь в долгожданном соединении. Жаркая пульсация вдруг пронзила центр его грудной клетки, и Том почувствовал, как от груди девушки идет к нему ответная волна тепла. Взаимная настройка была такой ошеломительной, что парень какое-то время мог только крепко прижимать к себе желанное, почти родное уже тело.

Перед глазами Гермионы словно рождественской иллюминацией мелькали разноцветные искры. Она была удивлена, насколько сильно действовало зелье. Казалось, что ее грудь являлась огненным продолжением груди Тома. И потрясающее тепло стремилось разлиться по всему ее существу. Девушка не осознала момент, когда оказалась на спине, а тело парня накрыло ее. От трения внизу живота появилась приятная сладость, интенсивнее всего, что она чувствовала ранее. Очевидно, возбуждающая мазь еще усилила эффект. Искры тепла и золота окутали все вокруг, и в какой-то момент Гермиона будто растворилась в совместной с Томом цветной круговерти. Его губы заскользили по шее, заставляя млеть, спустились к груди — и впервые в жизни Гермиона почувствовала свой сосок, отданный на милость мужскому рту. Она запустила руки в темные волны его волос, мягких и шелковых, погладила шею у начала их роста. Ее грудь под его решительными руками и нежностью языка словно налилась истомой. А его губы уже прошлись по животу, остановившись у ее аккуратного пупочка. Гермиона поняла, что его пальцы орудовали с застежкой юбки, и приподняла бедра, позволяя освободить себя от лишней преграды.

Белые трусики оказались ему уже знакомы. Они скрывались под кружевами пояса, поддерживающего шелковые чулки. Зрелище было вопиюще-возбуждающим, и Том почувствовал, как крепнет его желание во всех смыслах этого слова. Он запустил пальцы под ткань и нащупал уже разбухший клитор девушки. Вот для чего Гермионе понадобились те эротические мази, она опасалась, что естественным путем не сможет в первый раз дойти до оргазма. Впрочем, судя по тому, как он чувствовал девушку, не только физические ощущения, но и ее эмоции резонировали с его, и он осознавал их. Наверняка, она ощущала то же самое по отношению к нему. Произошла сонастройка на физическом и эмоциональном уровнях. А значит, и его возбуждение мгновенно передавалось ей. Пальцы юноши добрались до входа в девственное влагалище. И он едва сдержался, чтобы не сдвинуть в сторону кружевную ткань и не войти в Гермиону прямо сейчас, одним резким движением. Вместо этого Том кое-как справился с поясом и стянул трусики вниз, открывая взору аккуратный треугольник кудрявых волос. Поняв, что ему не хватит таланта расстегнуть замочки на чулках, он начал снимать все вместе, одновременно гладя и целуя внутреннюю поверхность ее бедер, щиколотки, очаровательно миниатюрные пальчики.

Кто бы мог подумать, Волдеморт целует ножки грязнокровке! Но девушка тотчас же отбросила свою иронию, поскольку что-то ей подсказывало, что она соединена с будущим Темным Лордом настолько глубоко, что он вполне мог прочувствовать ее мысли безо всякой легилименции. Она ощущала его рвущееся желание, его решительность. Даже не заметив, как ее чулочки оказались на полу, потянулась к ремню, к застежке брюк. Погрузила руку вовнутрь, прикасаясь к горячей плоти. Его твердость, его жар поразили ее своей силой, олицетворением мужской энергии. Рука девушки прошлась по головке члена, собирая капельки влаги, и обхватила его, двигаясь вверх и вниз. Его стон показался Гермионе ее собственным, именно в этот момент его нежные, но уверенные пальцы, вновь коснулись ее самой чувствительной области. Они наслаждались ласками долго, пока Том не стянул с себя остатки одежды повинуясь настойчивости ее рук. Тело парня было потрясающе красиво, широкая безволосая грудь, узкие бедра, стройные ноги и внушительного размера мужское достоинство. Эстетическое удовольствие от созерцания обнаженного юноши лишь усиливало ее общий восторг. Девушку уносило в невесомую высь, где мысли казались грубыми и материальными, где наслаждение тела являлось больше, чем наслаждением, где партнер ощущался как продолжение себя. Нечто извечное и мудрое вошло в ее душу. Было трудно думать, говорить — невозможно.

— Том, заклинание! — то ли подумала, то ли прошептала она. — Пора.