Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2676
Еще никогда я не был так неуверен в себе: даже руки трясутся — вот насколько мне страшно. Не в Костином характере идти навстречу, особенно при такой интонации, даже больше: в таких ситуациях он делает всё наоборот и в сотню раз хуже. Мстительная, зловещая натура. Страшный человек, но такой нужный мне. Да, он нужен. Черт, я же только что сам это озвучил.
Как это будет — жить с ним? Не здесь, в этой тюрьме, а в другом месте — красивом и уютном доме или в маленькой квартирке? Буду ли я счастлив с ним? А он со мной?
Прежде, чем планировать всё настолько досконально, я должен решить этот вопрос с Кирей, а именно — попрощаться с ним. Или не стоит, ведь Киря не отпустит так просто — устроит скандал или вновь попытается убить Костю.
Сижу, смотрю на костины руки под водой и следующая моя мысль почему-то о другом человеке — о возможном костином любовнике и о том, что будет, если он разлюбит меня. И любит ли вообще? Добиваться от Кости признания бесполезно.
— Иди сюда, — говорит он, в голосе нет ни капли эмоций. Его слова — не просьба, не приказ. Это просто слова, и от них у меня все мышцы внизу сжимаются. Задница болит после костиного члена, но пересиливаю себя и, опершись на колени, приближаюсь к нему.
Он тянет руки, обхватывает за поясницу и усаживает на себя сверху.
— У тебя всегда стоит, — говорю. — Ты никогда не устаешь?
— Устаю, но не от тебя, — шепчет и утыкается носом мне в шею. Целует нежно кожу, гладит руками спину. Чувствую ягодицами его член и трусь. Не хочу, но трусь и прижимаюсь сильнее. — Кирилл…
— Что?
— Что ты будешь делать с ним? Что скажешь ему? — тихий голос, а после взгляд, грустный и какой-то отчаявшийся. — Что с ним?
— С каких пор тебя интересует судьба Кири?
Слава богу, что они не успели встретиться до нашего отъезда. Что было бы тогда? Подрались бы как минимум, а после один из них прикончил бы другого. Пусть нам не суждено быть с Кирей вместе, главное — он будет жив и в безопасности. Подальше от меня, от Кости — значит, в безопасности. Я всегда приносил ему одни страдания, так что пришло время прекратить это.
— Ты должен перестать играть им, Артём, — говорит Костя. — Должен сказать ему всё.
— Я скажу, — киваю. Костя отодвигается от края ванны, и я обхватываю его ногами. — Потом скажу…
— При удобном случае, ладно? — он словно уговаривает меня, шепчет нежным, вкрадчивым голосом, на который я ведусь. Я не могу отказать ему, вновь киваю и в подтверждение своим словам сдаюсь — соглашаюсь на секс. Неутомимый секс, животный, страстный. Приподнявшись, раздвигаю ягодицы и пристраиваюсь к члену. — Ну ты и шлюшка, — говорит он, на лице играет слабая улыбка, а я даже не пойму — обидны мне его слова или он шутит так пошло…
Спустя какое-то время лежим в кровати. Я вымотан, а Костя готов продолжать. Он стягивает одеяло, под которым я прячусь, и подтаскивает меня к себе.
— Я не могу больше, — от усталости слипаются глаза, но мысль о том, что он может найти себе кого-то еще, вновь всплывает в голове. Я не готов делиться, поэтому уступаю…
— Ну и? Где этот ублюдок? — спрашиваю у Марка. Он уже второй день возле камеры, как моя сиделка. Ебанная сиделка. Вчера вечером свершилось чудо: мне стало лучше. Температуры нет, лишь насморк и гадкий, въедливый кашель, который, вероятно, слышат все заключенные.
С самого утра наблюдаю за тем, как их отсеивают: выбирают тех, кто ослабел окончательно, и уводят в другой блок, чтобы убить.
Это злит. Эта система бесит меня. Всегда бесила, просто я закрывал глаза на этот беспредел. Что сделать, чтобы разрушить её? Взорвать к ебеням этот лагерь — так отстроят новый. Ничто не проймет наше правительство, Беса тем более. Сука. Как только можно спокойно смотреть на это, не понимаю?!
— Где Артём? Где Бес? — вновь повторяю вопрос, а когда подхожу к двери, держусь за прутья. Я еще слишком слаб, и это тоже бесит. Моя бы воля — переубивал бы всю охрану и отпустил людей, но я же реалист — какой из меня Супермэн?
Марк продолжает молчать, чем еще больше заводит меня.
— Ответь мне, блядь, хули ты молчишь, будто язык в жопу засунул?! — повышаю голос и только после этого он смотрит на меня. Брови его медленно ползут вверх, как у Беса — удивленно, иронично издевательски, и Марк хмыкает. — Козёл, — усмехаюсь глядя на него.
— Ты выздоровел, что ли? — угрожающе спрашивает он. — Сказали же тебе: жди. Сиди себе спокойно и жди.
Заебался я ждать. Хочу, чтобы всё решилось немедленно, но в глубине души чувствую: я просто боюсь проиграть. Я уже проиграл. Давно проиграл, в той жизни еще, когда мелким был. Хочу ли я доказать Бесу свою правоту? Нет, но в игре этой участвую. Чего только ради, знаю же ответ. Я знаю ответ.
— Чего только он ждёт от меня? — спрашиваю у Марка. Марк всё знает: он всё слышит, видит, всегда обо всём в курсе.
Как это будет — жить с ним? Не здесь, в этой тюрьме, а в другом месте — красивом и уютном доме или в маленькой квартирке? Буду ли я счастлив с ним? А он со мной?
Прежде, чем планировать всё настолько досконально, я должен решить этот вопрос с Кирей, а именно — попрощаться с ним. Или не стоит, ведь Киря не отпустит так просто — устроит скандал или вновь попытается убить Костю.
Сижу, смотрю на костины руки под водой и следующая моя мысль почему-то о другом человеке — о возможном костином любовнике и о том, что будет, если он разлюбит меня. И любит ли вообще? Добиваться от Кости признания бесполезно.
— Иди сюда, — говорит он, в голосе нет ни капли эмоций. Его слова — не просьба, не приказ. Это просто слова, и от них у меня все мышцы внизу сжимаются. Задница болит после костиного члена, но пересиливаю себя и, опершись на колени, приближаюсь к нему.
Он тянет руки, обхватывает за поясницу и усаживает на себя сверху.
— У тебя всегда стоит, — говорю. — Ты никогда не устаешь?
— Устаю, но не от тебя, — шепчет и утыкается носом мне в шею. Целует нежно кожу, гладит руками спину. Чувствую ягодицами его член и трусь. Не хочу, но трусь и прижимаюсь сильнее. — Кирилл…
— Что?
— Что ты будешь делать с ним? Что скажешь ему? — тихий голос, а после взгляд, грустный и какой-то отчаявшийся. — Что с ним?
— С каких пор тебя интересует судьба Кири?
Слава богу, что они не успели встретиться до нашего отъезда. Что было бы тогда? Подрались бы как минимум, а после один из них прикончил бы другого. Пусть нам не суждено быть с Кирей вместе, главное — он будет жив и в безопасности. Подальше от меня, от Кости — значит, в безопасности. Я всегда приносил ему одни страдания, так что пришло время прекратить это.
— Ты должен перестать играть им, Артём, — говорит Костя. — Должен сказать ему всё.
— Я скажу, — киваю. Костя отодвигается от края ванны, и я обхватываю его ногами. — Потом скажу…
— При удобном случае, ладно? — он словно уговаривает меня, шепчет нежным, вкрадчивым голосом, на который я ведусь. Я не могу отказать ему, вновь киваю и в подтверждение своим словам сдаюсь — соглашаюсь на секс. Неутомимый секс, животный, страстный. Приподнявшись, раздвигаю ягодицы и пристраиваюсь к члену. — Ну ты и шлюшка, — говорит он, на лице играет слабая улыбка, а я даже не пойму — обидны мне его слова или он шутит так пошло…
Спустя какое-то время лежим в кровати. Я вымотан, а Костя готов продолжать. Он стягивает одеяло, под которым я прячусь, и подтаскивает меня к себе.
— Я не могу больше, — от усталости слипаются глаза, но мысль о том, что он может найти себе кого-то еще, вновь всплывает в голове. Я не готов делиться, поэтому уступаю…
— Ну и? Где этот ублюдок? — спрашиваю у Марка. Он уже второй день возле камеры, как моя сиделка. Ебанная сиделка. Вчера вечером свершилось чудо: мне стало лучше. Температуры нет, лишь насморк и гадкий, въедливый кашель, который, вероятно, слышат все заключенные.
С самого утра наблюдаю за тем, как их отсеивают: выбирают тех, кто ослабел окончательно, и уводят в другой блок, чтобы убить.
Это злит. Эта система бесит меня. Всегда бесила, просто я закрывал глаза на этот беспредел. Что сделать, чтобы разрушить её? Взорвать к ебеням этот лагерь — так отстроят новый. Ничто не проймет наше правительство, Беса тем более. Сука. Как только можно спокойно смотреть на это, не понимаю?!
— Где Артём? Где Бес? — вновь повторяю вопрос, а когда подхожу к двери, держусь за прутья. Я еще слишком слаб, и это тоже бесит. Моя бы воля — переубивал бы всю охрану и отпустил людей, но я же реалист — какой из меня Супермэн?
Марк продолжает молчать, чем еще больше заводит меня.
— Ответь мне, блядь, хули ты молчишь, будто язык в жопу засунул?! — повышаю голос и только после этого он смотрит на меня. Брови его медленно ползут вверх, как у Беса — удивленно, иронично издевательски, и Марк хмыкает. — Козёл, — усмехаюсь глядя на него.
— Ты выздоровел, что ли? — угрожающе спрашивает он. — Сказали же тебе: жди. Сиди себе спокойно и жди.
Заебался я ждать. Хочу, чтобы всё решилось немедленно, но в глубине души чувствую: я просто боюсь проиграть. Я уже проиграл. Давно проиграл, в той жизни еще, когда мелким был. Хочу ли я доказать Бесу свою правоту? Нет, но в игре этой участвую. Чего только ради, знаю же ответ. Я знаю ответ.
— Чего только он ждёт от меня? — спрашиваю у Марка. Марк всё знает: он всё слышит, видит, всегда обо всём в курсе.
Страница 57 из 86
