Фандом: Гарри Поттер. Альбус Дамблдор чах в глуши и размышлял о жизни, Геллерт Гриндельвальд вылетел из Дурмстранга и приехал погостить у тётушки. Батильда Бэгшот не сомневалась: они поладят.
Добавить в моё избранное
9 мин, 28 сек 195
Наше знакомство приходится на непримечательное июньское утро. Окно в моей комнате запотело после ночного дождя, и я с сожалением думаю о тех пергаментах, которые так и не удосужился накануне убрать с подоконника. Половину из них составляют длинные, написанные убористым почерком письма Элфиаса — в основном из Франции и Италии, только последнее — из Афин.
Как вообще можно было начать не с Германии, остаётся за пределами моего понимания. Впрочем, мой дорогой друг вряд ли слышал о человеке по имени Иммануил Кант. О маггле по имени Иммануил Кант, прости Мерлин.
Внизу копошится Ариана, Аберфорт гремит сковородками, пронзительно пахнет жареным хлебом. Я бы отдал прядь волос за крепкий кофе, но, похоже, отдать придётся полчаса времени и несколько фунтов.
Януса до сих пор нет — странствия Элфиаса причиняют ему немало неудобств.
На улице поднимается неясный шум. Можно протереть окно тряпкой (она пылится на полке с минувшей зимы), но я предпочитаю заклинание. Семь лет я каждые каникулы томился без волшебства, и теперь избавление от бдительного ока Министерства кажется чудом.
Во дворе мисс Бэгшот, наша соседка, что-то выговаривает высокому юноше. Его лица я не вижу, но это определённо человек не из наших краёв. Во-первых, вся его поза — нарочито небрежная и какая-то кошачья — мгновенно привлекла бы внимание всех жителей Годриковой впадины, а я до сих пор не слышал никаких пересудов. Во-вторых, на нём самый щёгольский сюртук из всех, что мне доводилось видеть за свою недолгую жизнь.
Словно почувствовав мой взгляд, он резко поворачивается и безошибочно угадывает моё окно. Щурится. Глаза у него светлые, и наверняка он не из тех, кому нравится, когда на него глазеют.
— Я всегда чувствую, когда за мной наблюдают, — его голос, мелодичный и самодовольный, до сих пор звучит в моей голове. — Особенно если наблюдаешь ты, — он смеётся, запрокидывает голову, смотрит выжидающе и расчётливо. Всё моё сознание сужается до размытой фигуры на софе. Последний шаг даётся немыслимо легко.
Мисс Бэгшот караулит меня на улице.
— Альбус, мальчик мой!
В последнее время я привык, что меня называют «способным юношей», «амбициозным молодым человеком». Слышать слово «мальчик» от мисс Бэгшот одновременно приятно и не очень. Оно как булочка с кунжутом — убаюкивающая сладость и застревающие в зубах семечки, извращённая метафора нашей переменчивой жизни.
— Мисс Бэгшот, добрый день.
— Заходи, — она машет рукой и распахивает низенькую калитку. — Хочу познакомить тебя со своим внуком. — Проходи. Это Геллерт Гриндельвальд, он до недавнего времени учился в Дурмстранге. А это Альбус Дамблдор, сын моих старых друзей. Уверена, вы друг друга стоите.
У Геллерта лёгкий шаг и крепкое рукопожатие. И акцент.
— Дамблдор… — фамилия зарождается у него на губах, а не где-то в глубине рта, как у остальных. Он моргает и улыбается. — Позвольте называть вас Альбус. Боюсь, с вашей фамилией возникнут… сложности.
— Разумеется, — я рассеянно беру чашку из рук мисс Бэгшот, не замечая, отпиваю обжигающий чай. Горло объято огнём. — Разумеется, Геллерт.
— Великая Нимуэ, какой официоз, — добродушно ворчит Батильда. — Развлекайтесь! У меня полно дел.
Мы сконфуженно молчим, Геллерт чинно пьёт чай, я бросаю на него косые взгляды из-под чёлки.
— Итак, Альбус, чем вы занимаетесь? — спрашивает Геллерт с усмешкой. Ему на удивление идёт эта лёгкая снисходительность, которую я вообще-то на дух не переношу.
— Закончил Хогвартс. Планирую заняться наукой. Посмотреть мир, — стараюсь не морщиться от того, как обыденно всё это звучит. — А вы?
— Меня выгнали из Дурмстранга. Теперь я собираюсь совершить набег на библиотеку тётушки Батильды — она моя двоюродная бабушка, но «тётушка» звучит лучше, верно? Ещё я слушаю музыку. Только здесь волшебники так и не смогли обойти магглов. Я люблю Чайковского, но подозреваю, что он сквиб. А вы? Нет, конечно, вы не сквиб, я имел в виду, вы любите Чайковского? Маггл не может быть так талантлив. По определению. Я могу слушать его бесконечно. А ещё планирую захватить мир. Если хотите, можете присоединиться. Что скажете?
Мгновенье я потрясённо смотрю на нового знакомого, а потом мы начинаем хохотать.
Знакомство с Геллертом — как глоток свежего воздуха. Зимнего, острого, до костей пробирающего воздуха. Янус наслаждается долгожданным отдыхом и ночной охотой: мне некогда предаваться зависти и мечтам, сгорбившись над помятыми письмами. В доме мисс Бэгшот теперь не смолкает музыка, повсюду разложены книги. Геллерт много экспериментирует — в основном с чарами, свысока относится к зельям; часто подолгу рассуждает, изливая безумные мысли, а потом спохватывается, вспоминая о манерах. Вынужден признать: это очаровательно. Он до смешного чистоплотен, не терпит грязной обуви и каждый день непременно повязывает платок.
Как вообще можно было начать не с Германии, остаётся за пределами моего понимания. Впрочем, мой дорогой друг вряд ли слышал о человеке по имени Иммануил Кант. О маггле по имени Иммануил Кант, прости Мерлин.
Внизу копошится Ариана, Аберфорт гремит сковородками, пронзительно пахнет жареным хлебом. Я бы отдал прядь волос за крепкий кофе, но, похоже, отдать придётся полчаса времени и несколько фунтов.
Януса до сих пор нет — странствия Элфиаса причиняют ему немало неудобств.
На улице поднимается неясный шум. Можно протереть окно тряпкой (она пылится на полке с минувшей зимы), но я предпочитаю заклинание. Семь лет я каждые каникулы томился без волшебства, и теперь избавление от бдительного ока Министерства кажется чудом.
Во дворе мисс Бэгшот, наша соседка, что-то выговаривает высокому юноше. Его лица я не вижу, но это определённо человек не из наших краёв. Во-первых, вся его поза — нарочито небрежная и какая-то кошачья — мгновенно привлекла бы внимание всех жителей Годриковой впадины, а я до сих пор не слышал никаких пересудов. Во-вторых, на нём самый щёгольский сюртук из всех, что мне доводилось видеть за свою недолгую жизнь.
Словно почувствовав мой взгляд, он резко поворачивается и безошибочно угадывает моё окно. Щурится. Глаза у него светлые, и наверняка он не из тех, кому нравится, когда на него глазеют.
— Я всегда чувствую, когда за мной наблюдают, — его голос, мелодичный и самодовольный, до сих пор звучит в моей голове. — Особенно если наблюдаешь ты, — он смеётся, запрокидывает голову, смотрит выжидающе и расчётливо. Всё моё сознание сужается до размытой фигуры на софе. Последний шаг даётся немыслимо легко.
Мисс Бэгшот караулит меня на улице.
— Альбус, мальчик мой!
В последнее время я привык, что меня называют «способным юношей», «амбициозным молодым человеком». Слышать слово «мальчик» от мисс Бэгшот одновременно приятно и не очень. Оно как булочка с кунжутом — убаюкивающая сладость и застревающие в зубах семечки, извращённая метафора нашей переменчивой жизни.
— Мисс Бэгшот, добрый день.
— Заходи, — она машет рукой и распахивает низенькую калитку. — Хочу познакомить тебя со своим внуком. — Проходи. Это Геллерт Гриндельвальд, он до недавнего времени учился в Дурмстранге. А это Альбус Дамблдор, сын моих старых друзей. Уверена, вы друг друга стоите.
У Геллерта лёгкий шаг и крепкое рукопожатие. И акцент.
— Дамблдор… — фамилия зарождается у него на губах, а не где-то в глубине рта, как у остальных. Он моргает и улыбается. — Позвольте называть вас Альбус. Боюсь, с вашей фамилией возникнут… сложности.
— Разумеется, — я рассеянно беру чашку из рук мисс Бэгшот, не замечая, отпиваю обжигающий чай. Горло объято огнём. — Разумеется, Геллерт.
— Великая Нимуэ, какой официоз, — добродушно ворчит Батильда. — Развлекайтесь! У меня полно дел.
Мы сконфуженно молчим, Геллерт чинно пьёт чай, я бросаю на него косые взгляды из-под чёлки.
— Итак, Альбус, чем вы занимаетесь? — спрашивает Геллерт с усмешкой. Ему на удивление идёт эта лёгкая снисходительность, которую я вообще-то на дух не переношу.
— Закончил Хогвартс. Планирую заняться наукой. Посмотреть мир, — стараюсь не морщиться от того, как обыденно всё это звучит. — А вы?
— Меня выгнали из Дурмстранга. Теперь я собираюсь совершить набег на библиотеку тётушки Батильды — она моя двоюродная бабушка, но «тётушка» звучит лучше, верно? Ещё я слушаю музыку. Только здесь волшебники так и не смогли обойти магглов. Я люблю Чайковского, но подозреваю, что он сквиб. А вы? Нет, конечно, вы не сквиб, я имел в виду, вы любите Чайковского? Маггл не может быть так талантлив. По определению. Я могу слушать его бесконечно. А ещё планирую захватить мир. Если хотите, можете присоединиться. Что скажете?
Мгновенье я потрясённо смотрю на нового знакомого, а потом мы начинаем хохотать.
Знакомство с Геллертом — как глоток свежего воздуха. Зимнего, острого, до костей пробирающего воздуха. Янус наслаждается долгожданным отдыхом и ночной охотой: мне некогда предаваться зависти и мечтам, сгорбившись над помятыми письмами. В доме мисс Бэгшот теперь не смолкает музыка, повсюду разложены книги. Геллерт много экспериментирует — в основном с чарами, свысока относится к зельям; часто подолгу рассуждает, изливая безумные мысли, а потом спохватывается, вспоминая о манерах. Вынужден признать: это очаровательно. Он до смешного чистоплотен, не терпит грязной обуви и каждый день непременно повязывает платок.
Страница 1 из 3
