Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2651
— Ттмммммм, — стонет негромко, зажмуриваясь на пару секунд, и, вынув член, кончает мне на живот. Так быстро, что я не успеваю за ним.
Корчусь от мучительного желания и берусь за свой член. Зря я делаю это: Бес с силой хлопает по моей руке, задевая влажную головку, и я взвизгиваю. На некоторое время даже в глазах темнеет. Переворачиваюсь на бок и, подтянув ноги к животу, пытаюсь дышать. Сейчас пройдет, пройдет…
— Себя не трогать! Это табу! — говорит, наклонившись, и разворачивает меня на спину. В сторону руки мои убирает, а затем обхватывает член пальцами у основания и сжимает сильно, словно кровоток перекрыть хочет. Ору от боли, не сдерживаюсь.
— Костя! Ппп… усссссттии! Лучше накажи! Накажи!
— Если захочешь кончить сейчас, я не против, — вдруг говорит он, и на лице его мелькает слабая улыбка.
Как тут кончить, когда тебе всё желание издевательствами отбивают? Но следующее происходит совершенно внезапно: Костя наклоняется и, осторожно касаясь моего живота языком, движется вниз, к члену, а затем берет его в рот…
Наказание моё будет унизительным и болезненным — так сказал Бес. Чтобы доломать меня окончательно, разрушить мой уже давно пошатнувшийся внутренний мир.
Ссссс…
Но то, что он делает сейчас — не боль, и это чувство ломает все стереотипы. Удивлен ли я? Нет.
Я схожу с ума…
— Зачччем…
Всё моё тело содрогается от прикосновений его губ и языка; под длинными пальцами, ласкающими мои бёдра, я плавлюсь. Вдыхаю кислород и выдыхаю истошные, но беззвучные стоны — молча схожу с ума. Сквозь мои пальцы просачиваются короткие влажные волосы Кости. Ощущения от его рта не описать словами, они восхитительны.
Головой двигает спокойно, без резких скачков, и наблюдает за моей реакцией, что заводит еще больше.
Почему он делает это со мной? Очередная издевка, но безумная, приятная — меня подтрясывает всего. И несмотря на то, что он сейчас у моих ног с членом во рту, кажется, что этим только больше подчиняет себе. Почему «больше»? Не знаю…
Как же хорошо, никогда так не было. Костя красивый, глазами меня будто привораживает и безумно нежно ласкает губами. Очень нежно, я сейчас расплавлюсь…
— Костя… — выдыхаю, приподнимаясь на локтях.
Близок к оргазму, и Костя знает это — слегка кивает мне головой. За ягодицы хватает и, в очередной раз облизав головку, втягивает в себя член и глотает выплёскивающуюся в рот сперму. Два еле заметных движения кадыка. Ни слезящихся глаз, ни усталости у Кости нет, и мне начинает казаться, что ему и самому понравилось.
Дыхание перевожу, продолжая держать его голову. Руки соскальзывают с волос на его щеки, и эти несколько секунд — когда он завис надо мной и жадно смотрит в глаза, а я, чуть подавшись вперед, старающийся успокоить бешено колотящееся сердце — кажутся какими-то двусмысленными. Не удивлюсь, если Костя поцелует меня. Ну же! Но нет, всё будет совсем не так.
— В душ, — коротко говорит он, и, уже стоя под струями воды, вновь слышу его голос. — Не забывай про правила, Артём. И вымойся хорошенько!
Давно ли чистоплюем стал? Эстет хренов. А я хорош: размазался, как говно на асфальте, чуть не растаял…
— Что, кстати, за наказание? — спрашиваю, выйдя из душа и тем самым в очередной раз нарушив правило. — Блин!
Кости в комнате нет, но через секунду он появляется в проёме между гостиной и спальней. Одетый в черные свободные штаны и белую майку, облокачивается о стену и ухмыляется.
— Ты что-то сейчас сказал?
Головой отрицательно качаю. Мне либо повезло, либо Костя сжалиться решил. Он проходит через комнату, а я плотнее заворачиваюсь в полотенце, зажав один его край подмышкой.
— Руки убери и не одевайся. Мне нравится, когда ты голый, — говорит он и, подойдя к дивану, садится. Только сейчас замечаю в его руках небольшой серебристый пакет. — Подойди.
Иду, полотенце остается на полу. Смущение испытывать я не должен, и всё же краснею. Мне неловко вот так расхаживать, перед Бесом тем более.
— На колени.
Опускаюсь перед ним, задрав голову и выдерживая его пристальный взгляд. Он что, думает, у меня вообще гордости нет? Да вот хрен ему! Ничего! Рано или поздно я почувствую тот момент, когда смогу владеть ситуацией, и тогда отыграюсь по полной! Он ответит за все унижения.
— Волосы подними, — говорит и протягивает мне резинку с нанизанными на неё мелкими цветными бусинками. — Убери их, чтобы не мешались.
Послушно собираю волосы в хвост на затылке и вновь смотрю на Костю.
— Ты очень красивый, — говорит, мазнув по мне нежным взглядом, отчего повторно краснею.
Непривычно слышать от него комплименты.
Он распечатывает пакет в руках и достаёт оттуда толстый из коричневой кожи ошейник. Ремешки в два ряда, серебристые бляшки и шесть дырок, так понимаю, чтобы регулировать сдавливание.
Корчусь от мучительного желания и берусь за свой член. Зря я делаю это: Бес с силой хлопает по моей руке, задевая влажную головку, и я взвизгиваю. На некоторое время даже в глазах темнеет. Переворачиваюсь на бок и, подтянув ноги к животу, пытаюсь дышать. Сейчас пройдет, пройдет…
— Себя не трогать! Это табу! — говорит, наклонившись, и разворачивает меня на спину. В сторону руки мои убирает, а затем обхватывает член пальцами у основания и сжимает сильно, словно кровоток перекрыть хочет. Ору от боли, не сдерживаюсь.
— Костя! Ппп… усссссттии! Лучше накажи! Накажи!
— Если захочешь кончить сейчас, я не против, — вдруг говорит он, и на лице его мелькает слабая улыбка.
Как тут кончить, когда тебе всё желание издевательствами отбивают? Но следующее происходит совершенно внезапно: Костя наклоняется и, осторожно касаясь моего живота языком, движется вниз, к члену, а затем берет его в рот…
Наказание моё будет унизительным и болезненным — так сказал Бес. Чтобы доломать меня окончательно, разрушить мой уже давно пошатнувшийся внутренний мир.
Ссссс…
Но то, что он делает сейчас — не боль, и это чувство ломает все стереотипы. Удивлен ли я? Нет.
Я схожу с ума…
— Зачччем…
Всё моё тело содрогается от прикосновений его губ и языка; под длинными пальцами, ласкающими мои бёдра, я плавлюсь. Вдыхаю кислород и выдыхаю истошные, но беззвучные стоны — молча схожу с ума. Сквозь мои пальцы просачиваются короткие влажные волосы Кости. Ощущения от его рта не описать словами, они восхитительны.
Головой двигает спокойно, без резких скачков, и наблюдает за моей реакцией, что заводит еще больше.
Почему он делает это со мной? Очередная издевка, но безумная, приятная — меня подтрясывает всего. И несмотря на то, что он сейчас у моих ног с членом во рту, кажется, что этим только больше подчиняет себе. Почему «больше»? Не знаю…
Как же хорошо, никогда так не было. Костя красивый, глазами меня будто привораживает и безумно нежно ласкает губами. Очень нежно, я сейчас расплавлюсь…
— Костя… — выдыхаю, приподнимаясь на локтях.
Близок к оргазму, и Костя знает это — слегка кивает мне головой. За ягодицы хватает и, в очередной раз облизав головку, втягивает в себя член и глотает выплёскивающуюся в рот сперму. Два еле заметных движения кадыка. Ни слезящихся глаз, ни усталости у Кости нет, и мне начинает казаться, что ему и самому понравилось.
Дыхание перевожу, продолжая держать его голову. Руки соскальзывают с волос на его щеки, и эти несколько секунд — когда он завис надо мной и жадно смотрит в глаза, а я, чуть подавшись вперед, старающийся успокоить бешено колотящееся сердце — кажутся какими-то двусмысленными. Не удивлюсь, если Костя поцелует меня. Ну же! Но нет, всё будет совсем не так.
— В душ, — коротко говорит он, и, уже стоя под струями воды, вновь слышу его голос. — Не забывай про правила, Артём. И вымойся хорошенько!
Давно ли чистоплюем стал? Эстет хренов. А я хорош: размазался, как говно на асфальте, чуть не растаял…
— Что, кстати, за наказание? — спрашиваю, выйдя из душа и тем самым в очередной раз нарушив правило. — Блин!
Кости в комнате нет, но через секунду он появляется в проёме между гостиной и спальней. Одетый в черные свободные штаны и белую майку, облокачивается о стену и ухмыляется.
— Ты что-то сейчас сказал?
Головой отрицательно качаю. Мне либо повезло, либо Костя сжалиться решил. Он проходит через комнату, а я плотнее заворачиваюсь в полотенце, зажав один его край подмышкой.
— Руки убери и не одевайся. Мне нравится, когда ты голый, — говорит он и, подойдя к дивану, садится. Только сейчас замечаю в его руках небольшой серебристый пакет. — Подойди.
Иду, полотенце остается на полу. Смущение испытывать я не должен, и всё же краснею. Мне неловко вот так расхаживать, перед Бесом тем более.
— На колени.
Опускаюсь перед ним, задрав голову и выдерживая его пристальный взгляд. Он что, думает, у меня вообще гордости нет? Да вот хрен ему! Ничего! Рано или поздно я почувствую тот момент, когда смогу владеть ситуацией, и тогда отыграюсь по полной! Он ответит за все унижения.
— Волосы подними, — говорит и протягивает мне резинку с нанизанными на неё мелкими цветными бусинками. — Убери их, чтобы не мешались.
Послушно собираю волосы в хвост на затылке и вновь смотрю на Костю.
— Ты очень красивый, — говорит, мазнув по мне нежным взглядом, отчего повторно краснею.
Непривычно слышать от него комплименты.
Он распечатывает пакет в руках и достаёт оттуда толстый из коричневой кожи ошейник. Ремешки в два ряда, серебристые бляшки и шесть дырок, так понимаю, чтобы регулировать сдавливание.
Страница 33 из 86
