Фандом: Гарри Поттер. Драко закрывает глаза.
Добавить в моё избранное
7 мин, 10 сек 152
Шум перрона, разномастное многоголосье оживлённой толпы, скрип тележек, шорох мантий, восторженные крики детей и строгие реплики родителей — всё сливается в один бесконечный неконтролируемый поток энергии, заполняющий его сознание. На минуту он снова возвращается в детство, в тот самый первый раз на платформе девять и три четверти. Драко вспоминает, как отец давал наставления «не опозорить род», а мама крепко держала за руку, пряча их сомкнутые ладони в складках мантии. Он скучает по маме. Да что там, даже отец сейчас был бы очень кстати.
Хогвартс-экспресс издаёт свой фирменный гудок, призывая школьников и сопровождающих их взрослых занять свои места. Драко пожимает сыну руку, сдерживаясь, чтобы не потрепать того по голове. Скорпиус вежливо прощается с отцом, постоянно косясь куда-то за его плечо, и пару секунд медлит, стоя на подножке вагона. Когда за ним закрывается дверь, Драко растерянно оборачивается, не зная, что больше хочет там увидеть: пустоту, подтверждающую реальность, или всё же волшебство, в которое уже давно перестал верить.
Но Астория не появляется ни через одну минуту, ни через десять, и Драко уже собирается уходить, но его внимание привлекает знакомый вихрастый затылок. Почти забытый, всеми потерянный, навсегда, казалось, утраченный вихрастый затылок мальчика-который-исчез.
Они стоят метрах в десяти от него, и Драко думает, что пора прекращать пить зелье сна без сновидений. Иначе как объяснить то, что два героя магической Британии спустя столько лет появились прямо у него перед носом? Драко моргает пару раз, но видение никуда не исчезает, и он делает шаг в их сторону. Грейнджер и Поттер смотрят на него со странной смесью настороженности и удивления, словно боятся, что он убежит. Но это они сбежали почти пятнадцать лет назад, никому не сказав ни слова. Говорят, Поттер аппарировал прямо с собственной свадьбы.
Драко не успевает подумать о том, что он делает, как ноги сами несут его к старым знакомым. Называть их врагами, пусть и бывшими, у него не получается даже мысленно. Грейнджер приветливо кивает ему, и он почти улыбается в ответ. Ей идёт новая стрижка, скромный бриллиант на безымянном пальце, новое положение (неужели двойня?) и новая фамилия, хотя для него она навсегда останется Грейнджер. Драко не представляет, как бы называл её при встрече, не уйди она за Поттером. Уизли? Его пробирает дрожь.
Поттер молчит, его жена поглаживает свой огромный живот и жмурится от по-летнему яркого солнца. Драко думает, что Астория никогда бы не вышла в такую погоду без зонтика. И что никогда бы не обрезала волосы так коротко — знаменитые грейнджеровские кудри едва прикрывают мочки ушей. Но она выглядит счастливой, и что-то в груди у Драко неприятно шевелится, откидывая в прошлое, возвращая на несколько лет назад. Туда, где Астория постоянно жаловалась на дождь и серые тучи, а Скорпиус, до безобразия обгоревший, похожий на помидор, бегал по дому, оставляя за собой след из отшелушенной кожи. Когда Астория пыталась его усмирить, он лишь отмахивался, отвечая, что змеи тоже сбрасывают шкуру, и когда он попадёт на Слизерин, ему будет проще там освоиться.
Драко думает, что Скорпиус никогда не станет настоящим слизеринцем, потому что слишком добр и прямолинеен, и любит книги. А ещё он кудрявый, ведь уродился в деда Астории, который славился своими золотыми локонами и крутым нравом. Драко боится даже помыслить о том, что Скорпиус может попасть на львиный факультет.
Грейнджер чихает, и её кренит на бок. Поттер, не отвлекаясь от разглядывания старого знакомого, обхватывает жену одной рукой там, где у неё до беременности была талия, удерживая её на месте. Все движения так просты, так естественны для них и так непривычны для него, что Драко словно прошибает током от осознания — эти двое всегда были такими. Верными. Преданными. Неразлучными. Он просто никогда над этим не задумывался.
Они вместе с первого курса, и ничто мире не способно этого изменить — ни их побег, ни их возвращение. Драко смотрит на то, как спокойно и уверенно держатся Поттеры среди осуждающих взглядов и шепотков, и у него перехватывает дыхание.
Вот оно. То, что даёт им силы противостоять в любых условиях, в любой ситуации. То, что делает их практически неуязвимыми.
Дружба.
Драко почти задыхается от шальной мысли и от внезапно появившегося желания быть частью этого. Пусть небольшой, почти крошечной, но — частью. Снова ощутить, каково это, когда прикрывают спину. Доверять. Верить.
Драко вспоминает, как Астория ждала его, во сколько бы он ни возвращался с работы, — и всегда с тёплым ужином, — как она гладила его по голове и обнимала перед сном. Ему так отчаянно не хватает простого человеческого тепла.
Решение приходит быстро.
Здесь и сейчас.
Ему нечего терять. Да, Драко боится отказа, но никогда себе не простит, если уйдет, так и не попробовав.
Время трусости прошло, думает он и протягивает Поттеру руку для приветствия.
Хогвартс-экспресс издаёт свой фирменный гудок, призывая школьников и сопровождающих их взрослых занять свои места. Драко пожимает сыну руку, сдерживаясь, чтобы не потрепать того по голове. Скорпиус вежливо прощается с отцом, постоянно косясь куда-то за его плечо, и пару секунд медлит, стоя на подножке вагона. Когда за ним закрывается дверь, Драко растерянно оборачивается, не зная, что больше хочет там увидеть: пустоту, подтверждающую реальность, или всё же волшебство, в которое уже давно перестал верить.
Но Астория не появляется ни через одну минуту, ни через десять, и Драко уже собирается уходить, но его внимание привлекает знакомый вихрастый затылок. Почти забытый, всеми потерянный, навсегда, казалось, утраченный вихрастый затылок мальчика-который-исчез.
Они стоят метрах в десяти от него, и Драко думает, что пора прекращать пить зелье сна без сновидений. Иначе как объяснить то, что два героя магической Британии спустя столько лет появились прямо у него перед носом? Драко моргает пару раз, но видение никуда не исчезает, и он делает шаг в их сторону. Грейнджер и Поттер смотрят на него со странной смесью настороженности и удивления, словно боятся, что он убежит. Но это они сбежали почти пятнадцать лет назад, никому не сказав ни слова. Говорят, Поттер аппарировал прямо с собственной свадьбы.
Драко не успевает подумать о том, что он делает, как ноги сами несут его к старым знакомым. Называть их врагами, пусть и бывшими, у него не получается даже мысленно. Грейнджер приветливо кивает ему, и он почти улыбается в ответ. Ей идёт новая стрижка, скромный бриллиант на безымянном пальце, новое положение (неужели двойня?) и новая фамилия, хотя для него она навсегда останется Грейнджер. Драко не представляет, как бы называл её при встрече, не уйди она за Поттером. Уизли? Его пробирает дрожь.
Поттер молчит, его жена поглаживает свой огромный живот и жмурится от по-летнему яркого солнца. Драко думает, что Астория никогда бы не вышла в такую погоду без зонтика. И что никогда бы не обрезала волосы так коротко — знаменитые грейнджеровские кудри едва прикрывают мочки ушей. Но она выглядит счастливой, и что-то в груди у Драко неприятно шевелится, откидывая в прошлое, возвращая на несколько лет назад. Туда, где Астория постоянно жаловалась на дождь и серые тучи, а Скорпиус, до безобразия обгоревший, похожий на помидор, бегал по дому, оставляя за собой след из отшелушенной кожи. Когда Астория пыталась его усмирить, он лишь отмахивался, отвечая, что змеи тоже сбрасывают шкуру, и когда он попадёт на Слизерин, ему будет проще там освоиться.
Драко думает, что Скорпиус никогда не станет настоящим слизеринцем, потому что слишком добр и прямолинеен, и любит книги. А ещё он кудрявый, ведь уродился в деда Астории, который славился своими золотыми локонами и крутым нравом. Драко боится даже помыслить о том, что Скорпиус может попасть на львиный факультет.
Грейнджер чихает, и её кренит на бок. Поттер, не отвлекаясь от разглядывания старого знакомого, обхватывает жену одной рукой там, где у неё до беременности была талия, удерживая её на месте. Все движения так просты, так естественны для них и так непривычны для него, что Драко словно прошибает током от осознания — эти двое всегда были такими. Верными. Преданными. Неразлучными. Он просто никогда над этим не задумывался.
Они вместе с первого курса, и ничто мире не способно этого изменить — ни их побег, ни их возвращение. Драко смотрит на то, как спокойно и уверенно держатся Поттеры среди осуждающих взглядов и шепотков, и у него перехватывает дыхание.
Вот оно. То, что даёт им силы противостоять в любых условиях, в любой ситуации. То, что делает их практически неуязвимыми.
Дружба.
Драко почти задыхается от шальной мысли и от внезапно появившегося желания быть частью этого. Пусть небольшой, почти крошечной, но — частью. Снова ощутить, каково это, когда прикрывают спину. Доверять. Верить.
Драко вспоминает, как Астория ждала его, во сколько бы он ни возвращался с работы, — и всегда с тёплым ужином, — как она гладила его по голове и обнимала перед сном. Ему так отчаянно не хватает простого человеческого тепла.
Решение приходит быстро.
Здесь и сейчас.
Ему нечего терять. Да, Драко боится отказа, но никогда себе не простит, если уйдет, так и не попробовав.
Время трусости прошло, думает он и протягивает Поттеру руку для приветствия.
Страница 1 из 2
