Фандом: Красавица и Чудовище. Всё дело в том, что в маленьких городах всё совсем иначе, чем в больших…
Добавить в моё избранное
9 мин, 56 сек 317
Маленький город кажется восьмилетнему Лефу негостеприимным и пугающим — он совсем не похож на шумный легкомысленный Париж, к которому мальчик привык. Мальчик робко держится за материнскую юбку. Мама защитит его от всего, от всех бед, которые могут случиться, правда? Лефу смотрит на неё в надежде, что его обнимут и утешат, но мама — его всегда ласковая и сдержанная мама — едва сдерживает раздражение. Она разговаривает с отцом и кажется очень рассерженной, так что мальчик не смеет о чём-либо просить. Должно быть, когда они окажутся в их новом доме, мама обнимет его…
Однако, этого не случается и дома — Лефу вряд ли когда-нибудь привыкнет к этому небольшому покосившемуся зданию, в котором ему досталась малюсенькая комнатка на чердаке. Ещё в тот момент, когда их семья только переступила порог, мальчик почувствовал неприятный запах сырости… В их «уютном гнёздышке в Париже», как говорила мама, никогда не было такого запаха. У них дома всегда пахло пирогами и кашей, было светло и сухо, а детская была просторной. Здесь всё иначе. Лефу старается не вздыхать и не показывать виду, как сильно ему не нравится в этом доме, в этой крошечной деревушке, число домов в которой мальчик успел сосчитать, пока они ехали в карете.
Ещё у них в доме больше не будет кухарки и горничной — об этом отец говорил с матерью, когда они были ещё в пути. Потом отец сказал трудное слово, которое Лефу про себя проговаривал по слогам — «э-ко-но-мить». Странное слово… Должно быть вечером, когда мама придёт поцеловать его на ночь, он спросит у неё, что оно означает. Хотя, впрочем, возможно делать этого не стоит — по выражению лица матери, когда отец только сказал ей это, это слово не означало ничего хорошего. Да, пожалуй, Лефу не будет спрашивать значение слова «экономить» у неё. Он дождётся, когда отец будет в хорошем настроении и поинтересуется уже тогда. Или у учителя в школе — Лефу же будет ходить в школу, так? А учителя всегда всё знают.
«Всё дело в том, что в маленьких городах всё совсем иначе, чем в больших», примерно это говорит матери Лефу его отец. Ещё он говорил, что пройдёт совсем немного — и они привыкнут. Что, пожалуй, такая жизнь даже лучше прежней — в Париже куда более грязно и шумно. Через пару дней они уже привыкнут и к этому дому, и к соседям — и всё будет хорошо. Как и раньше.
Возможно, так и есть. Отец никогда не врал. И уж тем более — маме. Просто из-за того, что им нравилось жить в Париже, им теперь кажется, что жизнь здесь станет невыносимой. Но ведь это не так! Возможно, тут окажется даже лучше. Не стоит расстраиваться из-за того, что его комната стала меньше — зато она обставлена совсем не так, как обставлены комнаты у маленьких детей. Не стоит расстраиваться из-за того, что у них больше не будет кухарки — мама всё равно готовит намного вкуснее. Не стоит расстраиваться из-за того, что они покинули родной Париж…
Дверь открывается и Лефу замирает на лестнице, боясь, что сейчас отец или мама увидят его и рассердятся за то, что он подслушивал. Но мама его даже не замечает. Она кажется расстроенной. Очень расстроенной. А голос отца звучит с каждым словом всё менее уверенно.
— Матильда, — говорит он устало, — успокойся, прошу тебя…
Отцовский голос, в котором сквозит отчаяние, пугает мальчика. Если слёзы мамы ещё можно было понять, то… Лефу старается не думать о том, что может означать эта обречённость, пронизывающая каждое произнесённое слово. Лефу старается не замечать этого — в конце концов, вряд ли он сейчас сможет получить ответы на свои вопросы.
В конце концов, мальчику ничего не остаётся — приходится подняться к себе в комнату и усесться на кровати. Родители не будут ему ничего объяснять сейчас. И Лефу чувствует себя совершенно беспомощным, понимая, что не решится спрашивать у них что-либо сейчас, зная, что ничем не может помочь.
Лучше всего в данной ситуации — заснуть. Заснуть и проснуться только утром. Когда всё уже будет хорошо. Сон был бы решением всех его проблем в данный момент — во сне можно было не думать о еде, не думать о таком родном Париже, привычных соседях и доброй кухарке, часто потчевавшей его пончиками и сливовым вареньем… Или даже думать, но не грустить по этому.
Но в эту ночь Лефу не может спать. Заснуть не удаётся ни на спине, ни на правом боку, ни на левом. Должно быть, всё дело в том, что мама не зашла поцеловать его на ночь, как он привык. Потому что она замоталась, устала, забыла… Конечно, её можно было понять, но… сон совершенно не шёл. Мальчик никогда не считал себя очень храбрым, но в эту ночь всё было ещё хуже, чем обычно. Лефу так и просидел всю ночь, накрывшись с головой одеялом и вздрагивая от каждого шороха. Ему казалось, что привидения и чудовища подбираются к нему со всех сторон и… Мальчик постоянно одёргивал себя, шепча себе под нос, что он взрослый и не должен верить во все эти глупости.
Утром будет лучше, говорит себе Лефу.
Однако, этого не случается и дома — Лефу вряд ли когда-нибудь привыкнет к этому небольшому покосившемуся зданию, в котором ему досталась малюсенькая комнатка на чердаке. Ещё в тот момент, когда их семья только переступила порог, мальчик почувствовал неприятный запах сырости… В их «уютном гнёздышке в Париже», как говорила мама, никогда не было такого запаха. У них дома всегда пахло пирогами и кашей, было светло и сухо, а детская была просторной. Здесь всё иначе. Лефу старается не вздыхать и не показывать виду, как сильно ему не нравится в этом доме, в этой крошечной деревушке, число домов в которой мальчик успел сосчитать, пока они ехали в карете.
Ещё у них в доме больше не будет кухарки и горничной — об этом отец говорил с матерью, когда они были ещё в пути. Потом отец сказал трудное слово, которое Лефу про себя проговаривал по слогам — «э-ко-но-мить». Странное слово… Должно быть вечером, когда мама придёт поцеловать его на ночь, он спросит у неё, что оно означает. Хотя, впрочем, возможно делать этого не стоит — по выражению лица матери, когда отец только сказал ей это, это слово не означало ничего хорошего. Да, пожалуй, Лефу не будет спрашивать значение слова «экономить» у неё. Он дождётся, когда отец будет в хорошем настроении и поинтересуется уже тогда. Или у учителя в школе — Лефу же будет ходить в школу, так? А учителя всегда всё знают.
«Всё дело в том, что в маленьких городах всё совсем иначе, чем в больших», примерно это говорит матери Лефу его отец. Ещё он говорил, что пройдёт совсем немного — и они привыкнут. Что, пожалуй, такая жизнь даже лучше прежней — в Париже куда более грязно и шумно. Через пару дней они уже привыкнут и к этому дому, и к соседям — и всё будет хорошо. Как и раньше.
Возможно, так и есть. Отец никогда не врал. И уж тем более — маме. Просто из-за того, что им нравилось жить в Париже, им теперь кажется, что жизнь здесь станет невыносимой. Но ведь это не так! Возможно, тут окажется даже лучше. Не стоит расстраиваться из-за того, что его комната стала меньше — зато она обставлена совсем не так, как обставлены комнаты у маленьких детей. Не стоит расстраиваться из-за того, что у них больше не будет кухарки — мама всё равно готовит намного вкуснее. Не стоит расстраиваться из-за того, что они покинули родной Париж…
Дверь открывается и Лефу замирает на лестнице, боясь, что сейчас отец или мама увидят его и рассердятся за то, что он подслушивал. Но мама его даже не замечает. Она кажется расстроенной. Очень расстроенной. А голос отца звучит с каждым словом всё менее уверенно.
— Матильда, — говорит он устало, — успокойся, прошу тебя…
Отцовский голос, в котором сквозит отчаяние, пугает мальчика. Если слёзы мамы ещё можно было понять, то… Лефу старается не думать о том, что может означать эта обречённость, пронизывающая каждое произнесённое слово. Лефу старается не замечать этого — в конце концов, вряд ли он сейчас сможет получить ответы на свои вопросы.
В конце концов, мальчику ничего не остаётся — приходится подняться к себе в комнату и усесться на кровати. Родители не будут ему ничего объяснять сейчас. И Лефу чувствует себя совершенно беспомощным, понимая, что не решится спрашивать у них что-либо сейчас, зная, что ничем не может помочь.
Лучше всего в данной ситуации — заснуть. Заснуть и проснуться только утром. Когда всё уже будет хорошо. Сон был бы решением всех его проблем в данный момент — во сне можно было не думать о еде, не думать о таком родном Париже, привычных соседях и доброй кухарке, часто потчевавшей его пончиками и сливовым вареньем… Или даже думать, но не грустить по этому.
Но в эту ночь Лефу не может спать. Заснуть не удаётся ни на спине, ни на правом боку, ни на левом. Должно быть, всё дело в том, что мама не зашла поцеловать его на ночь, как он привык. Потому что она замоталась, устала, забыла… Конечно, её можно было понять, но… сон совершенно не шёл. Мальчик никогда не считал себя очень храбрым, но в эту ночь всё было ещё хуже, чем обычно. Лефу так и просидел всю ночь, накрывшись с головой одеялом и вздрагивая от каждого шороха. Ему казалось, что привидения и чудовища подбираются к нему со всех сторон и… Мальчик постоянно одёргивал себя, шепча себе под нос, что он взрослый и не должен верить во все эти глупости.
Утром будет лучше, говорит себе Лефу.
Страница 1 из 3
