Эликсир жизни

Каждое слово парня словно проходило через него, становясь эмоционально насыщенным и выразительным, будто пропитывалось великой магией. Потомок Слизерина был красив в ореоле лидерства. И окружающие не могли не признать его харизму, даже такие гордые и избалованные, как отпрыски чистокровных семейств.

Речь Тома вызвала у остальных крики одобрения и заверения, что они это сделают, возгласы «смерть грязнокровкам!» и восхваления их лидера.

Риддл был доволен, потому что все согласились с его планом. И главное, теперь «Вальпургиевы рыцари» находились при деле.

— Будь уверен, Том, мы найдем способ отловить сразу несколько грязнокровок, — заверил его довольный Эйвери.

Казалось, смышленый балагур был радостнее всех и смотрел на новую операцию тайной организации как на забаву.

— Главное, все продумать заранее, — вставил Лейстрендж, которого больше увлек результат, чем сам процесс. — Мы не должны попадаться.

— Может быть, прикинуться привидениями?

— Сварить оборотное зелье?

Том довольно кивал, выслушивая предложения рыцарей.

— Прекрасно, — наконец, сказал он. — Обдумайте ваши предложения, и в следующую встречу мы их обсудим. А пока нам следует затаиться.

Когда встреча закончилась, Том не пошел со всеми в гостиную Слизерина, а решил посидеть в библиотеке. Гермионы там уже не было, и юноша отметил, что это был первый вечер, когда они не встретились за обсуждением их совместной работы. Научная проблема весьма заинтересовала его, даже увлекла своей неоднозначностью и сложностью. Но это ни в коей мере не умаляло его желания поиметь свою подругу еще раз. И не раз. Нормальное желание здорового молодого организма. Но девчонка не сдавалась и упорно продолжала играть в предложенную им игру дружеской, отстраненной любезности. Она была первой, кто посмел кинуть ему в лицо такой вызов. Воображала, заучка, всезнайка! А ведь он сам сделал тогда попытку к примирению и продолжению отношений, положив руку ей на плечо. Она же ее проигнорировала. Но теперь он не сдастся и дождется, когда Гермиона сама приползет к нему, умоляя повторить то сумасшедшее блаженство и взять ее. Хотела поиграть? Доигралась…

Но, вполне возможно, Гаррисвилль и не хотела его как такового, а просто использовала для ритуала. Это было обидно до боли, несправедливо и унизительно. Потому что он искренне хотел ее, желал этой близости — глупо было отрицать очевидный факт. Том отгонял такие мысли, но они постоянно возвращались и обжигали холодом, открывали где-то в груди забытую на время мрачную бездну. В конце концов, использовать и выкидывать — привилегия Темного Лорда, а вовсе не амбициозной девчонки! Но даже если Гаррисвилль использовала его, и в этом случае следовало вести себя с ней именно так, с дружеской легкостью. И скрывать даже от самого себя, что ничего не забыл. Если она демонстрирует непривязанность, то он будет непривязан вдвойне. Если она найдет кого-то другого, то он за это время сменит двух других. Потомок Слизерина никогда не покажет свою слабость.

Еще одним поводом для беспокойств были сны, которые упорно продолжали уносить его в младенчество. Как ни странно, они не заключали в себе отрицательных эмоций, скорее, наоборот, помогали осознать мелочность и незначимость тех далеких проблем. Но сам факт продолжения снов беспокоил. Неужели теперь половое влечение будет преследовать его постоянно? Или же дело совсем в другом?

Но сегодня Том чувствовал приподнятость духа и не собирался позволить дурным мыслям испортить отличное настроение. В конце концов, его сексуальное желание раньше не заострялось ни на ком конкретном. Может быть, пора вспомнить те золотые дни? Не у одной Гаррисвилль есть то, что может доставить блаженство. У любой женщины все то же самое под бельем, никто не прилетел с Марса.

Том пролистал выбранную книгу и быстро записал найденную информацию. В библиотеке почти никого не было. Даже его, как выражалась Гаррисвилль, фан-клуб устал караулить своего кумира и разбежался по гостиным. Лишь несколько человек что-то упорно писали за партами. Глаза Тома рассеянно скользнули по ним и остановились на светловолосой девушке. Он несколько раз видел ее среди стаек своих поклонниц и, помнится, даже рассматривал как одну из кандидаток для начала своей, как он надеялся, насыщенной сексуальной жизни. Делисса Голдштейн, шестой курс Равенкло. Девушка была весьма хороша собой, с длинными прямыми волосами почти того же оттенка, что и у Гермионы, вдумчивым выражением лица и детской непосредственностью в больших голубых глазах. Она ему, определенно, нравилась. Не факт, что он смог бы с ней общаться без вреда для собственной психики, но вставить ей он точно бы не отказался.

Заметив на себе взгляд парня, девушка кокетливо улыбнулась ему. Что ж, дорогая, пеняй на себя.

Риддл подошел к ней расслабленной, кошачьей поступью и мило заговорил, про себя насмехаясь над тем, как загорелись восторгом ее глаза.