Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
Добавить в моё избранное
135 мин, 2 сек 1094
Прошло почти два месяца, а Аркадий так до сих пор и не поговорил с Дядюшкой.
Сначала тянулись эти жуткие дни после допроса с фаст-пентой, когда он сам не знал, что думать, чего ждать, о чем просить — даже если бы он решился попросить Дядюшку хоть о чем-то. Потом появился премьер-министр и назначение, о котором Аркадий даже мечтать бы никогда не посмел. Тут же его закрутил трехнедельный водоворот обучения, совещаний и инструктажа. На второй неделе, в ходе уточнения некоторых важных моментов, он познакомился лично с императором. Все это время Аркадий достаточно часто видел капитана Иллиана и наконец перестал опасаться всякий раз, что тот явился выставить его вон из-за преступной тайны. А еще Аркадию сделали с интервалом в неделю несколько безобидных на вид инъекций, которые могли в будущем стать его смертью или спасением.
Ему отчаянно хотелось обсудить все это с Дядюшкой, но сил после работы хватало разве на то, чтобы не заснуть прямо за ужином. В любом случае, Дядюшка вышел в отставку со Службы много лет назад, и Аркадий понятия не имел, какой у него допуск. Он даже не знал, позволено ли ему вообще упоминать при посторонних о своем специальном обучении или о том, что ему привили аллергию к фаст-пенте.
По сути, за эти три недели он вообще ни с кем не мог поговорить. Даже обязательный еженедельный звонок домой матери сократился до краткого, полного извинений видеописьма. Ни на что другое времени не хватало. Три недели учебы оставили у него ощущение, что выученного хватит лишь на то, чтобы как следует прочувствовать ужас от мысли, что он — последний рубеж между премьер-министром и возможным убийцей. Не менее жуткой была идея, что Аркадию придется планировать его ежедневное расписание.
Так миновали три недели, и вдруг началась работа. Вот тут-то Аркадий и ощутил себя таким зеленым новичком, каким не был, даже едва поступив в Академию. Всю неделю он неотлучно следовал за Смитом, которого, казалось, совсем не трогали проблемы рукопашной борьбы или двойной регистрации дел премьер-министра. К тому же Смит периодически бормотал себе под нос что-то насчет младших офицеров, излишнего благоговения перед великим человеком и что с ним самим так плохо дела никогда не обстояли.
И все же настал день, когда премьер-министр лично провел всю процедуру повышения Смита в звании. Он собственными руками прикрепил к его воротнику новые капитанские нашивки, и Аркадий отметил, что в эту секунду его предшественника все же подвело его безупречное самообладание и что, оказывается, ничто человеческое тому не чуждо.
Затем Смит отбыл, и уже Аркадий день за днем следовал в кильватере премьер-министра. Он познакомился с графиней Форкосиган, чья репутация женщины одновременно благожелательной и свирепой была вполне ожидаема для бетанки, прожившей на Барраяре почти столько, сколько лет было самому Аркадию. В личном общении она казалась совсем не пугающей, откровенно дружелюбной и при этом явно загруженной делами, почти так же, как ее муж. Она успевала остановить свое внимание на Аркадии лишь на пару секунд подряд, не дольше.
Обычно, сопровождая премьер-министра, Аркадий имел дело с файлами, папками и расписанием. Он внимательно слушал графа Форкосигана, когда тот что-либо говорил, и отчаянно старался не наделать серьезных ошибок. Через неделю методика составления расписания стала для Аркадия понятнее, то ли благодаря его собственным усилиям, то ли сама по себе, что заметно облегчило его работу.
Прошло уже почти две недели после перевода Смита. Они ехали в лимузине из здания СБ в замок Форхартунг. Премьер-министр откинулся на спинку сиденья, вздохнул, потер лоб и поинтересовался:
— Хорошо бы устроить на дороге пробку и задержаться еще минут на десять. Ты как, можешь такое организовать, а, Джоул?
Аркадий задумчиво уставился на свой наручный комм, прикидывая, какие возможности у него имеются. Он успел завести кое-какие контакты в муниципальной страже лорда Форбонна, но кто и как мог бы устроить им такую пробку, понятия не имел. Он уже мысленно проглядел половину относящихся к делу графиков, прежде чем до него дошло, что это не очередная устрашающе сложная задача из разряда поступавших к нему за эти две недели, а всего лишь риторический вопрос.
Аркадий поднял взгляд и увидел, что премьер-министр еще устало потирает лицо. И тогда он рискнул пошутить:
— Прошу прощения, сэр, но ровно за десять минут я поручиться не могу.
Премьер-министр рассмеялся и опустил руку. Теперь он смотрел на Аркадия; серые глаза внезапно вспыхнули. Такой силы пристальный взгляд не обращался на него ни разу с той минуты, как ему предложили это назначение.
— Скорее всего. Но ты бы наизнанку вывернулся, постаравшись этого добиться?
Аркадий пожал плечами, чуть улыбнулся и снова опустил взгляд на свои папки, чтобы не смотреть премьер-министру в глаза.
— Я могу разработать подобную процедуру на будущее, сэр.
Сначала тянулись эти жуткие дни после допроса с фаст-пентой, когда он сам не знал, что думать, чего ждать, о чем просить — даже если бы он решился попросить Дядюшку хоть о чем-то. Потом появился премьер-министр и назначение, о котором Аркадий даже мечтать бы никогда не посмел. Тут же его закрутил трехнедельный водоворот обучения, совещаний и инструктажа. На второй неделе, в ходе уточнения некоторых важных моментов, он познакомился лично с императором. Все это время Аркадий достаточно часто видел капитана Иллиана и наконец перестал опасаться всякий раз, что тот явился выставить его вон из-за преступной тайны. А еще Аркадию сделали с интервалом в неделю несколько безобидных на вид инъекций, которые могли в будущем стать его смертью или спасением.
Ему отчаянно хотелось обсудить все это с Дядюшкой, но сил после работы хватало разве на то, чтобы не заснуть прямо за ужином. В любом случае, Дядюшка вышел в отставку со Службы много лет назад, и Аркадий понятия не имел, какой у него допуск. Он даже не знал, позволено ли ему вообще упоминать при посторонних о своем специальном обучении или о том, что ему привили аллергию к фаст-пенте.
По сути, за эти три недели он вообще ни с кем не мог поговорить. Даже обязательный еженедельный звонок домой матери сократился до краткого, полного извинений видеописьма. Ни на что другое времени не хватало. Три недели учебы оставили у него ощущение, что выученного хватит лишь на то, чтобы как следует прочувствовать ужас от мысли, что он — последний рубеж между премьер-министром и возможным убийцей. Не менее жуткой была идея, что Аркадию придется планировать его ежедневное расписание.
Так миновали три недели, и вдруг началась работа. Вот тут-то Аркадий и ощутил себя таким зеленым новичком, каким не был, даже едва поступив в Академию. Всю неделю он неотлучно следовал за Смитом, которого, казалось, совсем не трогали проблемы рукопашной борьбы или двойной регистрации дел премьер-министра. К тому же Смит периодически бормотал себе под нос что-то насчет младших офицеров, излишнего благоговения перед великим человеком и что с ним самим так плохо дела никогда не обстояли.
И все же настал день, когда премьер-министр лично провел всю процедуру повышения Смита в звании. Он собственными руками прикрепил к его воротнику новые капитанские нашивки, и Аркадий отметил, что в эту секунду его предшественника все же подвело его безупречное самообладание и что, оказывается, ничто человеческое тому не чуждо.
Затем Смит отбыл, и уже Аркадий день за днем следовал в кильватере премьер-министра. Он познакомился с графиней Форкосиган, чья репутация женщины одновременно благожелательной и свирепой была вполне ожидаема для бетанки, прожившей на Барраяре почти столько, сколько лет было самому Аркадию. В личном общении она казалась совсем не пугающей, откровенно дружелюбной и при этом явно загруженной делами, почти так же, как ее муж. Она успевала остановить свое внимание на Аркадии лишь на пару секунд подряд, не дольше.
Обычно, сопровождая премьер-министра, Аркадий имел дело с файлами, папками и расписанием. Он внимательно слушал графа Форкосигана, когда тот что-либо говорил, и отчаянно старался не наделать серьезных ошибок. Через неделю методика составления расписания стала для Аркадия понятнее, то ли благодаря его собственным усилиям, то ли сама по себе, что заметно облегчило его работу.
Прошло уже почти две недели после перевода Смита. Они ехали в лимузине из здания СБ в замок Форхартунг. Премьер-министр откинулся на спинку сиденья, вздохнул, потер лоб и поинтересовался:
— Хорошо бы устроить на дороге пробку и задержаться еще минут на десять. Ты как, можешь такое организовать, а, Джоул?
Аркадий задумчиво уставился на свой наручный комм, прикидывая, какие возможности у него имеются. Он успел завести кое-какие контакты в муниципальной страже лорда Форбонна, но кто и как мог бы устроить им такую пробку, понятия не имел. Он уже мысленно проглядел половину относящихся к делу графиков, прежде чем до него дошло, что это не очередная устрашающе сложная задача из разряда поступавших к нему за эти две недели, а всего лишь риторический вопрос.
Аркадий поднял взгляд и увидел, что премьер-министр еще устало потирает лицо. И тогда он рискнул пошутить:
— Прошу прощения, сэр, но ровно за десять минут я поручиться не могу.
Премьер-министр рассмеялся и опустил руку. Теперь он смотрел на Аркадия; серые глаза внезапно вспыхнули. Такой силы пристальный взгляд не обращался на него ни разу с той минуты, как ему предложили это назначение.
— Скорее всего. Но ты бы наизнанку вывернулся, постаравшись этого добиться?
Аркадий пожал плечами, чуть улыбнулся и снова опустил взгляд на свои папки, чтобы не смотреть премьер-министру в глаза.
— Я могу разработать подобную процедуру на будущее, сэр.
Страница 1 из 37
