Фандом: Песнь Льда и Огня. Они сделали это ради Севера, но Север не верит им.
Добавить в моё избранное
30 мин, 26 сек 11395
— Мать Драконов следит за вами, — говорит он тихо. — У нее здесь много друзей, которые иногда останавливаются под вашей дверью.
— И что они говорят? — Санса старается проглотить усталость, чтобы ее голос не звучал… так.
— Ничего. Совсем ничего. Моя королева, я боюсь, ваша гостья начинает терять терпение. Она надеется, вы выносите ей наследника. Поговорите с кем-нибудь, вам будет легче!
— Об этом нужно говорить с Джоном, сир Давос, — Санса вздыхает, чувствуя взгляд на щеке. — Этот мир — самое дорогое, что у меня есть. Джон — самое дорогое, что у меня есть. Я потеряла всю семью — ни один из них не вернулся. Джон говорит, они могут просто ждать окончания войны где-то в безопасности, но и сам в это не верит. Если вы хотите, чтобы Мать Драконов оставила нас, поговорите с Джоном.
— Вы мудры, моя королева.
— Я люблю его, — говорит Санса и смотрит на заснеженный холм, за которым расстилаются опустошенные войной земли. До самой Стены, которую дрожащие от холода люди как раз пытаются восстановить. — Он все, что у меня осталось. Я думала, что потеряла его. Я позволила бы ему прикасаться ко мне каждую ночь, я была бы счастлива, что он снова со мной… Но он не трогает меня.
Сир Давос открывает рот, чтобы что-то сказать, и снова закрывает его. Снег скрипит под ногами, лес вокруг выпивает все звуки, оставляя только тишину. У стен крепости тишина трескается, совсем чуть-чуть.
— Сир Давос… У вас есть жена и дети, я знаю. Вы могли бы пригласить их сюда, или отправиться к ним. Война закончена. Когда вы видели их в последний раз?
Давос смотрит на нее, долго и внимательно, потом грустно улыбается:
— Они больше не знают меня, королева.
— Ты разговаривала с Давосом, — говорит Джон, когда тяжелая дверь спальни закрывается за ними. Санса подходит к камину, садится, протягивает к огню озябшие ноги и обхватывает себя руками. Не отводит глаз от язычков пламени, слушая, как тяжелые шаги Джона следуют за ней через комнату и останавливаются рядом.
— Он разговаривал со мной.
— Санса…
Она поворачивается к своему мужу, который стоит рядом с ее стулом и сжимает кулаки, как будто не знает, куда деть руки. На лбу Джона снова морщины, он смотрит так, словно пытается что-то прочесть на ее лице.
— Что он сказал? — говорит она негромко. Джон сглатывает.
— Он… Он попросил меня сделать это. — Треск дров в камине почти заглушает его слова. — Он сказал, ты велела ему поговорить… со мной.
— Я… Я сказала ему, что ты — все, что у меня осталось. Что я люблю тебя. Что ты можешь прикасаться ко мне каждую ночь, и я все равно буду счастлива, что ты вернулся. Я сказала ему это, Джон.
Джон отворачивается и садится рядом, тяжело дыша.
— Санса, я не…
Его рука холодная и тяжелая. Он снова смотрит на нее, но ей сейчас все равно, она сжимает его руку и кладет себе на грудь, чувствуя, как бьется под пальцами жилка на запястье.
— И это правда, — говорит она. Джон пытается убрать руку, но Санса держит ее крепко. — Ты единственный мужчина, которому я позволю прикоснуться к себе.
— Ты не должна…
Рука Джона такая тяжелая… Санса поднимает ее, кладет к себе на шею и подставляет лицо жару огня. Джон резко выдыхает и закрывает глаза.
— Я знаю, что ты не хочешь. Я понимаю. Но наше детство кончилось вечность тому назад, ты умер и вернулся обратно, я хотела умереть. И теперь мы здесь, только ты и я. Больше ничего не осталось.
Джон медленно качает головой.
— Не хочу? Если бы я не хотел… Все было бы легче! Мы выполнили бы свой долг, просто сделали бы то, что нужно.
— Джон… — говорит она, когда его голос теряется в шорохе огня. — Поцелуй меня.
Взгляд Джона скользит по ее лицу, по лбу, по щекам, останавливается на губах. Санса, затаив дыхание, ждет, не отпуская его руки, их взгляды встречаются снова. Отблески пламени играют на его лице, оставляя глаза в тени, губы шевелятся, будто ищут нужные слова. Она протягивает ладонь, чтобы погладить Джона по щеке, он отстраняется, подается вперед и его взгляд снова замирает на ее губах.
Санса закрывает глаза и целует своего мужа. Ладонь Джона все лежит на ее шее, хотя Санса убрала с нее руку. Ей холодно, сердце бьется в ребра, и больше всего ей хочется все прекратить, отступить, отойти, посмотреть на пляшущее пламя и сказать, что драконья королева их не видит. Им не нужно делать этого. Но уже и вторая рука Джона робко прикасается к ее шее, гладит по щеке, зарывается в волосы… Санса обнимает его за плечи и знает — одно неверное слово, один шаг, один жест, и Джон оставит ее и никогда не прикоснется снова.
Когда Джон отступает, переводя дыхание, Санса позволяет своим пальцам скользнуть к его шее. Кожа кажется теплой, шрамы щекочут кончики ее пальцев. Джон вздрагивает, но не отводит взгляда. Пальцы скользят вверх, путаются в волосах, гладят колючие от щетины щеки.
— И что они говорят? — Санса старается проглотить усталость, чтобы ее голос не звучал… так.
— Ничего. Совсем ничего. Моя королева, я боюсь, ваша гостья начинает терять терпение. Она надеется, вы выносите ей наследника. Поговорите с кем-нибудь, вам будет легче!
— Об этом нужно говорить с Джоном, сир Давос, — Санса вздыхает, чувствуя взгляд на щеке. — Этот мир — самое дорогое, что у меня есть. Джон — самое дорогое, что у меня есть. Я потеряла всю семью — ни один из них не вернулся. Джон говорит, они могут просто ждать окончания войны где-то в безопасности, но и сам в это не верит. Если вы хотите, чтобы Мать Драконов оставила нас, поговорите с Джоном.
— Вы мудры, моя королева.
— Я люблю его, — говорит Санса и смотрит на заснеженный холм, за которым расстилаются опустошенные войной земли. До самой Стены, которую дрожащие от холода люди как раз пытаются восстановить. — Он все, что у меня осталось. Я думала, что потеряла его. Я позволила бы ему прикасаться ко мне каждую ночь, я была бы счастлива, что он снова со мной… Но он не трогает меня.
Сир Давос открывает рот, чтобы что-то сказать, и снова закрывает его. Снег скрипит под ногами, лес вокруг выпивает все звуки, оставляя только тишину. У стен крепости тишина трескается, совсем чуть-чуть.
— Сир Давос… У вас есть жена и дети, я знаю. Вы могли бы пригласить их сюда, или отправиться к ним. Война закончена. Когда вы видели их в последний раз?
Давос смотрит на нее, долго и внимательно, потом грустно улыбается:
— Они больше не знают меня, королева.
— Ты разговаривала с Давосом, — говорит Джон, когда тяжелая дверь спальни закрывается за ними. Санса подходит к камину, садится, протягивает к огню озябшие ноги и обхватывает себя руками. Не отводит глаз от язычков пламени, слушая, как тяжелые шаги Джона следуют за ней через комнату и останавливаются рядом.
— Он разговаривал со мной.
— Санса…
Она поворачивается к своему мужу, который стоит рядом с ее стулом и сжимает кулаки, как будто не знает, куда деть руки. На лбу Джона снова морщины, он смотрит так, словно пытается что-то прочесть на ее лице.
— Что он сказал? — говорит она негромко. Джон сглатывает.
— Он… Он попросил меня сделать это. — Треск дров в камине почти заглушает его слова. — Он сказал, ты велела ему поговорить… со мной.
— Я… Я сказала ему, что ты — все, что у меня осталось. Что я люблю тебя. Что ты можешь прикасаться ко мне каждую ночь, и я все равно буду счастлива, что ты вернулся. Я сказала ему это, Джон.
Джон отворачивается и садится рядом, тяжело дыша.
— Санса, я не…
Его рука холодная и тяжелая. Он снова смотрит на нее, но ей сейчас все равно, она сжимает его руку и кладет себе на грудь, чувствуя, как бьется под пальцами жилка на запястье.
— И это правда, — говорит она. Джон пытается убрать руку, но Санса держит ее крепко. — Ты единственный мужчина, которому я позволю прикоснуться к себе.
— Ты не должна…
Рука Джона такая тяжелая… Санса поднимает ее, кладет к себе на шею и подставляет лицо жару огня. Джон резко выдыхает и закрывает глаза.
— Я знаю, что ты не хочешь. Я понимаю. Но наше детство кончилось вечность тому назад, ты умер и вернулся обратно, я хотела умереть. И теперь мы здесь, только ты и я. Больше ничего не осталось.
Джон медленно качает головой.
— Не хочу? Если бы я не хотел… Все было бы легче! Мы выполнили бы свой долг, просто сделали бы то, что нужно.
— Джон… — говорит она, когда его голос теряется в шорохе огня. — Поцелуй меня.
Взгляд Джона скользит по ее лицу, по лбу, по щекам, останавливается на губах. Санса, затаив дыхание, ждет, не отпуская его руки, их взгляды встречаются снова. Отблески пламени играют на его лице, оставляя глаза в тени, губы шевелятся, будто ищут нужные слова. Она протягивает ладонь, чтобы погладить Джона по щеке, он отстраняется, подается вперед и его взгляд снова замирает на ее губах.
Санса закрывает глаза и целует своего мужа. Ладонь Джона все лежит на ее шее, хотя Санса убрала с нее руку. Ей холодно, сердце бьется в ребра, и больше всего ей хочется все прекратить, отступить, отойти, посмотреть на пляшущее пламя и сказать, что драконья королева их не видит. Им не нужно делать этого. Но уже и вторая рука Джона робко прикасается к ее шее, гладит по щеке, зарывается в волосы… Санса обнимает его за плечи и знает — одно неверное слово, один шаг, один жест, и Джон оставит ее и никогда не прикоснется снова.
Когда Джон отступает, переводя дыхание, Санса позволяет своим пальцам скользнуть к его шее. Кожа кажется теплой, шрамы щекочут кончики ее пальцев. Джон вздрагивает, но не отводит взгляда. Пальцы скользят вверх, путаются в волосах, гладят колючие от щетины щеки.
Страница 5 из 8
