Мэнор

В моей комнате холодно, — прошептала Нарцисса.

«Зачем?» — хотелось мне спросить, но я вовремя прикусила язык.

Какая разница? Драко в последнее время все реже приходит ко мне, предпочитая ночевать на работе. Возможно, он больше не хочет от меня наследника. Возможно, у него появилась любовница. Но сейчас меня волновала его мать.

Ее просьба была слишком волнующей. Но мне не было неприятно. Наоборот — к Нарциссе тянуло. Поэтому я повернулась к ней и прошептала:

— Можно, миссис Малфой.

— Нарцисса, — мягко поправила она, обнимая. Холодная, бледная, невероятно хрупкая, нуждающаяся во мне. Я не могла отказать.

Нарцисса научила меня не бояться мэнора: не замечать пляски теней в коридорах, не слышать шорохов, не ощущать холода. Она брала меня за руку, и мы с ней каждый день исследовали дом. Оставляли цепочки следов на пыльном полу, скрипели дверьми, дышали затхлостью нежилых комнат, а по вечерам пили чай с коньяком и грелись возле камина. Иногда к нам присоединялся Драко. Он искусно играл роль хорошего сына и внимательного мужа. Рассказывал о новостях, последних сплетнях, обязательно интересовался здоровьем Нарциссы. А потом целовал меня в щёку, говорил пару дежурных комплиментов и уходил, а я вновь оставалась наедине с миссис Малфой.

На безумие Нарциссы он не обращал внимания. То ли считал, что все в порядке, то ли не желал ничего замечать. Так, когда я сказала ему, что совы в мэноре заболели и умерли, он лишь равнодушно пожал плечами и посоветовал:

— Купи новых птиц.

Я так и сделала.

Мэнор было нелегко покинуть. Только с четвертой попытки дымолетный канал сработал, и по каминной сети я попала в Дырявый котел. Оказавшись за пределами поместья, я осознала, насколько унылой и жалкой была моя жизнь. Холодный лондонский воздух пьянил не хуже вина, и я все никак не могла надышаться. Мне не хотелось возвращаться назад, поэтому я долго гуляла по Косому переулку, рассматривала витрины и ела мороженое. Купила очаровательного филина и пару новых мантий. Птицу я назвала Фрэнси, в честь любимой тетушки.

Но оттягивать возвращение вечно было нельзя.

Мэнор встретил меня тишиной и привычной, чуть рассеянной улыбкой Нарциссы. На одно сумасшедшее мгновение мне показалось, что все будет хорошо.

А вечером домой вернулся Драко. Как всегда, вежливый и равнодушный — он вдребезги разбил все те воздушные замки, которые я успела себе нафантазировать.

Ему было все-рав-но. Это злило и обижало меня.

Утром, как ни в чем не бывало, Драко ушел на работу.

Через два дня Фрэнси заболела и умерла. Больше сов я не покупала.

Нарцисса продолжала ночевать в моей комнате, расчёсывать мне волосы и петь баллады. Ночи теперь пахли розмарином и жасмином. Невыносимо. Сладко. Душно.

Я прижималась к Нарциссе, а она гладила меня по спине и щекотала дыханием кожу.

— Моя милая Астория, — миссис Малфой терпеть не могла сокращённых имен. — Тебе нравится моя коллекция?

Однажды она привела меня в одну из комнат в заброшенном крыле. Раньше тут жили Пожиратели смерти и Волдеморт, а теперь комнаты пустовали, и даже эльфы боялись сюда заходить. Все жаловались, что не хотят, чтобы их сожрало чудовище.

— Очень, — врала я, улыбалась и до боли впивалась ногтями в кожу.

Коллекция и впрямь была занимательной. Десятки фарфоровых кукол в красивых парчовых и атласных платьицах стояли на полках и пристально смотрели на меня. Совсем как живые.

В детстве мы с сестрой тоже собирали кукол. Больше для того, чтобы похвастаться перед другими своей коллекцией. Нам нравилось обладать ими, но не играть. Для игр куклы были слишком красивыми и бездушными. Но, видимо, Нарцисса считала по-другому.

— Хочешь с ними поиграть? — спросила она.

Миссис Малфой подошла к полкам и взяла одну из кукол. Светлые волосы, огромные голубые глаза, стыдливый румянец на щеках, белое свадебное платье, украшенное кружевами и органзой.

— Смотри, она похожа на тебя. — Нарцисса бережно протянула мне игрушку и приказала: — Возьми!

— Нет, я… не хочу играть, — едва слышно прошептала и попятилась к выходу. В тусклом свете свечей миссис Малфой казалась мне непропорционально большой восковой статуэткой. Изломанной, острой и совершенно невменяемой.

Мэнор перестал пугать меня, но не Нарцисса.

В тот же день, вечером, она без стука вошла в ванную комнату. Я не запирала ее уже очень давно — не от кого было.

Я нежилась в воде и не замечала её, пока она не склонилась надо мной и не поцеловала в щёку. От неожиданности я вскрикнула и погрузилась в воду с головой. А когда вынырнула, кашляя и цепляясь за скользкие бортики ванной, Нарцисса смеялась. Заливисто. Громко. Весело.

— Я хочу к тебе. Можно?

— Нет, — поспешно возразила я. — Здесь тесно.

Она кивнула:

— Хорошо, буду ждать тебя в нашей комнате.