Город Теней

Олегу это было особенно необходимо: за несколько дней, что мы не виделись, на его лице застыла маска вселенской печали — это немного смешило, а с другой стороны я, кажется, слегка беспокоился. Олег недолго раздумывал: быстро просмотрев небольшое меню, заказал нам по две кружки нефильтрованного чешского. Горький, терпкий напиток сделал своё, и уже через пару минут Олег с неприсущей ему эмоциональностью рассказывал о том, как в него влюбилась кудрявая шлюха, а он походу втюрился в него — ответно, как подросток, у которого выбора больше нет, и который не смог устоять против обаяния малолетнего симпатичного парня.

— Всё как-то посредством секса получилось, и что теперь делать, я вообще без понятия, — он задумчиво просмотрел на меня и тяжело вздохнул. — Что с ним делать? В борделе уже два дня не работает. Блядь, да он проработал там всего три дня перед тем, как я отъебал его почем зря. И знаешь, никогда бы не подумал, что во мне могут проснуться какие-то… чувства. Там более, так быстро.

Вот сейчас, кстати, момент почти идеальный для того, чтобы сбить цену на Артёма. Но я сижу, пью своё пиво и молчу в тряпочку: торговаться, когда речь идет о любимом человеке, не стану, да и пользоваться слабостью Олега не хочется.

— Ты знаешь, что делать, Олег.

Смотрю на него многозначительно и улыбаюсь. Черт, да он сам не раз говорил, что мог бы сделать я. Выкупить Максимку или Славку, или еще кого, собрать остатки денег, раскиданных по банковским картам, и свалить к чертовой матери из страны. Олег может сделать так же, но! Это же Олег. Просто так взять и бросить честно заработанное, уйти с головой в чувства, так не кстати возникшие — это был бы не Олег.

— Ага, собираю чемодан и, закинув пацана себе на плечо, пиздую в аэропорт. Какая романтика! — невесело усмехается он.

— Что тебя держит? Бордель твой нужен только тебе. Родителей нет, семьи — тоже. Так что…

— Не могу я, как ты. Половину своей жизни пробухал, проюзал, а теперь вдруг встретив свою любовь, взять и бросить всё. Ты, наверно, и сам не хочешь, просто парень тебя этот не отпускает. Послушай, Кирилл, повторяю второй и последний раз: не доведет до добра общение с этой шл…

— Лучше закрой рот.

— Ладно.

Некоторое время мы молчим, под тихий восточный фон пьём пиво. Олег рассматривает зубочистки в упаковке на столе, я — Олега.

— А на операцию его мамаше сколько денег надо? — спрашивает он и дает знак официанту притащить нам еще по стакану.

— Дохуя, Олег. Просто дохуя. Она сейчас в Берлине, в клинике лежит, держится из последних сил. Но там не операция, там что-то вроде химиотерапии, и нужно срочняком начинать.

— Так что же твой Артём только спохватился?

— Ему мать не рассказывала ничего, скрывала. Только в последний момент проговорилась, когда с постели встать не могла, и он сразу сюда сорвался, чтобы денег заработать.

— Продать свою жопу решил, кретин.

— А ты бы не продал?

— Нет, — Олег откинулся на спинку стула и посмотрел прямо на меня. — Хотя, не знаю. Может быть.

— Вот и я не знаю.

Отгоняю навязчивые воспоминания о матери: о том, как даже бровью не повел, когда мужик с прокуренным голосом сообщил по телефону, что она погибла в аварии, о том, как какая-то сраная через тридцать три родственника бабушка организовывала похороны, а я даже не поучаствовал. Когда-то мать говорила, что главное в этой жизни — прощение, но не стороннего человека, а твоё собственное. Простишь сам себя — значит, и другие простят. Это нелогично и оспоримо, поэтому могу только надеяться на прощение: сам я никогда своих не забуду.

— Ну, допустим, я отдам тебе его по обычной цене, — Олег придвинулся ближе к столу, чтобы я проникся его словами. — Я отдал бы тебе его за просто так, но как минимум торчу проценты Белке…

— Нет-нет. Я выкуплю его. Денег хватит.

— Тогда останавливаемся на ста пятидесяти, но такой вопрос: сам Артем в курсе? Ведь выкупить — это одно, а деньги на лечение матери — другое.

— Я продам квартиру. Поменяю на меньшую, в другом районе.

— И что в итоге получится? Хватает?

Простая арифметика. Вычесть здесь, прибавить там, сложить остатки — и мы приходим к тому, что у меня едва на Артёма хватает.

— Нет, только на выкуп.

Опять молчим. Я обдумываю, что скажу Тёме, а Олег решает, дать ли мне в долг — прямо вижу, как он терзается этим вопросом.

— И сколько тебе надо? — спрашивает, почесывая подбородок.

— Триста.

— Воу, — присвистывает он. — Сотню только дам, остальные в деле, Кирилл.

Настроение улетучивается совершенно. Мало того, что с Артёмом поругаюсь, так еще и денег не хватает. Где искать еще две сотни?

— Ну блядь, а что я хотел? — говорю тихо, надеясь, что проблема вдруг решится сама собой. — Но его работать больше не пущу в бордель.