Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2658
— Куда ты? — повторил я вопрос и, сев на кровать, закрыл щеки руками. Покраснел весь, возбудился… Куда он уходит?
Нацепив галстук и стряхнув с себя невидимые пылинки, Костя осмотрел себя в зеркале и остался доволен результатом. Он был красив, даже слишком, и я невольно задумался: как я еще не надоел ему? Вокруг столько красивых парней, которые с удовольствием сделают для него всё, причем бесплатно. А я…
— Я так давно не видел женщин, — вдруг сказал он.
— И?
— Хочу встретиться с одной из представительниц прекрасного пола.
— Что?
Наверно, я вылупился на него как идиот, потому что Костя иронично улыбнулся.
— Тём, — он подошел и, протянув руку, поднял меня на ноги. — Я буду завтра. Если тебе что-то понадобится, то попроси Марка…
А ведь он даже не спросил, о чем мы разговаривали с Кирей.
— Может, тогда я могу идти? Всё равно ты приедешь в последний день…
— Не в последний, а в предпоследний, — поправил он меня. — К тому же не думай, что я спущу тебе даже пять минут.
— Если тебя не будет, я хочу уйти! — сказал я.
Голос сам собой повысился до отметки «истеричный», и я понял, что злюсь. Сам на себя злюсь. Что делать дальше? Чего я хочу? Блядь, это невыносимо…
— Ну и куда ты пойдешь? — усмехнулся он. — Завтра я приеду, а послезавтра…
— Я вернусь к Кире…
Специально сказал, надеясь на то, что Костя что-нибудь сделает: ударит меня или оттрахает так, что я потом сидеть не смогу. Главное, чтобы он никуда не уходил.
— Я вернусь к Кириллу.
И ведь правда вернусь. Я сам сказал это полчаса назад. Но эффекта, которого ожидал, я не добился. Всё получилось с точностью да наоборот: Костя даже бровью не повел. Развернувшись, подошел к зеркалу, еще раз оглядел себя и вышел из спальни, а затем и из номера.
И сразу так холодно стало…
Странно, но единственное, что разозлило меня за сегодняшний день — попытка Марка выставить меня из отеля. Странно, что Костя сжалился. Подобрел, что ли, сука, или, может, чувства к Тёмке так влияют положительно на его гадкую душонку? Но всё это херня, всё неважно.
Главным было то, что я видел в глазах своего друга. Почему я говорю «друг»? Вариант один: в тот момент, когда я увидел его, суетливого, обеспокоенного, понял — это же тот самый Артём. Ну, тот самый, из третьего подъезда, мой друг. Мы с ним еще в детский сад вместе ходили, в школе учились, пока не оказались в лагере для педиков…
Я задавал вопросы, наводящие и открытые, а Тёма отвечал на них, возможно, чувствуя себя, как на допросе. Но я не мог остановиться, сердце колотилось, язык ворочался сам по себе. Даже будучи пьяным, я имел совершенно трезвую голову и понимал, что хочу знать. Я слушал, слушал его, а потом, вспомнив причину, по которой явился сюда, поднялся с травы…
Две недели хожу пешком: за руль садиться пьяным не рискую. Означает ли это, что в моей голове осталась хоть капля мозгов?
До своего района добираюсь быстро, приветствую хмурым взглядом серые дома и бюджетный универмаг. У меня два дня, и за это время я должен постараться не сдохнуть хотя бы от голода. Дверь открываю, она скрипит, и через секунду оказываюсь в душном помещении магазина. Иду вдоль прилавков, холодильников, полок и понимаю: не хочу даже думать о том, что происходит. Может, поэтому мне так легко? Потому и скандалов Артёму я не устраиваю. А ведь мог бы, да. Мог бы сцену закатить, обвинить в предательстве, но смею ли?
Холодильник открываю, достаю две пачки пельменей и замороженных овощей, затем иду в алкогольный отдел. С полки снимаю две бутылки водки, четыре банки пива и бутыль кваса. Какой я предусмотрительный: буду жрать, а потом похмеляться.
Кассиры меня уже знают, я ведь каждый день захожу. Один из них улыбается приветливо и глаза опускает: мы трахались, кажется, пару дней назад. Пьяный секс без поцелуев — я не смогу забыть его, но я специально пошел на это. Дурак я, но, если так подумать: что может прекратить страдания? Другие страдания или их перебор. По собственной воле падаю в пропасть и надеюсь, что там, на дне, будет хотя бы не очень холодно. Ежусь, пока парень пробивает продукты, улыбаюсь ему, когда он говорит о том, что было бы неплохо повторить.
— Давай, чё нет-то?! — отвечаю. — Скоро я уже не смогу, — хмыкаю, потому что ответ мой звучит двусмысленно и унизительно для меня самого. Артёмка же вернется, и я, как верная сука, стараясь забыть всё, буду трахать только его. — Да, приходи сегодня часам к девяти, не позднее.
С самого прихода волосатого, как обезьяна, кассира всё идёт как-то не так. Память на имена у меня всё же никудышная, да и имя-то парня сразу так не выговоришь. Узкая задница — и на этом спасибо. Ширинку ему расстегиваю, а он жмется ко мне, мешает только, а потом говорит:
— Кирюш, а можно я тебя трахну сегодня?
Нацепив галстук и стряхнув с себя невидимые пылинки, Костя осмотрел себя в зеркале и остался доволен результатом. Он был красив, даже слишком, и я невольно задумался: как я еще не надоел ему? Вокруг столько красивых парней, которые с удовольствием сделают для него всё, причем бесплатно. А я…
— Я так давно не видел женщин, — вдруг сказал он.
— И?
— Хочу встретиться с одной из представительниц прекрасного пола.
— Что?
Наверно, я вылупился на него как идиот, потому что Костя иронично улыбнулся.
— Тём, — он подошел и, протянув руку, поднял меня на ноги. — Я буду завтра. Если тебе что-то понадобится, то попроси Марка…
А ведь он даже не спросил, о чем мы разговаривали с Кирей.
— Может, тогда я могу идти? Всё равно ты приедешь в последний день…
— Не в последний, а в предпоследний, — поправил он меня. — К тому же не думай, что я спущу тебе даже пять минут.
— Если тебя не будет, я хочу уйти! — сказал я.
Голос сам собой повысился до отметки «истеричный», и я понял, что злюсь. Сам на себя злюсь. Что делать дальше? Чего я хочу? Блядь, это невыносимо…
— Ну и куда ты пойдешь? — усмехнулся он. — Завтра я приеду, а послезавтра…
— Я вернусь к Кире…
Специально сказал, надеясь на то, что Костя что-нибудь сделает: ударит меня или оттрахает так, что я потом сидеть не смогу. Главное, чтобы он никуда не уходил.
— Я вернусь к Кириллу.
И ведь правда вернусь. Я сам сказал это полчаса назад. Но эффекта, которого ожидал, я не добился. Всё получилось с точностью да наоборот: Костя даже бровью не повел. Развернувшись, подошел к зеркалу, еще раз оглядел себя и вышел из спальни, а затем и из номера.
И сразу так холодно стало…
Странно, но единственное, что разозлило меня за сегодняшний день — попытка Марка выставить меня из отеля. Странно, что Костя сжалился. Подобрел, что ли, сука, или, может, чувства к Тёмке так влияют положительно на его гадкую душонку? Но всё это херня, всё неважно.
Главным было то, что я видел в глазах своего друга. Почему я говорю «друг»? Вариант один: в тот момент, когда я увидел его, суетливого, обеспокоенного, понял — это же тот самый Артём. Ну, тот самый, из третьего подъезда, мой друг. Мы с ним еще в детский сад вместе ходили, в школе учились, пока не оказались в лагере для педиков…
Я задавал вопросы, наводящие и открытые, а Тёма отвечал на них, возможно, чувствуя себя, как на допросе. Но я не мог остановиться, сердце колотилось, язык ворочался сам по себе. Даже будучи пьяным, я имел совершенно трезвую голову и понимал, что хочу знать. Я слушал, слушал его, а потом, вспомнив причину, по которой явился сюда, поднялся с травы…
Две недели хожу пешком: за руль садиться пьяным не рискую. Означает ли это, что в моей голове осталась хоть капля мозгов?
До своего района добираюсь быстро, приветствую хмурым взглядом серые дома и бюджетный универмаг. У меня два дня, и за это время я должен постараться не сдохнуть хотя бы от голода. Дверь открываю, она скрипит, и через секунду оказываюсь в душном помещении магазина. Иду вдоль прилавков, холодильников, полок и понимаю: не хочу даже думать о том, что происходит. Может, поэтому мне так легко? Потому и скандалов Артёму я не устраиваю. А ведь мог бы, да. Мог бы сцену закатить, обвинить в предательстве, но смею ли?
Холодильник открываю, достаю две пачки пельменей и замороженных овощей, затем иду в алкогольный отдел. С полки снимаю две бутылки водки, четыре банки пива и бутыль кваса. Какой я предусмотрительный: буду жрать, а потом похмеляться.
Кассиры меня уже знают, я ведь каждый день захожу. Один из них улыбается приветливо и глаза опускает: мы трахались, кажется, пару дней назад. Пьяный секс без поцелуев — я не смогу забыть его, но я специально пошел на это. Дурак я, но, если так подумать: что может прекратить страдания? Другие страдания или их перебор. По собственной воле падаю в пропасть и надеюсь, что там, на дне, будет хотя бы не очень холодно. Ежусь, пока парень пробивает продукты, улыбаюсь ему, когда он говорит о том, что было бы неплохо повторить.
— Давай, чё нет-то?! — отвечаю. — Скоро я уже не смогу, — хмыкаю, потому что ответ мой звучит двусмысленно и унизительно для меня самого. Артёмка же вернется, и я, как верная сука, стараясь забыть всё, буду трахать только его. — Да, приходи сегодня часам к девяти, не позднее.
С самого прихода волосатого, как обезьяна, кассира всё идёт как-то не так. Память на имена у меня всё же никудышная, да и имя-то парня сразу так не выговоришь. Узкая задница — и на этом спасибо. Ширинку ему расстегиваю, а он жмется ко мне, мешает только, а потом говорит:
— Кирюш, а можно я тебя трахну сегодня?
Страница 39 из 86
