Фандом: Гарри Поттер. Старый дом на площади Гриммо жадно хранит свои тайны.
Добавить в моё избранное
61 мин, 41 сек 582
Гарри, который осматривал это место совсем недавно, удивленно замер на пороге. Он мог бы поклясться, что несколько часов назад комната сияла идеальной чистотой, сейчас же на полу, на кроватях и подоконнике лежал толстый слой пыли, и в нем, в самой середине комнаты, был отчетливо виден след от ботинка. С ребристой подошвой и каблуком. Гарри машинально поднял голову вверх, но потолок оказался чист.
— Здесь странно пахнет, — заметил Риддл. Он, как и прошлые разы, внимательно осмотрел комнату, заглянул под кровати и за портьеры. — Незнакомыми мне зельями.
— В комнате жили близнецы, — отозвался Гарри. Он решил, что раз Риддл первым сделал шаг вперед, с его стороны было бы глупо и дальше молчать. — Они изобретали новые составы, поэтому неудивительно, что ты о них не знаешь. Меня больше удивляет, как запах до сих пор не выветрился.
— Такое вполне возможно, если зелье очень едкое, — ответил Риддл. — Здесь ничего нет, идем.
Вторая дверь, напротив комнаты близнецов — массивная, с тонкой резьбой и витой бронзовой ручкой в форме побегов ядовитого плюща, не отозвалась ни на Алохомору Гарри, ни на тихое шипение Риддла. Они пробовали раз за разом, но все было впустую.
— Мне кажется, мы на верном пути, — усмехнулся Риддл после очередной неудачной попытки. — Чем сильнее замки, тем ценнее то, что прячут. Попробуй кровью.
Гарри подозрительно взглянул на нарочито незаинтересованного Риддла и оцарапал ладонь об острый выступ на ручке. Крови было совсем немного, пара капель, но этого оказалось достаточно, чтобы замок тихо щелкнул и дверь открылась.
Они замерли на пороге, не решаясь зайти. Гарри только сейчас вспомнил, что именно здесь, в этой комнате, будто в насмешку над матерью, Сириус держал Клювокрыла. Женский будуар, спальня Вальбурги Блэк, из-за того, что в ней долгие месяцы держали крупное, хищное животное, превратилась из роскошно обставленной комнаты в разгромленную, грязную помойку. Кое-что чистил сам Сириус, некоторые вещи вынесла Молли, да и Кричер, как предполагал Гарри, постарался вернуть комнате любимой хозяйки жилой вид, но ему это не удалось.
Все вещи, которые остались в будуаре, были поломаны или заляпаны грязью, засохшей кровью — Сириус старался кормить Клювика свежей крольчатиной — и естественными отходами животного. Ковер был разодран мощными когтями зверя и испачкан настолько, что нельзя было разглядеть рисунок. В углу валялись обломки резного комода и то, что осталось от каркаса кровати, а пышный матрас, некогда застеленный светлыми шелковыми простынями, после того, как на нем несколько месяцев спал гиппогриф, превратился в изорванную бурую тряпку с торчащими наружу пружинами и грязной набивкой.
Гарри принюхался, но, к удивлению, не ощутил никаких запахов — видимо, за годы, прошедшие с того времени, все успело выветриться.
— Здесь держали оборотня? — удивленно спросил Риддл, с брезгливостью рассматривая разодранные в лоскуты шелковые обои.
— Почти, — отозвался Гарри. Он не понимал раньше, и тем более не смог понять сейчас, почему для большого хищного животного, которое точно разгромило бы комнату, Сириус выбрал именно спальню матери. Гарри было неизвестно об их отношениях почти ничего — кроме пары вскользь брошенных Сириусом фраз, но для Гарри, который не знал родителей, такое решение было кощунством.
Он еще раз обошел комнату, поворошил ногой груду выпавших из комода колдографий, которые Клювокрыл превратил в грязные обрывки, и направился вслед за Риддлом, которого заинтересовал чудом уцелевший гобелен в углу у окна. Когда Гарри подошел ближе, Риддл бесцеремонно схватил его руку и приложил к темной деревянной панели. Та с тихим щелчком отделилась от стены и отъехала в сторону.
На них пахнуло старой слежавшейся пылью, духами и истлевшей тканью. В комнате было абсолютно темно, и Гарри зажег огонек Люмоса.
— Когда-то Вальбурга так и не разрешила мне сюда зайти, — сказал Риддл и повернул фитиль на лампе. Комнату озарил теплый дрожащий свет.
— Что это? — недоуменно спросил Гарри, разглядывая длинные ряды платьев, горы шляпных и обувных коробок, туалетный столик с разбитым зеркалом и уходящие в темноту полки, с которых блестели стеклянными глазами десятки фарфоровых кукол.
— Гардеробная. Сюда оборотень, судя по всему, не добрался, — усмехнулся он и повернулся в шкафу. — Я буду искать здесь, а ты начинай с другого конца.
Гарри, подняв повыше палочку с мерцающим огнем, прошел в дальний край комнаты, на ходу рассматривая десятки платьев разных фасонов, цветов, и похоже, даже эпох. Джинни от такого разнообразия пришла бы в восторг. Он машинально провел рукой по темной струящейся ткани и вздрогнул — материал, казавшийся на первый взгляд таким красивым и прочным, под пальцами Гарри расползся на нитки, рассыпался серой пылью от малейшего прикосновения. Гарри отдернул руку и шагнул назад, еще выше поднимая палочку. Ему было очень неуютно в этой комнате.
— Здесь странно пахнет, — заметил Риддл. Он, как и прошлые разы, внимательно осмотрел комнату, заглянул под кровати и за портьеры. — Незнакомыми мне зельями.
— В комнате жили близнецы, — отозвался Гарри. Он решил, что раз Риддл первым сделал шаг вперед, с его стороны было бы глупо и дальше молчать. — Они изобретали новые составы, поэтому неудивительно, что ты о них не знаешь. Меня больше удивляет, как запах до сих пор не выветрился.
— Такое вполне возможно, если зелье очень едкое, — ответил Риддл. — Здесь ничего нет, идем.
Вторая дверь, напротив комнаты близнецов — массивная, с тонкой резьбой и витой бронзовой ручкой в форме побегов ядовитого плюща, не отозвалась ни на Алохомору Гарри, ни на тихое шипение Риддла. Они пробовали раз за разом, но все было впустую.
— Мне кажется, мы на верном пути, — усмехнулся Риддл после очередной неудачной попытки. — Чем сильнее замки, тем ценнее то, что прячут. Попробуй кровью.
Гарри подозрительно взглянул на нарочито незаинтересованного Риддла и оцарапал ладонь об острый выступ на ручке. Крови было совсем немного, пара капель, но этого оказалось достаточно, чтобы замок тихо щелкнул и дверь открылась.
Они замерли на пороге, не решаясь зайти. Гарри только сейчас вспомнил, что именно здесь, в этой комнате, будто в насмешку над матерью, Сириус держал Клювокрыла. Женский будуар, спальня Вальбурги Блэк, из-за того, что в ней долгие месяцы держали крупное, хищное животное, превратилась из роскошно обставленной комнаты в разгромленную, грязную помойку. Кое-что чистил сам Сириус, некоторые вещи вынесла Молли, да и Кричер, как предполагал Гарри, постарался вернуть комнате любимой хозяйки жилой вид, но ему это не удалось.
Все вещи, которые остались в будуаре, были поломаны или заляпаны грязью, засохшей кровью — Сириус старался кормить Клювика свежей крольчатиной — и естественными отходами животного. Ковер был разодран мощными когтями зверя и испачкан настолько, что нельзя было разглядеть рисунок. В углу валялись обломки резного комода и то, что осталось от каркаса кровати, а пышный матрас, некогда застеленный светлыми шелковыми простынями, после того, как на нем несколько месяцев спал гиппогриф, превратился в изорванную бурую тряпку с торчащими наружу пружинами и грязной набивкой.
Гарри принюхался, но, к удивлению, не ощутил никаких запахов — видимо, за годы, прошедшие с того времени, все успело выветриться.
— Здесь держали оборотня? — удивленно спросил Риддл, с брезгливостью рассматривая разодранные в лоскуты шелковые обои.
— Почти, — отозвался Гарри. Он не понимал раньше, и тем более не смог понять сейчас, почему для большого хищного животного, которое точно разгромило бы комнату, Сириус выбрал именно спальню матери. Гарри было неизвестно об их отношениях почти ничего — кроме пары вскользь брошенных Сириусом фраз, но для Гарри, который не знал родителей, такое решение было кощунством.
Он еще раз обошел комнату, поворошил ногой груду выпавших из комода колдографий, которые Клювокрыл превратил в грязные обрывки, и направился вслед за Риддлом, которого заинтересовал чудом уцелевший гобелен в углу у окна. Когда Гарри подошел ближе, Риддл бесцеремонно схватил его руку и приложил к темной деревянной панели. Та с тихим щелчком отделилась от стены и отъехала в сторону.
На них пахнуло старой слежавшейся пылью, духами и истлевшей тканью. В комнате было абсолютно темно, и Гарри зажег огонек Люмоса.
— Когда-то Вальбурга так и не разрешила мне сюда зайти, — сказал Риддл и повернул фитиль на лампе. Комнату озарил теплый дрожащий свет.
— Что это? — недоуменно спросил Гарри, разглядывая длинные ряды платьев, горы шляпных и обувных коробок, туалетный столик с разбитым зеркалом и уходящие в темноту полки, с которых блестели стеклянными глазами десятки фарфоровых кукол.
— Гардеробная. Сюда оборотень, судя по всему, не добрался, — усмехнулся он и повернулся в шкафу. — Я буду искать здесь, а ты начинай с другого конца.
Гарри, подняв повыше палочку с мерцающим огнем, прошел в дальний край комнаты, на ходу рассматривая десятки платьев разных фасонов, цветов, и похоже, даже эпох. Джинни от такого разнообразия пришла бы в восторг. Он машинально провел рукой по темной струящейся ткани и вздрогнул — материал, казавшийся на первый взгляд таким красивым и прочным, под пальцами Гарри расползся на нитки, рассыпался серой пылью от малейшего прикосновения. Гарри отдернул руку и шагнул назад, еще выше поднимая палочку. Ему было очень неуютно в этой комнате.
Страница 14 из 17
