Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2675
Прошел через ад в своей жизни, вновь попал в эту яму, а теперь должен увидеть оборотную сторону происходящего? Смотреть, как убивают людей, как измываются над ними? Я не смогу!
— Если ты таким образом решил избавиться от моего страха, то знай: всё заранее обречено на провал! — говорю и злюсь на себя. Голос дрожит, блядь, я едва дышу — горло сдавливает от страха и отвращения. — Я не стану в этом участвовать!
— Артём, — Костя тянет руку и дёргает за одеяло, притягивая меня к себе. — Иди сюда, — усаживает к себе на колени и нежным, вкрадчивым голосом спрашивает. — Чего ты хочешь? Скажи мне, что ты планируешь делать дальше. После того, как я отпущу тебя?
Он отпустит меня, и я сразу покину город Надежд. Я поеду к маме, и мы будем жить как прежде. Спокойно и без каких-либо проблем. Я смогу забыть всё: этот лагерь, город Теней, страну проклятую и Костю. Кирю тоже забуду… Нет, нет, нет… Я не смогу так просто. Я люблю Кирю…
Смотрю на Костю: он устал и смотрит на меня так нежно. Я привязан к нему так же, как к Кире. Не смогу забыть его, не смогу!
— Я не знаю, — говорю честно и вздыхаю. Как же всё сложно.
— Сделай это для меня — позволь мне исправить всё, что я сделал. Уничтожив страх, ты сможешь жить нормально, — он говорит искренне, я чувствую. — А потом…
Он прижимает меня к себе, трется носом о мою шею. Щетина щекочет кожу, и я улыбаюсь.
— Потом мы придумаем что-нибудь вместе…
Придумаем что-нибудь вместе, да-да. Не представляю, что мы так будем с ним придумывать, знаю лишь одно: меня ой как заебало упрашивать и пытаться заставить Артёма сделать хоть что-нибудь. Хочешь, как лучше — получаешь в ответ полную хуйню. Конечно, он не в курсе про Кирилла, но цели мои не только с Кириллом связаны. Спор — своеобразная мотивация, лишь подстёгивает сделать то, что я давно хотел — избавить эту мелочь от постоянного нытья.
Артём вкусно пахнет, возбуждает дико, мгновенно завожусь. Языком провожу по шее, подбородку, а Тёма мнётся сидит. Как же достало — и к сексу принуждать приходится. Ни разу ведь не было такого, чтобы он сам проявил желание. Вижу, что хочет, он и сам знает это, а ни в какую! Как же бесит, блядь…
— Давай позже, — ломается, как девка, и поднимается с колен. — Я хочу сходить в душ.
— Пошли вместе, — улыбаюсь. Сейчас я тебя в душе так отделаю, дорогой мой, на два дня вперед.
— Костя, у меня болит всё! — он извиняюще улыбается. На него подействовали мои слова — видно по лицу, по интонации, с которой он говорит. Предложение моё заинтересовало его, и я могу представить только, что сейчас творится в этой маленькой головке. Вероятнее всего, Артём выстраивает наше с ним будущее, планирует, какие шторы мы повесим в гостиной или что-нибудь в этом роде. Мысль эта пугает меня: провести всю жизнь с ним — этого ли я хочу?
Так ли я хочу менять всё, что есть сейчас? Убивать ненавистного отца, уезжать из осточертевшего лагеря? Что мне всё это? Оставить жизнь, как она есть, и жить себе припеваючи, катаясь как сыр в масле. Деньги есть, трахать кого — всегда найду. Только дальше что? Продолжать управлять этим местом под руководством отца, смотреть на надоевшие рожи охранников, ну, и состариться, и сдохнуть здесь же…
Что я хотел изначально, какие цели преследовал? Вырваться наверх и иметь возможность безнаказанно избавиться от отца. К этому я пришел, только вот к выполнению задуманного всё никак не приступлю.
Артём наклоняется и целует меня в щёку, улыбается, а затем уходит в душ. В этот самый момент понимаю, что он сделал свой выбор в мою пользу. Осталось доказать всё это Кириллу, но…
Блядь, зачем мне это? Спортивный интерес, игра чужими жизнями напоследок, а потом пусть делают, что хотят. Да, пусть катятся на хуй.
Оба.
Костя не слушает меня и заходит в ванную следом, но я знаю: мои слова что-то да значат для него, потому что, забравшись в горячую воду и сев напротив, он не делает попытки притянуть меня к себе. Даже не намекает на секс. Просто сидит, откинувшись на край ванной, и смотрит. Пристально, изучающе, но без желания в глазах. Это хорошо, ведь за два дня пребывания здесь мы только и делали, что трахались. Исключением была лишь первая ночь: пьяный, я спал без задних ног и боялся просыпаться, зная, что, открыв глаза, увижу его спальню при дневном свете и вспомню всё, что было.
Провожу пальцами по ноге и прячу колени под водой; Костя следит за каждым движением, и мне кажется, что вот-вот он скажет что-то, что изменит мою жизнь навсегда. Я боюсь.
— Ты поедешь со мной к маме? — спрашиваю, а Костя слабо улыбается. Даже натягивает на лицо улыбку. Идея эта ему не по вкусу. — Ты должен знать, что сидеть здесь я не намерен, — он хотел твердости характера? Пусть получает её. — Я не хочу ни видеть, ни жить в будущем в этом месте, и если ты хочешь, чтобы… мы были вместе, мы уедем отсюда.
— Если ты таким образом решил избавиться от моего страха, то знай: всё заранее обречено на провал! — говорю и злюсь на себя. Голос дрожит, блядь, я едва дышу — горло сдавливает от страха и отвращения. — Я не стану в этом участвовать!
— Артём, — Костя тянет руку и дёргает за одеяло, притягивая меня к себе. — Иди сюда, — усаживает к себе на колени и нежным, вкрадчивым голосом спрашивает. — Чего ты хочешь? Скажи мне, что ты планируешь делать дальше. После того, как я отпущу тебя?
Он отпустит меня, и я сразу покину город Надежд. Я поеду к маме, и мы будем жить как прежде. Спокойно и без каких-либо проблем. Я смогу забыть всё: этот лагерь, город Теней, страну проклятую и Костю. Кирю тоже забуду… Нет, нет, нет… Я не смогу так просто. Я люблю Кирю…
Смотрю на Костю: он устал и смотрит на меня так нежно. Я привязан к нему так же, как к Кире. Не смогу забыть его, не смогу!
— Я не знаю, — говорю честно и вздыхаю. Как же всё сложно.
— Сделай это для меня — позволь мне исправить всё, что я сделал. Уничтожив страх, ты сможешь жить нормально, — он говорит искренне, я чувствую. — А потом…
Он прижимает меня к себе, трется носом о мою шею. Щетина щекочет кожу, и я улыбаюсь.
— Потом мы придумаем что-нибудь вместе…
Придумаем что-нибудь вместе, да-да. Не представляю, что мы так будем с ним придумывать, знаю лишь одно: меня ой как заебало упрашивать и пытаться заставить Артёма сделать хоть что-нибудь. Хочешь, как лучше — получаешь в ответ полную хуйню. Конечно, он не в курсе про Кирилла, но цели мои не только с Кириллом связаны. Спор — своеобразная мотивация, лишь подстёгивает сделать то, что я давно хотел — избавить эту мелочь от постоянного нытья.
Артём вкусно пахнет, возбуждает дико, мгновенно завожусь. Языком провожу по шее, подбородку, а Тёма мнётся сидит. Как же достало — и к сексу принуждать приходится. Ни разу ведь не было такого, чтобы он сам проявил желание. Вижу, что хочет, он и сам знает это, а ни в какую! Как же бесит, блядь…
— Давай позже, — ломается, как девка, и поднимается с колен. — Я хочу сходить в душ.
— Пошли вместе, — улыбаюсь. Сейчас я тебя в душе так отделаю, дорогой мой, на два дня вперед.
— Костя, у меня болит всё! — он извиняюще улыбается. На него подействовали мои слова — видно по лицу, по интонации, с которой он говорит. Предложение моё заинтересовало его, и я могу представить только, что сейчас творится в этой маленькой головке. Вероятнее всего, Артём выстраивает наше с ним будущее, планирует, какие шторы мы повесим в гостиной или что-нибудь в этом роде. Мысль эта пугает меня: провести всю жизнь с ним — этого ли я хочу?
Так ли я хочу менять всё, что есть сейчас? Убивать ненавистного отца, уезжать из осточертевшего лагеря? Что мне всё это? Оставить жизнь, как она есть, и жить себе припеваючи, катаясь как сыр в масле. Деньги есть, трахать кого — всегда найду. Только дальше что? Продолжать управлять этим местом под руководством отца, смотреть на надоевшие рожи охранников, ну, и состариться, и сдохнуть здесь же…
Что я хотел изначально, какие цели преследовал? Вырваться наверх и иметь возможность безнаказанно избавиться от отца. К этому я пришел, только вот к выполнению задуманного всё никак не приступлю.
Артём наклоняется и целует меня в щёку, улыбается, а затем уходит в душ. В этот самый момент понимаю, что он сделал свой выбор в мою пользу. Осталось доказать всё это Кириллу, но…
Блядь, зачем мне это? Спортивный интерес, игра чужими жизнями напоследок, а потом пусть делают, что хотят. Да, пусть катятся на хуй.
Оба.
Костя не слушает меня и заходит в ванную следом, но я знаю: мои слова что-то да значат для него, потому что, забравшись в горячую воду и сев напротив, он не делает попытки притянуть меня к себе. Даже не намекает на секс. Просто сидит, откинувшись на край ванной, и смотрит. Пристально, изучающе, но без желания в глазах. Это хорошо, ведь за два дня пребывания здесь мы только и делали, что трахались. Исключением была лишь первая ночь: пьяный, я спал без задних ног и боялся просыпаться, зная, что, открыв глаза, увижу его спальню при дневном свете и вспомню всё, что было.
Провожу пальцами по ноге и прячу колени под водой; Костя следит за каждым движением, и мне кажется, что вот-вот он скажет что-то, что изменит мою жизнь навсегда. Я боюсь.
— Ты поедешь со мной к маме? — спрашиваю, а Костя слабо улыбается. Даже натягивает на лицо улыбку. Идея эта ему не по вкусу. — Ты должен знать, что сидеть здесь я не намерен, — он хотел твердости характера? Пусть получает её. — Я не хочу ни видеть, ни жить в будущем в этом месте, и если ты хочешь, чтобы… мы были вместе, мы уедем отсюда.
Страница 56 из 86
