Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2666
Но с пустыми руками ехать в лагерь не могу: нужен бензин на обратный путь, еда, оружие. Торможу у первой заправки и в канистры, найденные в прилегающей кафешке, сливаю бензин. Сколько жрет этот джип, можно только гадать. Пять канистр. Надеюсь, когда будем сваливать отсюда с Тёмой, нам хватит этого количества.
Еду по городу, по пути попадается три машины. Собака перебегает дорогу — торможу, пропуская её, и смотрю по сторонам. Супермаркет — то, что нужно. Там нахожу всё необходимое, упаковка кухонных хорошо заточеных ножей — вынимаю два, большой и маленький. Для Беса будет сюрприз. Кровь его хлынет из горла, как вода через прорванную плотину.
Оружейный магазин на окраине города пуст, всё растаскали местные, чтобы охотиться и защищать себя. Наверно, в местных лесах народу живет больше, чем в самом городе. За пару часов я встретил от силы пять человек, и те бежали, увидев черный джип.
Дорога в горы петляет, а через несколько километров — серпантин, под крутым углом и с резкими поворотами. Еду медленно и пытаюсь сообразить, как попаду в лагерь. Подъехать к главному входу — подставить себя под пули или вновь попасть в рабство без возможности выбраться. Если поймают меня, в этот раз уже не сбегу, уверен. Вариант остается один — забираться в лагерь, как уходил, через балкон костиной комнаты. Тогда, мелкому, три этажа казались невероятной высотой. Сейчас, надеюсь, всё будет проще. Но прежде нужно добраться до лагеря: обогнуть дорогу, надежно спрятав тачку, и идти пешком, если мне не изменяет память, километров десять.
Смеркается. Авто удобно встаёт в небольшом овраге. Выеду после без проблем — колеса джипа созданы для того, чтобы ездить по ухабам. За плечи — рюкзак с упакованной провизией, ножами и веревкой. На мне — теплая кофта и джинсы, замерзнуть не должен. Густой лес защищает от ветра, и только оказываюсь в его глубине, понимаю, что и звук здесь услышу любой. Ориентируюсь по собственным ощущениям, воспоминаниям и уверенно начинаю пробираться в сторону лагеря. Темнеет окончательно через тридцать минут, и я перестаю что-либо видеть.
— Мать твою.
Как я мог забыть про фонарик — самое главное оставил в машине. Всё из-за этого ублюдка Беса, все мысли только о нём. Нет мне покоя, пока эта сволочь жива. Заряда мобильного хватает на двадцать минут, а после телефон отключается, и я иду на ощупь. Цепляюсь за колючие еловые лапы, спотыкаюсь о коряги, корневища деревьев и мёрзну. Как проклятый мёрзну, а ведь был уверен, что всё будет нормально.
Спустя какое-то время зуб на зуб не попадает, и за теплую куртку я готов продать свою душу. Да даже жопу — лишь бы согреться. Бес — тварь…
Воспоминания уносят меня на несколько часов назад, и я вновь завожусь, злюсь, как сумасшедший, стискивая зубы. Почему это вообще ему в голову пришло, но… это Бес. Для его поведения и характера это норма, он человек, не имеющий совести, не знающий границ. Если перевернуть мир вверх тормашками, то эти качества, то есть их отсутствие, ценились бы. Но пока есть Тёмка, пока есть я и другие люди, Бес будет лишь одним из тех хищных животных, которых необходимо держать в клетке, ограждая от общества.
Перебираясь через толстую поваленную сосну, цепляюсь ногой за ветвь и, не удержав равновесие, падаю в ручей. Он мелкий, но вода в нём настолько холодная, что руки и ноги мгновенно немеют. Костер бы разжечь, но, как мне подсказывает чутьё, делать этого не стоит: я должен быть уже недалеко от лагеря. Мокрый, окоченевший, иду дальше. Ладони ко рту подношу, пытаясь согреть их, ногами шевелю активнее, но каждый шаг даётся с трудом: замерзшему подниматься в гору особенно сложно.
Еда согреться не помогла, и я в который раз проклял себя: нужно было брать алкоголь. Водка, виски — что угодно, они распалили бы меня, прогрели изнутри. Однако я, движимый желанием убить, не помнящий ничего, кроме Тёмки и Беса, наплевал на собственную жизнь…
Ориентироваться в лесу уже не могу. Чувствую, сдохну здесь, не дойду. Но что-то внутри продолжает толкать меня вперед, и я иду, продолжая пробираться сквозь плотные колючие заросли. Слышу уханье совы, шелест в кустах и негромкое завывание. Страх сковывает тело, и я понимаю: в этом лесу останусь навечно. Если не замерзну, то меня сожрут. Кто я против зубастого прыткого хищника? Мясо на косточке, которое проглотят и не заметят. Внутри разрастается паника, и я готов заорать от страха, но тут же вдалеке вижу огни. Микроскопические лампы просвечивают сквозь плотные кроны деревьев. Лагерь, он близко. Тёмка близко. И Бес, он тоже…
Высота осталась прежней — почти три этажа. Каменная стена, без окон, но с пожарной лестницей, которой раньше не было. Странно, что вот так просто здесь поставили лестницу. Конечно, до земли она не достаёт, но мало ли кому в голову взбредет в голову забраться сюда. Легкий путь, в самый раз для меня, но…
Головой верчу, пытаясь разглядеть камеры наблюдения, но не замечаю ни одной.
Еду по городу, по пути попадается три машины. Собака перебегает дорогу — торможу, пропуская её, и смотрю по сторонам. Супермаркет — то, что нужно. Там нахожу всё необходимое, упаковка кухонных хорошо заточеных ножей — вынимаю два, большой и маленький. Для Беса будет сюрприз. Кровь его хлынет из горла, как вода через прорванную плотину.
Оружейный магазин на окраине города пуст, всё растаскали местные, чтобы охотиться и защищать себя. Наверно, в местных лесах народу живет больше, чем в самом городе. За пару часов я встретил от силы пять человек, и те бежали, увидев черный джип.
Дорога в горы петляет, а через несколько километров — серпантин, под крутым углом и с резкими поворотами. Еду медленно и пытаюсь сообразить, как попаду в лагерь. Подъехать к главному входу — подставить себя под пули или вновь попасть в рабство без возможности выбраться. Если поймают меня, в этот раз уже не сбегу, уверен. Вариант остается один — забираться в лагерь, как уходил, через балкон костиной комнаты. Тогда, мелкому, три этажа казались невероятной высотой. Сейчас, надеюсь, всё будет проще. Но прежде нужно добраться до лагеря: обогнуть дорогу, надежно спрятав тачку, и идти пешком, если мне не изменяет память, километров десять.
Смеркается. Авто удобно встаёт в небольшом овраге. Выеду после без проблем — колеса джипа созданы для того, чтобы ездить по ухабам. За плечи — рюкзак с упакованной провизией, ножами и веревкой. На мне — теплая кофта и джинсы, замерзнуть не должен. Густой лес защищает от ветра, и только оказываюсь в его глубине, понимаю, что и звук здесь услышу любой. Ориентируюсь по собственным ощущениям, воспоминаниям и уверенно начинаю пробираться в сторону лагеря. Темнеет окончательно через тридцать минут, и я перестаю что-либо видеть.
— Мать твою.
Как я мог забыть про фонарик — самое главное оставил в машине. Всё из-за этого ублюдка Беса, все мысли только о нём. Нет мне покоя, пока эта сволочь жива. Заряда мобильного хватает на двадцать минут, а после телефон отключается, и я иду на ощупь. Цепляюсь за колючие еловые лапы, спотыкаюсь о коряги, корневища деревьев и мёрзну. Как проклятый мёрзну, а ведь был уверен, что всё будет нормально.
Спустя какое-то время зуб на зуб не попадает, и за теплую куртку я готов продать свою душу. Да даже жопу — лишь бы согреться. Бес — тварь…
Воспоминания уносят меня на несколько часов назад, и я вновь завожусь, злюсь, как сумасшедший, стискивая зубы. Почему это вообще ему в голову пришло, но… это Бес. Для его поведения и характера это норма, он человек, не имеющий совести, не знающий границ. Если перевернуть мир вверх тормашками, то эти качества, то есть их отсутствие, ценились бы. Но пока есть Тёмка, пока есть я и другие люди, Бес будет лишь одним из тех хищных животных, которых необходимо держать в клетке, ограждая от общества.
Перебираясь через толстую поваленную сосну, цепляюсь ногой за ветвь и, не удержав равновесие, падаю в ручей. Он мелкий, но вода в нём настолько холодная, что руки и ноги мгновенно немеют. Костер бы разжечь, но, как мне подсказывает чутьё, делать этого не стоит: я должен быть уже недалеко от лагеря. Мокрый, окоченевший, иду дальше. Ладони ко рту подношу, пытаясь согреть их, ногами шевелю активнее, но каждый шаг даётся с трудом: замерзшему подниматься в гору особенно сложно.
Еда согреться не помогла, и я в который раз проклял себя: нужно было брать алкоголь. Водка, виски — что угодно, они распалили бы меня, прогрели изнутри. Однако я, движимый желанием убить, не помнящий ничего, кроме Тёмки и Беса, наплевал на собственную жизнь…
Ориентироваться в лесу уже не могу. Чувствую, сдохну здесь, не дойду. Но что-то внутри продолжает толкать меня вперед, и я иду, продолжая пробираться сквозь плотные колючие заросли. Слышу уханье совы, шелест в кустах и негромкое завывание. Страх сковывает тело, и я понимаю: в этом лесу останусь навечно. Если не замерзну, то меня сожрут. Кто я против зубастого прыткого хищника? Мясо на косточке, которое проглотят и не заметят. Внутри разрастается паника, и я готов заорать от страха, но тут же вдалеке вижу огни. Микроскопические лампы просвечивают сквозь плотные кроны деревьев. Лагерь, он близко. Тёмка близко. И Бес, он тоже…
Высота осталась прежней — почти три этажа. Каменная стена, без окон, но с пожарной лестницей, которой раньше не было. Странно, что вот так просто здесь поставили лестницу. Конечно, до земли она не достаёт, но мало ли кому в голову взбредет в голову забраться сюда. Легкий путь, в самый раз для меня, но…
Головой верчу, пытаясь разглядеть камеры наблюдения, но не замечаю ни одной.
Страница 47 из 86
