Фандом: Гарри Поттер. Глядя в зеркало, он видел не себя.
Добавить в моё избранное
12 мин, 41 сек 184
Возможно, смерть и вовсе не покидала его со времен битвы за Хогвартс, но взять свое почему-то решила только сейчас.
Сначала пришла слабость, подлая змееобразная тварь. Из-за ее яда у Рона начали подрагивать руки, да так, что ни смастерить ничего, ни сложные пассы при произнесении заклинаний выполнить.
Потом упало зрение, резко, буквально за пару месяцев. Очки, найденные в ящике стола — Карман всегда одаривал их нужными предметами в лучших традициях Выручай-комнаты, — ситуацию немного подправили, но им, равно как и зельям, и заботе Луны было не под силу отвести руку смерти от Рона.
Однажды, проснувшись раньше обычного, он почувствовал особенно остро, что у него не осталось времени. И дело было даже не в том, что болели сердце и место под шрамом, скорее в воздухе витало что-то новое и при этом смутно знакомое.
Луна лежала рядом, как и всегда. Седые волосы, убранные на ночь в пучок, растрепались, в уголке правого глаза скопилась утренняя грязь, но ни это, ни морщины, ни другие недостатки не вызывали в его душе ничего, кроме нежности.
Он любил ее до самого конца.
Луна открыла глаза.
— Мне бы хотелось, — прошептала она, — чтобы у нас было больше времени.
— Мне тоже.
Боль равномерно растеклась по телу, сердцебиение учащалось, мысли превращались в зефир. А потом все вокруг стало сотрясаться так, будто бы началось землетрясение: опрокинулся шкаф с книгами, разлетелись на осколки самодельные фужеры из цветного стекла, которым было отведено почетное место на верхней полке, с потолка посыпалось что-то зеленое, напоминающее хвойные иголки.
— Что происходит? — выдохнул Рон.
Реальность звенела колокольным звоном, блестела, как четвертак на солнце, разлеталась в клочья и срасталась снова. Его Луна, вдруг помолодевшая — будто только-только оказалась в Кармане, а не провела здесь семьдесят лет, — по-прежнему лежала рядом и держала его за руку.
— Мы возвращаемся, — ответила она, глядя на него виновато.
— Куда?
Рон чувствовал, как тело его меняется тоже: пальцы больше не дрожали, кожа оказалась по-юношески гладкой на ощупь, старый шрам, спрятанный под одеждой, опять стал открытой раной.
Кровь расплылась на пижаме некрасивым влажным пятном.
— Мне очень жаль. Я думала, что эффект продлится достаточно долго, чтобы…
Она замерла.
Реальность предостерегающе замерцала. Полюбившаяся Рону комната вновь приобрела старый вид, но теперь будто просвечивала, показывая, что за ее стенами не Карман больше, а что-то другое, что-то угрожающее, темное, страшное, похожее на чащу Запретного Леса.
Боль ударила под дых.
— Чтобы что?! — он с силой сжал ее ладонь.
— Чтобы я могла достать кое-что незаметно, — Луна прошептала в ответ одними губами, беззвучно, но Рон слышал каждое слово так, будто она кричала. — Прости, я торопилась и неверно рассчитала нужное количество зелья.
Она неуверенно коснулась ладонью его раны, а потом, задержав дыхание, начала медленно погружать в нее пальцы.
Это было невероятно больно.
— Что ты делаешь?!
Он не мог пошевелиться, а Луна все глубже и глубже погружала пальцы в рану.
— Уже почти… Еще немного.
Она плакала. Слезы ее превращались в маленькие кораблики и кареты, запряженные четверкой маленьких лошадок.
— Луна! — Рон изогнулся, чувствуя, будто что-то невидимое ломает каждую его кость.
— Я нашла! Нашла! Смотри! Теперь все будет хорошо, я обещаю, правда!
В окровавленных пальцах она сжимала что-то небольшое, размером с тыквенное семечко, и невероятно темное, как дно колодца.
А потом, прежде чем Рон успел сказать хоть слово, нечто невидимое схватило его за шкирку и потащило прочь из Кармана, прочь от Луны, куда-то наверх, где заканчивался мир, и где начиналось небо.
Рон открыл глаза.
Он лежал на полу в маленькой комнатке, подозрительно похожей на слегка увеличенную заклинанием каморку для швабр Хогвартса, и был очень даже жив.
— Очнулся, — облегченно выдохнул кто-то.
Рон повернул голову и увидел Гарри, молодого — не старше восемнадцати, — грустного и очень-очень уставшего.
— Сколько? Как?
— Все будет хорошо, только не дергайся сильно, — он улыбнулся. — Мадам Помфри пришлось над тобой серьезно потрудиться. Ты…
— Ск… Сколько мне лет?
У Гарри сделался такой вид, будто его ударили чем-то тяжелым по затылку.
— Восемнадцать, — ответил он после короткой паузы. — Что за вопросы? Ты не помнишь? Что-то не так? Мне позвать мадам Помфри?
— Мне… — Рон теперь тщательно подбирал слова, — приснился странный сон. Прости. Я вроде как в порядке.
Он украдкой посмотрел на свои руки: ни привычных старческих пятен, ни парочки маленьких знакомых шрамов, полученных в Кармане из-за неосторожной работы с ножом, ничего.
Сначала пришла слабость, подлая змееобразная тварь. Из-за ее яда у Рона начали подрагивать руки, да так, что ни смастерить ничего, ни сложные пассы при произнесении заклинаний выполнить.
Потом упало зрение, резко, буквально за пару месяцев. Очки, найденные в ящике стола — Карман всегда одаривал их нужными предметами в лучших традициях Выручай-комнаты, — ситуацию немного подправили, но им, равно как и зельям, и заботе Луны было не под силу отвести руку смерти от Рона.
Однажды, проснувшись раньше обычного, он почувствовал особенно остро, что у него не осталось времени. И дело было даже не в том, что болели сердце и место под шрамом, скорее в воздухе витало что-то новое и при этом смутно знакомое.
Луна лежала рядом, как и всегда. Седые волосы, убранные на ночь в пучок, растрепались, в уголке правого глаза скопилась утренняя грязь, но ни это, ни морщины, ни другие недостатки не вызывали в его душе ничего, кроме нежности.
Он любил ее до самого конца.
Луна открыла глаза.
— Мне бы хотелось, — прошептала она, — чтобы у нас было больше времени.
— Мне тоже.
Боль равномерно растеклась по телу, сердцебиение учащалось, мысли превращались в зефир. А потом все вокруг стало сотрясаться так, будто бы началось землетрясение: опрокинулся шкаф с книгами, разлетелись на осколки самодельные фужеры из цветного стекла, которым было отведено почетное место на верхней полке, с потолка посыпалось что-то зеленое, напоминающее хвойные иголки.
— Что происходит? — выдохнул Рон.
Реальность звенела колокольным звоном, блестела, как четвертак на солнце, разлеталась в клочья и срасталась снова. Его Луна, вдруг помолодевшая — будто только-только оказалась в Кармане, а не провела здесь семьдесят лет, — по-прежнему лежала рядом и держала его за руку.
— Мы возвращаемся, — ответила она, глядя на него виновато.
— Куда?
Рон чувствовал, как тело его меняется тоже: пальцы больше не дрожали, кожа оказалась по-юношески гладкой на ощупь, старый шрам, спрятанный под одеждой, опять стал открытой раной.
Кровь расплылась на пижаме некрасивым влажным пятном.
— Мне очень жаль. Я думала, что эффект продлится достаточно долго, чтобы…
Она замерла.
Реальность предостерегающе замерцала. Полюбившаяся Рону комната вновь приобрела старый вид, но теперь будто просвечивала, показывая, что за ее стенами не Карман больше, а что-то другое, что-то угрожающее, темное, страшное, похожее на чащу Запретного Леса.
Боль ударила под дых.
— Чтобы что?! — он с силой сжал ее ладонь.
— Чтобы я могла достать кое-что незаметно, — Луна прошептала в ответ одними губами, беззвучно, но Рон слышал каждое слово так, будто она кричала. — Прости, я торопилась и неверно рассчитала нужное количество зелья.
Она неуверенно коснулась ладонью его раны, а потом, задержав дыхание, начала медленно погружать в нее пальцы.
Это было невероятно больно.
— Что ты делаешь?!
Он не мог пошевелиться, а Луна все глубже и глубже погружала пальцы в рану.
— Уже почти… Еще немного.
Она плакала. Слезы ее превращались в маленькие кораблики и кареты, запряженные четверкой маленьких лошадок.
— Луна! — Рон изогнулся, чувствуя, будто что-то невидимое ломает каждую его кость.
— Я нашла! Нашла! Смотри! Теперь все будет хорошо, я обещаю, правда!
В окровавленных пальцах она сжимала что-то небольшое, размером с тыквенное семечко, и невероятно темное, как дно колодца.
А потом, прежде чем Рон успел сказать хоть слово, нечто невидимое схватило его за шкирку и потащило прочь из Кармана, прочь от Луны, куда-то наверх, где заканчивался мир, и где начиналось небо.
Рон открыл глаза.
Он лежал на полу в маленькой комнатке, подозрительно похожей на слегка увеличенную заклинанием каморку для швабр Хогвартса, и был очень даже жив.
— Очнулся, — облегченно выдохнул кто-то.
Рон повернул голову и увидел Гарри, молодого — не старше восемнадцати, — грустного и очень-очень уставшего.
— Сколько? Как?
— Все будет хорошо, только не дергайся сильно, — он улыбнулся. — Мадам Помфри пришлось над тобой серьезно потрудиться. Ты…
— Ск… Сколько мне лет?
У Гарри сделался такой вид, будто его ударили чем-то тяжелым по затылку.
— Восемнадцать, — ответил он после короткой паузы. — Что за вопросы? Ты не помнишь? Что-то не так? Мне позвать мадам Помфри?
— Мне… — Рон теперь тщательно подбирал слова, — приснился странный сон. Прости. Я вроде как в порядке.
Он украдкой посмотрел на свои руки: ни привычных старческих пятен, ни парочки маленьких знакомых шрамов, полученных в Кармане из-за неосторожной работы с ножом, ничего.
Страница 2 из 4
