Мэнор

Но, несмотря на это, она была здесь моим единственным другом. Мы много времени проводили вместе. И эти часы не были ни счастливыми, ни приятными. По правде говоря, ледяная миссис Малфой порой пугала меня сильнее мэнора.

Хотя и он умел удивлять. Неприятно, пугая и выворачивая наизнанку, вытаскивая на поверхность все страхи, которые я так тщетно пыталась спрятать. Как-то раз, разыскивая Нарциссу, я умудрилась свернуть не туда и заблудиться. И попалась в ловушку: комнату без окон, зато с добротной дубовой дверью. Она внезапно захлопнулась за моей спиной и, сколько я ни дергала за ручку, не поддавалась.

Испугавшись, я забарабанила в дверь что есть сил и закричала:

— Кто-нибудь, помогите! Откройте! Откройте!

Но никто так и не пришел, не искал меня, не звал. Словно Астории Гринграсс никогда не существовало, и я всегда была лишь частью мэнора — еще одним призраком, навеки связанным с ненавистным поместьем.

В комнате были свечи, тонкие и витые. Я до сих пор не знаю, сколько я просидела там, взаперти. Я смотрела на свечи, надеясь, что меня найдут раньше, чем они догорят и станут всего лишь парой восковых луж на столе.

Нашла меня миссис Малфой — уставшую, испуганную, неотрывно глядящую на почти погасшие свечи. Заключила в объятия, прижалась губами к виску, словно пытаясь забрать мой страх себе. Я невольно посмотрела на нее: Нарцисса больше не выглядела усталой и сломленной. Наоборот, она казалась сильной. Завораживающей. Одуряюще прекрасной.

— Не стоит бояться, — она ласково отвела упавшие мне на глаза локоны, пристально рассматривая. Улыбнулась властно и чуть лукаво и прошептала:

— Пошли. Нас ждут.

— Кто?

— Драко — кто же еще? — удивилась Нарцисса, а потом добавила: — Не стоит заставлять его ждать, ведь он так редко бывает дома.

И я подчинилась.

То был один из редких случаев, когда миссис Малфой становилась прежней уверенной и невозмутимой леди.

Но были и другие, плохие дни, когда она была больше похожа на сумасшедшую. Стеклянный взгляд, вымученная улыбка, едва шевелящиеся губы… Не человек — лишь тень.

Я не знала, как мне относиться к таким крайностям. Но, признаться, та сильная Нарцисса мне нравилась гораздо больше безумной. После того случая я стала побаиваться ходить самой в заброшенную часть поместья. Если что-то было нужно найти или принести — посылала домашнего эльфа. Это казалось мне разумным.

Нарцисса лишь загадочно улыбалась, наблюдая за моими попытками выяснить, что же произошло той ночью. Она ничего не желала объяснять и попросту игнорировала все вопросы. Порой казалось, что миссис Малфой знает тайну, но ни за что ею не поделится.

Драко, выслушал меня, поморщился и сказал:

— Не выдумывай.

Однажды я не выдержала. Обняла Нарциссу крепко, пытаясь отогреть, вернуть, выдернуть из силков безумия. Захлёбывалась словами и шептала разную чепуху, вдыхала аромат розмарина, причудливо смешанного с жасмином, и чувствовала, как Нарцисса постепенно расслабляется. Маленькая победа в проигранной войне.

В эти объятия я вложила все свое отчаянье и желание быть понятой, весь страх и оставшееся тепло. Когда-то, в другой жизни, я так же обнимала Дафну. И это было нормально. Естественно.

Но не с Нарциссой. С ней я не ощущала ни сестринского участия, ни спокойствия. Лихорадка — вот что это было. Она охватывала меня и сжигала изнутри. И я впервые поняла, что все далеко не просто. Миссис Малфой была слишком непредсказуема, и меня это пугало.

А вечером она пришла ко мне. Забрала из рук расчёску и стала аккуратно разбирать мои пряди, тихонько напевая старинную балладу. Наше отражение в зеркале завораживало. В приглушённом свете мы выглядели сёстрами. И мне на мгновение показалось, что Дафна вернулась, чтобы забрать меня из этого ужасного места.

Но Дафны не было. Только Нарцисса, водящая щёткой вверх-вниз, монотонно и размеренно.

— Ты красивая, — сказала она, опираясь подбородком о моё плечо. Щурилась, улыбалась загадочно, едва касаясь, водила пальцами по обнажённой коже.

— Вы тоже, — вернула любезность, сглатывая. Я ощущала себя птичкой, доверчивой и глупой. Такую не надо ловить. Стоит протянуть руку — и она сама сядет на ладонь.

Все эти прикосновения и взгляды пугали меня. Я ощущала неловкость, липкой патокой растекающуюся по коже и сковывающую движения. И смущение, от того, что она так близко. Тепло ее тела обжигало и отзывалось болью в груди. Дафна так никогда не делала. И Драко тоже.

Слишком близко.

Слишком интимно.

В Хогвартсе я слышала от соседок по комнате, что между женщинами может быть не только дружба, но и нечто более глубокое. Тогда это казалось мне забавным и нелепым. Я не верила.

Но сейчас, когда я глядела на наше общее отражение в зеркале, мне было совершенно не до смеха.

— Я останусь на ночь.