Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Добавить в моё избранное
409 мин, 29 сек 14660
Когда она заметит его с другой. А может, и не будет, если избавиться от ожиданий. Не ожидай ничего — и никогда не почувствуешь разочарование. Боль — лишь следствие несовпадения ожидаемого и действительного.
К тому же, ей предстоит сейчас тяжелая работа и над исследованиями, и над риддловскими кошмарами, и над встреванием в ряды его шайки.
В конце концов, ее миссия состояла не в том, чтобы закрутить интрижку с Волдемортом, а в том, чтобы помочь ему не стать психопатом. И переспала она с ним тоже только с этой целью. По крайней мере, это было главное. А сногсшибательный оргазм — это так, просто поощрительный приз.
Гермиона постаралась уверить себя в этом, не обращая внимания на предательский внутренний ропот.
Разумеется, она могла продолжить сексуальную игру. И даже, с большой степенью вероятности, выиграть. Но это означало поддаться слабости. Раз сработали пути сотрудничества и психотерапии через сны, значит, вполне можно было остановиться только на них. К партнерше по сделке предполагалось куда более ответственное отношение, чем к партнерше по сексу. И раз уж они заключили деловое соглашение, совершенно необязательно теперь было делить постель.
Наконец, девушка почувствовала настойчивые тычки в бок. Повернув голову, вопросительно посмотрела на соседку.
— Ты была с Риддлом, — шепнула Яксли и замолкла, получив строгий взгляд Слагхорна.
Гермиона закатила глаза. Ладно, Роуз. А вот фан-клуб душегуба… Нет уж, пусть с ним разбирается сам.
В следующий момент перед ней появилась записка: «Ты провела ночь с Риддлом? Не отпирайся, это очевидно».
Тяжело вздохнув, Гермиона покосилась на Яксли и быстро написала: «Бред».
Роуз в ответ наградила девушку насмешливо-скептическим взглядом и покачала головой. В этот момент Слагхорн закончил объяснения и предложил классу приступить к работе.
Невозмутимость, главное, во всем сохранять невозмутимость. Если даже сложно смеяться или не хочется — все равно надо, если того требует момент. В конце концов, пусть Риддл переживает сам из-за того, чего он лишился благодаря собственной глупости и страху.
Постепенно девушка вовлеклась в занятия, заполнив учебой обжигающую пустоту в груди. Яксли больше ни о чем не спрашивала ее. То ли краткая объяснительная записка Гермионы убедила слизеринскую сплетницу, то ли стала окончательным подтверждением для последней собственной правоты. Ухмылка не покидала губ Роуз, но поскольку это являлось обычным состоянием тощей шатенки, Гермиона не стала принимать это на свой счет. К истерикам Бренвенн девушка тоже уже привыкла, хотя та почему-то перестала злиться на нее. Так что можно было сказать, ничто не выдавало осведомленность однокурсников о ее приключении с Риддлом.
После уроков Гермиона, прихватив книги, сразу же отправилась в библиотеку. Закончив эссе по нумерологии, она вновь уткнулась в трактат о Философском камне и быстро справилась с последними страницами. Откинувшись на спинку стула, она долго смотрела на раскрытые страницы. Это было потрясающе, удивительно, гениально. И чрезвычайно сложно. В книге приводились гравюры из другой старинной книги, некого Авраама, на основании которой Фламель и создал Философский камень. В этих изображениях заключался весь смысл таинственного процесса. Не напрямую, но в аллегориях и символах. Также никто не знал, в какой последовательности они шли и каким именно образом расшифровывались. Толкование аллегорий — дело трудное, хотя и выполнимое.
— А, кажется, ты теперь поняла, с чем решила связаться, — раздался над ухом знакомый голос.
Гермиона обернулась и увидела легкую полуулыбку на таком близком и одновременно далеком лице. Рука парня лежала на спинке стула, и на миг девушке показалась, что Том дотронулся до ее плеча. Быстро придав лицу выражение, напоминающее маску Упивающихся смертью, Гермиона вскинула брови:
— И ты тоже. Не забывай об этом, — ледяным тоном отозвалась она.
Улыбка сошла с лица Тома, и он опустил руку.
— Если я забуду, думаю, ты мне напомнишь, — так же холодно отозвался он и протянул томик Бэлфора Бейна. — Вот, возвращаю. Спасибо.
Гермиона кивнула и отрешенно поинтересовалась:
— Не за что. Ты пробовал разбираться в символизме гравюр?
— Я до этого не дошел. Все стало ясно гораздо раньше, — в его голос вернулся сарказм.
— Напрасно. Посмотри на это, — она подняла раскрытую книгу.
Глаза парня скользнули по витиеватым изображениям, и стало понятно, что его аналитический ум мгновенно включился в работу. Видимо, он позабыл про маску отрешенности, потому что быстро подвинул стул и уселся рядом с девушкой.
— Одолжишь пергамент? — деловито скорее потребовал, чем попросил он.
И Гермиона, в легком шоке от его молниеносного превращения из недостижимого объекта воздыхания в фанатичного исследователя, протянула ему перо. Пергамент он взял сам.
К тому же, ей предстоит сейчас тяжелая работа и над исследованиями, и над риддловскими кошмарами, и над встреванием в ряды его шайки.
В конце концов, ее миссия состояла не в том, чтобы закрутить интрижку с Волдемортом, а в том, чтобы помочь ему не стать психопатом. И переспала она с ним тоже только с этой целью. По крайней мере, это было главное. А сногсшибательный оргазм — это так, просто поощрительный приз.
Гермиона постаралась уверить себя в этом, не обращая внимания на предательский внутренний ропот.
Разумеется, она могла продолжить сексуальную игру. И даже, с большой степенью вероятности, выиграть. Но это означало поддаться слабости. Раз сработали пути сотрудничества и психотерапии через сны, значит, вполне можно было остановиться только на них. К партнерше по сделке предполагалось куда более ответственное отношение, чем к партнерше по сексу. И раз уж они заключили деловое соглашение, совершенно необязательно теперь было делить постель.
Наконец, девушка почувствовала настойчивые тычки в бок. Повернув голову, вопросительно посмотрела на соседку.
— Ты была с Риддлом, — шепнула Яксли и замолкла, получив строгий взгляд Слагхорна.
Гермиона закатила глаза. Ладно, Роуз. А вот фан-клуб душегуба… Нет уж, пусть с ним разбирается сам.
В следующий момент перед ней появилась записка: «Ты провела ночь с Риддлом? Не отпирайся, это очевидно».
Тяжело вздохнув, Гермиона покосилась на Яксли и быстро написала: «Бред».
Роуз в ответ наградила девушку насмешливо-скептическим взглядом и покачала головой. В этот момент Слагхорн закончил объяснения и предложил классу приступить к работе.
Невозмутимость, главное, во всем сохранять невозмутимость. Если даже сложно смеяться или не хочется — все равно надо, если того требует момент. В конце концов, пусть Риддл переживает сам из-за того, чего он лишился благодаря собственной глупости и страху.
Постепенно девушка вовлеклась в занятия, заполнив учебой обжигающую пустоту в груди. Яксли больше ни о чем не спрашивала ее. То ли краткая объяснительная записка Гермионы убедила слизеринскую сплетницу, то ли стала окончательным подтверждением для последней собственной правоты. Ухмылка не покидала губ Роуз, но поскольку это являлось обычным состоянием тощей шатенки, Гермиона не стала принимать это на свой счет. К истерикам Бренвенн девушка тоже уже привыкла, хотя та почему-то перестала злиться на нее. Так что можно было сказать, ничто не выдавало осведомленность однокурсников о ее приключении с Риддлом.
После уроков Гермиона, прихватив книги, сразу же отправилась в библиотеку. Закончив эссе по нумерологии, она вновь уткнулась в трактат о Философском камне и быстро справилась с последними страницами. Откинувшись на спинку стула, она долго смотрела на раскрытые страницы. Это было потрясающе, удивительно, гениально. И чрезвычайно сложно. В книге приводились гравюры из другой старинной книги, некого Авраама, на основании которой Фламель и создал Философский камень. В этих изображениях заключался весь смысл таинственного процесса. Не напрямую, но в аллегориях и символах. Также никто не знал, в какой последовательности они шли и каким именно образом расшифровывались. Толкование аллегорий — дело трудное, хотя и выполнимое.
— А, кажется, ты теперь поняла, с чем решила связаться, — раздался над ухом знакомый голос.
Гермиона обернулась и увидела легкую полуулыбку на таком близком и одновременно далеком лице. Рука парня лежала на спинке стула, и на миг девушке показалась, что Том дотронулся до ее плеча. Быстро придав лицу выражение, напоминающее маску Упивающихся смертью, Гермиона вскинула брови:
— И ты тоже. Не забывай об этом, — ледяным тоном отозвалась она.
Улыбка сошла с лица Тома, и он опустил руку.
— Если я забуду, думаю, ты мне напомнишь, — так же холодно отозвался он и протянул томик Бэлфора Бейна. — Вот, возвращаю. Спасибо.
Гермиона кивнула и отрешенно поинтересовалась:
— Не за что. Ты пробовал разбираться в символизме гравюр?
— Я до этого не дошел. Все стало ясно гораздо раньше, — в его голос вернулся сарказм.
— Напрасно. Посмотри на это, — она подняла раскрытую книгу.
Глаза парня скользнули по витиеватым изображениям, и стало понятно, что его аналитический ум мгновенно включился в работу. Видимо, он позабыл про маску отрешенности, потому что быстро подвинул стул и уселся рядом с девушкой.
— Одолжишь пергамент? — деловито скорее потребовал, чем попросил он.
И Гермиона, в легком шоке от его молниеносного превращения из недостижимого объекта воздыхания в фанатичного исследователя, протянула ему перо. Пергамент он взял сам.
Страница 48 из 119
