Фандом: Ориджиналы. Нет больше надежды, — говорит Кирилл. Да есть она, есть… Сломанная, нами уничтоженная. Мы воскресим её, создадим, слепим из пластилина. Она живет в нас, надежда эта, и умирает, как говорят, последней. Я уже дышать не буду, а буду надеяться, что задышу…
Добавить в моё избранное
317 мин, 45 сек 2686
Костя рядом с ним — пытается отвлечь, заговаривая зубы, но сам, наверно, и не знает, что делать с истерикой Артёма.
— Ты можешь просто заткнуться? — выкрикивает он в какой-то момент. Прижимаюсь к стене и перевожу дыхание. Ебанутая ночь.
Убитый — парень двадцати трех лет, студент, из хорошей семьи — не так уж сильно и был похож на Артёма. Просто волосы светлые, худой такой же. Просто сейчас мы здесь, и я знаю, чувствую — Артёму показалось то же самое, что и мне. Место это будто убивает, а после возрождает воспоминания, негативные эмоции — всё, что пережито. Город Надежд — он функционирует сам по себе, подкидывая в наши головы подобные страшные мыслишки, картинки из возможного будущего. Меня словно втягивает в трясину, и кажется, если я не смогу удержаться, то сойду с ума.
Но больше всего переживаю за Артёма, сейчас он нуждается в тепле и понимании. Правда, к которой я стремился, — не уверен, что нужна мне, и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не ворваться в спальню, не обнять Тёму. Я сдерживаю себя, а затем от мимолётного порыва меня удерживают слова Артёма.
— Костя, я так испугался, — говорит он в сотый раз; голос уже не так дрожит, плач прекратился. — Больше никогда не хочу видеть чего-то подобного. Я не послушался тебя, я просто глупый… Поцелуй меня?
Тишина, моё дыхание и шорох в спальне. Когда я начал курить, я забыл. Только сигарет нет, очень жаль. Под рукой нет вообще ничего. Душно, сердце колотится в груди, и хочется прибить кого-нибудь. Чулок стащить хочу — дышать с ним невозможно. В комнате начинается дикая возня: они на кровати, Тёмка дышит громко. Блядь, пожалуйста, только не это…
— Костя…
— Тебе сейчас лучше выпить и лечь спать, — говорит Бес. Он встаёт, подходит к двери и чуть приоткрывает её. — Погоди секунду.
Он закрывает дверь и застывает передо мной, смотрит, прищуриваясь.
— Притащи с кухни бутылку водки или еще чего, — говорит и руки на груди скрещивает.
Он не в духе, ясен хрен, после такого.
— Где тут кухня?
— Подвальное помещение, вход с другого конца главного блока. И постарайся быстрее, иначе будешь слушать полночи, как мы ебёмся.
— Не буду, — отвечаю и разворачиваюсь, иду по коридору. — Я в соседней комнате в этот момент храпеть буду.
Последние слова говорю сам себе. Резкое переключение: нет в моей голове больше убитого мальчика, есть только дикое желание разворотить всё на своём пути. Круша стены, ломая себе кости об могучие тела местных охранников. Разбежаться и об стену головой — вот мой идеальный вариант…
Первый этаж, главный блок и моя камера, которая открыта на всякий случай. Иду в другой конец блока. У одной из камер стоят двое охранников, о чем-то разговаривают и ржут. Скользкие ублюдки, и я сейчас один из них. В такой же форме, выделяюсь только чулком на голове. Моего лица не видно, я даже рад.
Дверь — тяжелая, металлическая — заперта. На стене рядом — небольшой звонок. Звоню, замок сразу пикает, щёлкает. Открываю дверь и попадаю в узкий коридор. Стены — грязный кирпич, пол в разводах, словно его облили чем-то не один раз. Освещение тусклое, какое-то неестественное. Полный мрак.
Иду по коридору к лестнице, чувствую запах еды, свежей, но не особо аппетитной. Кислая капуста и зажаренные кругляшки сосисок. Давлю в себе тошноту, спускаюсь и почти сразу натыкаюсь взглядом на того мудака с дубинкой. Сидит за большим столом, ложкой суп хлебает. Рядом с ним еще трое — все как по команде головы ко мне поворачивают.
Быстрее — взять бутылку и свалить отсюда…
Повар — полный, лысый мужик в очках — копошится в подсобке: переставляет коробки со спиртным, заглядывает в шкаф в поисках водки.
— А кому водку-то? — спрашивает.
— Бесу.
— Точно водку? — он оборачивается и смотрит на меня. — Лучше коньяк достану.
Жду еще пару минут, после он вручает мне пол-литровую бутылку с золотой этикеткой, слова на которой разобрать не могу — языка такого не знаю.
Выхожу из подсобки, охранников за столом уже нет. Ждут в коридоре наверху, среди них и тот, вдруг решивший доебаться до меня.
— Ты про него говорил, что ли, Паш? — спрашивает один из них.
— Ага.
Паша, значит. Ясно.
— Он у Беса, не вздумай даже.
Приближаюсь к ним, напротив Павлика встаю и спрашиваю:
— Ты что-то хотел? — улыбаюсь, радуясь, что я, в некотором смысле, под прикрытием.
Но надолго ли? Даже слепой поймёт: Беса новые люди недолюбливают. Из старых работников остался лишь Марк, которого рядом нет; того и гляди начнется холодная война.
— Когда захочу, ты узнаешь, — отвечает Павлик.
Огромный мужик Павлик — я готов прыснуть со смеху. Надо бы испугаться или разозлиться, но пока я шёл сюда, пока общался с поваром, злость моя затихла.
Головой киваю и обхожу их, покидаю коридор и оказываюсь в блоке.
— Ты можешь просто заткнуться? — выкрикивает он в какой-то момент. Прижимаюсь к стене и перевожу дыхание. Ебанутая ночь.
Убитый — парень двадцати трех лет, студент, из хорошей семьи — не так уж сильно и был похож на Артёма. Просто волосы светлые, худой такой же. Просто сейчас мы здесь, и я знаю, чувствую — Артёму показалось то же самое, что и мне. Место это будто убивает, а после возрождает воспоминания, негативные эмоции — всё, что пережито. Город Надежд — он функционирует сам по себе, подкидывая в наши головы подобные страшные мыслишки, картинки из возможного будущего. Меня словно втягивает в трясину, и кажется, если я не смогу удержаться, то сойду с ума.
Но больше всего переживаю за Артёма, сейчас он нуждается в тепле и понимании. Правда, к которой я стремился, — не уверен, что нужна мне, и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не ворваться в спальню, не обнять Тёму. Я сдерживаю себя, а затем от мимолётного порыва меня удерживают слова Артёма.
— Костя, я так испугался, — говорит он в сотый раз; голос уже не так дрожит, плач прекратился. — Больше никогда не хочу видеть чего-то подобного. Я не послушался тебя, я просто глупый… Поцелуй меня?
Тишина, моё дыхание и шорох в спальне. Когда я начал курить, я забыл. Только сигарет нет, очень жаль. Под рукой нет вообще ничего. Душно, сердце колотится в груди, и хочется прибить кого-нибудь. Чулок стащить хочу — дышать с ним невозможно. В комнате начинается дикая возня: они на кровати, Тёмка дышит громко. Блядь, пожалуйста, только не это…
— Костя…
— Тебе сейчас лучше выпить и лечь спать, — говорит Бес. Он встаёт, подходит к двери и чуть приоткрывает её. — Погоди секунду.
Он закрывает дверь и застывает передо мной, смотрит, прищуриваясь.
— Притащи с кухни бутылку водки или еще чего, — говорит и руки на груди скрещивает.
Он не в духе, ясен хрен, после такого.
— Где тут кухня?
— Подвальное помещение, вход с другого конца главного блока. И постарайся быстрее, иначе будешь слушать полночи, как мы ебёмся.
— Не буду, — отвечаю и разворачиваюсь, иду по коридору. — Я в соседней комнате в этот момент храпеть буду.
Последние слова говорю сам себе. Резкое переключение: нет в моей голове больше убитого мальчика, есть только дикое желание разворотить всё на своём пути. Круша стены, ломая себе кости об могучие тела местных охранников. Разбежаться и об стену головой — вот мой идеальный вариант…
Первый этаж, главный блок и моя камера, которая открыта на всякий случай. Иду в другой конец блока. У одной из камер стоят двое охранников, о чем-то разговаривают и ржут. Скользкие ублюдки, и я сейчас один из них. В такой же форме, выделяюсь только чулком на голове. Моего лица не видно, я даже рад.
Дверь — тяжелая, металлическая — заперта. На стене рядом — небольшой звонок. Звоню, замок сразу пикает, щёлкает. Открываю дверь и попадаю в узкий коридор. Стены — грязный кирпич, пол в разводах, словно его облили чем-то не один раз. Освещение тусклое, какое-то неестественное. Полный мрак.
Иду по коридору к лестнице, чувствую запах еды, свежей, но не особо аппетитной. Кислая капуста и зажаренные кругляшки сосисок. Давлю в себе тошноту, спускаюсь и почти сразу натыкаюсь взглядом на того мудака с дубинкой. Сидит за большим столом, ложкой суп хлебает. Рядом с ним еще трое — все как по команде головы ко мне поворачивают.
Быстрее — взять бутылку и свалить отсюда…
Повар — полный, лысый мужик в очках — копошится в подсобке: переставляет коробки со спиртным, заглядывает в шкаф в поисках водки.
— А кому водку-то? — спрашивает.
— Бесу.
— Точно водку? — он оборачивается и смотрит на меня. — Лучше коньяк достану.
Жду еще пару минут, после он вручает мне пол-литровую бутылку с золотой этикеткой, слова на которой разобрать не могу — языка такого не знаю.
Выхожу из подсобки, охранников за столом уже нет. Ждут в коридоре наверху, среди них и тот, вдруг решивший доебаться до меня.
— Ты про него говорил, что ли, Паш? — спрашивает один из них.
— Ага.
Паша, значит. Ясно.
— Он у Беса, не вздумай даже.
Приближаюсь к ним, напротив Павлика встаю и спрашиваю:
— Ты что-то хотел? — улыбаюсь, радуясь, что я, в некотором смысле, под прикрытием.
Но надолго ли? Даже слепой поймёт: Беса новые люди недолюбливают. Из старых работников остался лишь Марк, которого рядом нет; того и гляди начнется холодная война.
— Когда захочу, ты узнаешь, — отвечает Павлик.
Огромный мужик Павлик — я готов прыснуть со смеху. Надо бы испугаться или разозлиться, но пока я шёл сюда, пока общался с поваром, злость моя затихла.
Головой киваю и обхожу их, покидаю коридор и оказываюсь в блоке.
Страница 65 из 86
