Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2679
Это ко мне в первую очередь относится: можно ли в такой сложной ситуации забавляться, представляя себе всякие мерзкие гадости, которые мы с Бесом вытворяли за спиной у Тёмы?
Бес смеётся, поднявшись с койки, а я отворачиваюсь к стене — прячу неуместную улыбку и, стиснув губы, надеюсь, что изо рта не вырвется вздох облегчения. Почему облегчения? Да хрен его знает. Странно, но на миг показалось, почудилось буквально, что мы с Бесом в каком-то другом месте: он, непринужденный, простой, заигрывает со мной, и мне так хорошо и легко.
Бред. Мои безумные фантазии, в которых Бес представляется иным человеком — таким же, как и все остальные люди — естественным, реальным, а не божеством с огромными обросшими ядовитыми колючками крыльями, не проклятым змеем, готовым откусить голову кому угодно. Просто человеком.
От вида смеющегося Беса хочется закусить до боли губы, улыбнуться или засмеяться вместе с ним. Глаза прищуриваю, чтобы он, не дай бог, не заметил моего внезапного веселья.
Марк вновь заглядывает в камеру и удивленно ведёт бровями. На пару мгновений в его глазах загорается бесячий огонёк, он смотрит на Беса, на меня и затем исчезает за углом.
Костя замолкает, и мне становится неловко. Ощущение такое, будто я совершил непоправимое — что-то хуже, чем просто переспал с Бесом по своей воле.
— Всю ответственность за последствия я перекладываю на тебя, — вдруг говорит Бес, и в интонации ни капли иронии. Он говорит серьезно, зная, как всё произойдет. — Итак…
Итак, по плану я должен наблюдать за Тёмой. Если изначально Бес предполагал ознакомить его с каждым закоулком и обязанностями каждого работающего здесь охранника, то теперь он откинул эту идею. Значит, Артём будет находиться в спальне, а я, как выяснилось, рядом. Буду стоять у дверей вместо Марка. В качестве личного телохранителя Беса, в одежде охранника. На вопрос о том, что будет, если Артём увидит меня, Бес ответил: «Не увидит»…
Вечер. Я до сих пор в камере и никакой чертовой одежды мне не дали. Может, это какой-то дурацкий розыгрыш, в котором Бес лишь сделал вид, что он — человек, и на самом деле я — просто игрушка для потех. «Посмотри, он нам поверил! Думал, мы пойдем ему навстречу! Ха-ха-ха!» — звучит его голос в голове, и к тому времени, когда гасят свет, я убеждаюсь в своих словах. В коридоре стоит тишина, только в одной из дальних камер на втором ярусе кто-то ебётся.
— Вы не устали? — выкрикиваю. Вся жизнь — сплошной секс. Заебало.
По коридору кто-то идёт — звук шагов слышен за металлической дверью. Прижимаюсь к прутьям, чувствую их холод и смотрю на дверь. На посту охранник смотрит телик, звук до меня не долетает.
В какой-то момент шаги затихают; мне мерещится шепот, едва различимые щелчки — всё игра моего воображения. Затем я слышу голос Беса: приоткрыв дверь, он входит в блок и идёт к камере.
— Футболка, брюки, кофта и… — он тянет руку и надевает мне на голову фуражку. Пятнистая, стандартная фуражка военнослужащих.
— Откуда ты её откопал? — смотрюсь в зеркало и улыбаюсь, я в ней как кретин.
— В армии служил. Осталась.
— Ба…
Сдерживаю колкое замечание только потому, что явно осознаю один момент из ближайших будущих часов моего пребывания возле комнаты Беса: я буду слушать, как они…
Стягиваю фуражку с головы и небрежно кидаю на койку вместе с одеждой.
Опять и снова! — я буду слушать, как ОН трахает Артёма. Он. Артёма! Выходит, по моей инициативе. Ведь это я отказался от разговора. Я! Хоть Бес и предлагал. Получается, я лично толкаю Тёму к Бесу в постель…
— Я…
— Мы будем с ним говорить, — усмехается Бес. — Всё честно, так что никакого секса. Только разговоры и игра в нарды.
— В нарды? — переспрашиваю. У меня что, на лице всё написано?
Сколько раз они спали — не сосчитать, но вновь погружаться в этот ужас и слушать Тёмкины стоны я не намерен. Не хочу слышать, как ему хорошо с Бесом. Не хочу даже знать о таких вещах, так что, наверно, Бес поступил правильно, уточнив этот момент.
— И в шахматы, — он улыбается хитро, но я почему-то верю ему. — Переодевайся, пора на пост. У Марка незапланированные каникулы.
— Сколько я…
— Пока сам не захочешь уйти…
Пока сам не захочу…
Идём с Бесом по коридору, шаги гулким эхом разносятся по длинному помещению, и кажется, будто мы в этом здании вдвоём. Атмосфера мрачная, пугающая; с освещением перебои: за окном метёт, что странно для лета.
— Для этого края погода совершенно обычная, — говорит Бес, чуть притормаживая рядом со мной. Смотрю в окно, миллиарды белых снежинок мелькают на темном фоне леса. — Пойдем.
Он дёргает меня за рукав, и я тащусь следом. Ощущение сна. Странного, абсолютно нереального, из которого я должен вот-вот выйти, но чем дальше мы идём, тем сильнее понимаю: я иду к тому, чтобы доломать всё окончательно.
Бес смеётся, поднявшись с койки, а я отворачиваюсь к стене — прячу неуместную улыбку и, стиснув губы, надеюсь, что изо рта не вырвется вздох облегчения. Почему облегчения? Да хрен его знает. Странно, но на миг показалось, почудилось буквально, что мы с Бесом в каком-то другом месте: он, непринужденный, простой, заигрывает со мной, и мне так хорошо и легко.
Бред. Мои безумные фантазии, в которых Бес представляется иным человеком — таким же, как и все остальные люди — естественным, реальным, а не божеством с огромными обросшими ядовитыми колючками крыльями, не проклятым змеем, готовым откусить голову кому угодно. Просто человеком.
От вида смеющегося Беса хочется закусить до боли губы, улыбнуться или засмеяться вместе с ним. Глаза прищуриваю, чтобы он, не дай бог, не заметил моего внезапного веселья.
Марк вновь заглядывает в камеру и удивленно ведёт бровями. На пару мгновений в его глазах загорается бесячий огонёк, он смотрит на Беса, на меня и затем исчезает за углом.
Костя замолкает, и мне становится неловко. Ощущение такое, будто я совершил непоправимое — что-то хуже, чем просто переспал с Бесом по своей воле.
— Всю ответственность за последствия я перекладываю на тебя, — вдруг говорит Бес, и в интонации ни капли иронии. Он говорит серьезно, зная, как всё произойдет. — Итак…
Итак, по плану я должен наблюдать за Тёмой. Если изначально Бес предполагал ознакомить его с каждым закоулком и обязанностями каждого работающего здесь охранника, то теперь он откинул эту идею. Значит, Артём будет находиться в спальне, а я, как выяснилось, рядом. Буду стоять у дверей вместо Марка. В качестве личного телохранителя Беса, в одежде охранника. На вопрос о том, что будет, если Артём увидит меня, Бес ответил: «Не увидит»…
Вечер. Я до сих пор в камере и никакой чертовой одежды мне не дали. Может, это какой-то дурацкий розыгрыш, в котором Бес лишь сделал вид, что он — человек, и на самом деле я — просто игрушка для потех. «Посмотри, он нам поверил! Думал, мы пойдем ему навстречу! Ха-ха-ха!» — звучит его голос в голове, и к тому времени, когда гасят свет, я убеждаюсь в своих словах. В коридоре стоит тишина, только в одной из дальних камер на втором ярусе кто-то ебётся.
— Вы не устали? — выкрикиваю. Вся жизнь — сплошной секс. Заебало.
По коридору кто-то идёт — звук шагов слышен за металлической дверью. Прижимаюсь к прутьям, чувствую их холод и смотрю на дверь. На посту охранник смотрит телик, звук до меня не долетает.
В какой-то момент шаги затихают; мне мерещится шепот, едва различимые щелчки — всё игра моего воображения. Затем я слышу голос Беса: приоткрыв дверь, он входит в блок и идёт к камере.
— Футболка, брюки, кофта и… — он тянет руку и надевает мне на голову фуражку. Пятнистая, стандартная фуражка военнослужащих.
— Откуда ты её откопал? — смотрюсь в зеркало и улыбаюсь, я в ней как кретин.
— В армии служил. Осталась.
— Ба…
Сдерживаю колкое замечание только потому, что явно осознаю один момент из ближайших будущих часов моего пребывания возле комнаты Беса: я буду слушать, как они…
Стягиваю фуражку с головы и небрежно кидаю на койку вместе с одеждой.
Опять и снова! — я буду слушать, как ОН трахает Артёма. Он. Артёма! Выходит, по моей инициативе. Ведь это я отказался от разговора. Я! Хоть Бес и предлагал. Получается, я лично толкаю Тёму к Бесу в постель…
— Я…
— Мы будем с ним говорить, — усмехается Бес. — Всё честно, так что никакого секса. Только разговоры и игра в нарды.
— В нарды? — переспрашиваю. У меня что, на лице всё написано?
Сколько раз они спали — не сосчитать, но вновь погружаться в этот ужас и слушать Тёмкины стоны я не намерен. Не хочу слышать, как ему хорошо с Бесом. Не хочу даже знать о таких вещах, так что, наверно, Бес поступил правильно, уточнив этот момент.
— И в шахматы, — он улыбается хитро, но я почему-то верю ему. — Переодевайся, пора на пост. У Марка незапланированные каникулы.
— Сколько я…
— Пока сам не захочешь уйти…
Пока сам не захочу…
Идём с Бесом по коридору, шаги гулким эхом разносятся по длинному помещению, и кажется, будто мы в этом здании вдвоём. Атмосфера мрачная, пугающая; с освещением перебои: за окном метёт, что странно для лета.
— Для этого края погода совершенно обычная, — говорит Бес, чуть притормаживая рядом со мной. Смотрю в окно, миллиарды белых снежинок мелькают на темном фоне леса. — Пойдем.
Он дёргает меня за рукав, и я тащусь следом. Ощущение сна. Странного, абсолютно нереального, из которого я должен вот-вот выйти, но чем дальше мы идём, тем сильнее понимаю: я иду к тому, чтобы доломать всё окончательно.
Страница 60 из 86
