Фандом: Гарри Поттер. Про девочку, которая видит больше, чем другие.
Добавить в моё избранное
6 мин, 47 сек 186
― Забыла сказать, меня потом Амикус отругал и сказал, что с покойниками нельзя разговаривать.
― Леди, ― серьёзно произнёс Барон. ― Я боюсь, что будет, когда вы станете студенткой Хогвартса.
― Ну, я уже пробовала уговорить Шляпу, чтобы она отправила меня в Слизерин. Думаю, она всё же послушает. Я пообещала её проклясть…
― Зачем же тебе Слизерин? В подземельях сыро и холодно…
― Это потому, что у меня дурная наследственность, ― процитировала Аврора. ― Так про меня говорят. Но я не слушаю.
― А зачем повторяешь?
― Ну… потому что это правда, нет? И я вижу всякое… А скоро Алекто и Амикус будут учить меня определять проблему. Это значит, что у всякой болезни есть своя причина. Пожалеешь другого человека ― его болячку возьмёшь на себя. Твой дедушка кого-нибудь убил ― ты сильно заболеешь. А если что-нибудь пострашнее, то совсем умрёшь. Это карма называется, и надо заходить на изнанку, чтобы её поправлять. Мама и папа умеют и учат Фреда с Джорджем, а я ещё маленькая.
Аврора поцокала языком, приманивая невесть откуда взявшегося рыжего хорька, который крадучись пробирался вдоль стенки.
― Бедняжка, наверное, впервые в Хогвартсе, ― сказала она и посадила зверька на плечо. ― Рассказать ещё про лето? Алекто встречалась в Италии с тамошними ведьмами и даже ходила на мастер-класс к одной провидице, ей нужно для уроков. А Амикус изучал всяких тварей ― это для младших курсов ― и ещё разрабатывал универсальное заклинание, чтобы проклятия снимать. И они были в архиве… как же это… ― Аврора наморщила лоб. ― Бор… Бар…
― Борджия, ― подсказал внимательно слушающий Кровавый Барон.
― О, точно! Только меня не взяли. Зато я ходила ночью на кладбище в Неаполе.
Призрак даже приостановился.
― И ты не испугалась?
― А чего там бояться? Там же только огоньки бродят. Ну, как шарики. Это души самоубийц или тех, кто не прожил отведённый срок.
Кровавый Барон скользнул вокруг неё, и хорёк фыркнул, сунув нос в его холодное плечо.
― И после этого ты спрашиваешь, в чём твоя беда? Девочка, твои сверстники мечтают о метле или о сладостях и верят взрослым на слово…
― А я никому не верю, ― буркнула Аврора. ― Мама и папа мне сказали, что никому верить нельзя до тех пор, пока точно не будешь знать, что тебя не предадут. И зачем мне метла? Я хочу амулет от сглаза, самый действенный, там используются человеческие кости. Или можно из берцовой выпилить руны, мне дядя Эйдан рассказывал.
― Только Слизерин! ― простонал Барон. ― Хаффлпаффцев ты перепугаешь насмерть, райвенкловцы станут тебя изучать как невиданного зверя, а гриффиндорцы решат, что ты тёмная.
― Я тёмная, ― подтвердила Аврора спокойно. ― Но они совсем глупые, если подумают, что я хочу их убить. Я однажды нечаянно затоптала жабу, и мне было так её жалко… И как же я могу убить человека, если собралась стать колдомедиком?
― А ещё я люблю когда темно и тихо, ― шёпотом продолжала она. ― Тогда я слышу, как всё вокруг разговаривает и становится таким… живым. А никто больше не слышит. Даже Алекто и Амикус. И луну люблю… когда она зелёная. Такое редко, но бывает.
― Твоё имя значит «утренняя заря», ― заметил Барон, ― но ты вовсе ему не соответствуешь. Ты как будто лесной сумрак вечером…
― О, точно! Мама и папа рассказывали, что когда они были маленькими, чуть постарше меня, они как раз попали в лес, и их чуть не съела ведьма, ― загорелась Аврора. ― Может, поэтому я такая? Ой, ― спохватилась она. ― Скоро пары кончаются, я пойду за Амикусом, отведу его на обед! А то вдруг он без меня заблудится!
― А матушку, значит, можно и оставить? ― усмехнулся призрак.
― Она у себя ест, ― скривилась девочка. ― Не хочет по лестницам ходить. Ну ничего, я её научу.
― Заходите, юная леди, не забывайте старое привидение, ― поклонился Кровавый Барон.
― Я помню. И к Миртл на праздник обязательно приду.
Аврора сорвалась с места и убежала, высоко вскидывая худые коленки. Хорёк подпрыгивал у неё на плече.
― Да, ― сказал сам себе Кровавый Барон. ― Теперь я точно знаю, как выглядит Хель…
И просочился сквозь стену.
― Леди, ― серьёзно произнёс Барон. ― Я боюсь, что будет, когда вы станете студенткой Хогвартса.
― Ну, я уже пробовала уговорить Шляпу, чтобы она отправила меня в Слизерин. Думаю, она всё же послушает. Я пообещала её проклясть…
― Зачем же тебе Слизерин? В подземельях сыро и холодно…
― Это потому, что у меня дурная наследственность, ― процитировала Аврора. ― Так про меня говорят. Но я не слушаю.
― А зачем повторяешь?
― Ну… потому что это правда, нет? И я вижу всякое… А скоро Алекто и Амикус будут учить меня определять проблему. Это значит, что у всякой болезни есть своя причина. Пожалеешь другого человека ― его болячку возьмёшь на себя. Твой дедушка кого-нибудь убил ― ты сильно заболеешь. А если что-нибудь пострашнее, то совсем умрёшь. Это карма называется, и надо заходить на изнанку, чтобы её поправлять. Мама и папа умеют и учат Фреда с Джорджем, а я ещё маленькая.
Аврора поцокала языком, приманивая невесть откуда взявшегося рыжего хорька, который крадучись пробирался вдоль стенки.
― Бедняжка, наверное, впервые в Хогвартсе, ― сказала она и посадила зверька на плечо. ― Рассказать ещё про лето? Алекто встречалась в Италии с тамошними ведьмами и даже ходила на мастер-класс к одной провидице, ей нужно для уроков. А Амикус изучал всяких тварей ― это для младших курсов ― и ещё разрабатывал универсальное заклинание, чтобы проклятия снимать. И они были в архиве… как же это… ― Аврора наморщила лоб. ― Бор… Бар…
― Борджия, ― подсказал внимательно слушающий Кровавый Барон.
― О, точно! Только меня не взяли. Зато я ходила ночью на кладбище в Неаполе.
Призрак даже приостановился.
― И ты не испугалась?
― А чего там бояться? Там же только огоньки бродят. Ну, как шарики. Это души самоубийц или тех, кто не прожил отведённый срок.
Кровавый Барон скользнул вокруг неё, и хорёк фыркнул, сунув нос в его холодное плечо.
― И после этого ты спрашиваешь, в чём твоя беда? Девочка, твои сверстники мечтают о метле или о сладостях и верят взрослым на слово…
― А я никому не верю, ― буркнула Аврора. ― Мама и папа мне сказали, что никому верить нельзя до тех пор, пока точно не будешь знать, что тебя не предадут. И зачем мне метла? Я хочу амулет от сглаза, самый действенный, там используются человеческие кости. Или можно из берцовой выпилить руны, мне дядя Эйдан рассказывал.
― Только Слизерин! ― простонал Барон. ― Хаффлпаффцев ты перепугаешь насмерть, райвенкловцы станут тебя изучать как невиданного зверя, а гриффиндорцы решат, что ты тёмная.
― Я тёмная, ― подтвердила Аврора спокойно. ― Но они совсем глупые, если подумают, что я хочу их убить. Я однажды нечаянно затоптала жабу, и мне было так её жалко… И как же я могу убить человека, если собралась стать колдомедиком?
― А ещё я люблю когда темно и тихо, ― шёпотом продолжала она. ― Тогда я слышу, как всё вокруг разговаривает и становится таким… живым. А никто больше не слышит. Даже Алекто и Амикус. И луну люблю… когда она зелёная. Такое редко, но бывает.
― Твоё имя значит «утренняя заря», ― заметил Барон, ― но ты вовсе ему не соответствуешь. Ты как будто лесной сумрак вечером…
― О, точно! Мама и папа рассказывали, что когда они были маленькими, чуть постарше меня, они как раз попали в лес, и их чуть не съела ведьма, ― загорелась Аврора. ― Может, поэтому я такая? Ой, ― спохватилась она. ― Скоро пары кончаются, я пойду за Амикусом, отведу его на обед! А то вдруг он без меня заблудится!
― А матушку, значит, можно и оставить? ― усмехнулся призрак.
― Она у себя ест, ― скривилась девочка. ― Не хочет по лестницам ходить. Ну ничего, я её научу.
― Заходите, юная леди, не забывайте старое привидение, ― поклонился Кровавый Барон.
― Я помню. И к Миртл на праздник обязательно приду.
Аврора сорвалась с места и убежала, высоко вскидывая худые коленки. Хорёк подпрыгивал у неё на плече.
― Да, ― сказал сам себе Кровавый Барон. ― Теперь я точно знаю, как выглядит Хель…
И просочился сквозь стену.
Страница 2 из 2
