Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
Добавить в моё избранное
135 мин, 2 сек 1151
Снова и снова Дядюшка повторял ему: даже если ты не сумел сказать «нет» в сам момент близости, ты можешь рассказать об этом нам с Тетушкой потом. Если с ним случится что-то плохое — пусть даже субъективно плохое — они сделают все, чтобы это исправить.
Аркадий был настолько уверен, что ни насилия, ни принуждения среди людей Дядюшки просто не бывает, что никогда просто не задумывался, отчего тот столь свирепо с этим борется. Действительно, ему эта система казалась вещью в себе. Ему, но не Дядюшке с Тетушкой, которые когда-то были просто Гектором и Алешей и старались как-то выжить.
— Форратьер поступил с ним так же, как и со мной. Но он каким-то образом нашел смелость заговорить со мной, дать понять, что я не одинок. После этого мы тайно принялись искать других. Форратьер натравил бы нас друг на друга, дай мы ему повод, поэтому мы держались так, словно мы всего лишь сослуживцы, даже не друзья, а лишь соблюдаем друг с другом необходимую вежливость. В те времена форы с простолюдинами не сближались. А еще это была эпоха политофицеров, поэтому все знали, как хранить свои секреты.
— Мы с Алешей выяснили, что двое покончили с собой после того, что с ними сделал Форратьер, и нашли еще четверых живых. Один нам так и не признался, что с ним это случилось, хотя свидетельства были для нас очевидны, как шрамы. Трое тайно присоединились к нам; они поклялись в верности нам, а мы — им. Самое высокое звание и знатное имя среди всех оказалось у меня, поэтому я стал старшим. Так все и началось.
У Аркадия во рту пересохло от ужаса при одной попытке предположить, но он все же заставил себя произнести:
— Этот… этот Эйрел, он?
— Он не был одним из тех, кого я упомянул. Они с Форратьером были любовниками раньше, — пояснил Дядюшка, и то, как неприкрыто и прямо он это заявил, ошеломило Аркадия больше всего, словно удар под дых. Дядюшка погладил Аркадия по спине, успокаивающим ровным движением.
— У них все началось еще в школе. Но наш Эйрел положил конец их отношениям за много лет до того времени, о котором я тебе рассказываю — потому что для него стало невыносимо то, в чем для этого человека выражалось удовольствие. Но нам то и дело казалось, что Форратьер просто забывает, что между ними все кончено. Слова были самым жестоким и самым любимым его оружием. Так вот, он говорил о нашем Эйреле попеременно так, будто или готов сжечь его самого живьем — или сжечь весь мир, только чтобы его порадовать. И чаще всего это умещалось в одно предложение. Мы знали: что бы мы ни пережили в его руках, с Эйрелом он бы проделал в десять раз худшее, если бы только мог.
Эта мысль заставила Аркадия слабо застонать. Невыносимо. И ведь графиня сама сказала: «До того, как я познакомилась с моим мужем, его самым страстным увлечением был мужчина». Только она не говорила, что это был за мужчина и как так могло случиться, что ее муж прежде так его любил, а потом столь сильно влюбился в женщину.
— Но она же… — начал Аркадий и тут же заставил себя замолчать. В подобной беседе не место леди — хотя именно эта леди имела самое прямое отношение к этой истории.
— Да, она, — подтвердил Дядюшка с выражением умиротворенной ностальгии. — Богиня, явившаяся из глубин космоса, чтобы спасти нас, отомстить за все зло, что нам причинили, и убить чудовище в шаге от его победы, обратив ее в разгром. Она спасла нашего Эйрела из-под власти Форратьера, и он выжил, чтобы привести домой всех оставшихся в живых. За милосердие и за свирепость он ее и полюбил.
От этой женщины Аркадий сегодня спасался бегством. Но Дядюшка говорил о ней с истинной теплотой. «Она спасла нашего Эйрела». «Форратьер сделал бы с ним нечто в десять раз худшее, если бы мог».
Наверное, Дядюшка не слишком встревожится, узнав, что она раскрыла секрет Аркадия. Похоже, он понимает: графиня не та сила, которой можно противостоять.
— В любом случае, вот рассказ, которому тебе стоит верить, — добавил Дядюшка. — Никто не знает всей правды, кроме него, нее, и, быть может, капитана Иллиана — он тоже там был. Одно скажу: этот… наш Эйрел сумел выжить и спасти остальных лишь потому, что сам находился под арестом за убийство. После того, как разразилась катастрофа, об этом забыли, но мне рассказали свидетели. Так что, может статься, именно он сделал то, о чем мы все мечтали: нанес, в конце концов, ответный удар.
— Мы никогда к нему не приближались. Он держался от Форратьера как можно дальше, а когда ему не удавалось — то мы не могли предоставить ему защиту, и он был не в том положении, чтобы защитить кого-то другого. После войны он женился, жил в безопасности и казался счастливым — а затем принял должность, которая навсегда сделала его недосягаемым для нас. Но мы знали, что он перенес. И знали, что он либо убил чудовище собственными руками, либо спас женщину, это сделавшую, и привез ее сюда как раз вовремя, чтобы ради нас она срубила голову очередной бестии и положила конец мятежу.
Аркадий был настолько уверен, что ни насилия, ни принуждения среди людей Дядюшки просто не бывает, что никогда просто не задумывался, отчего тот столь свирепо с этим борется. Действительно, ему эта система казалась вещью в себе. Ему, но не Дядюшке с Тетушкой, которые когда-то были просто Гектором и Алешей и старались как-то выжить.
— Форратьер поступил с ним так же, как и со мной. Но он каким-то образом нашел смелость заговорить со мной, дать понять, что я не одинок. После этого мы тайно принялись искать других. Форратьер натравил бы нас друг на друга, дай мы ему повод, поэтому мы держались так, словно мы всего лишь сослуживцы, даже не друзья, а лишь соблюдаем друг с другом необходимую вежливость. В те времена форы с простолюдинами не сближались. А еще это была эпоха политофицеров, поэтому все знали, как хранить свои секреты.
— Мы с Алешей выяснили, что двое покончили с собой после того, что с ними сделал Форратьер, и нашли еще четверых живых. Один нам так и не признался, что с ним это случилось, хотя свидетельства были для нас очевидны, как шрамы. Трое тайно присоединились к нам; они поклялись в верности нам, а мы — им. Самое высокое звание и знатное имя среди всех оказалось у меня, поэтому я стал старшим. Так все и началось.
У Аркадия во рту пересохло от ужаса при одной попытке предположить, но он все же заставил себя произнести:
— Этот… этот Эйрел, он?
— Он не был одним из тех, кого я упомянул. Они с Форратьером были любовниками раньше, — пояснил Дядюшка, и то, как неприкрыто и прямо он это заявил, ошеломило Аркадия больше всего, словно удар под дых. Дядюшка погладил Аркадия по спине, успокаивающим ровным движением.
— У них все началось еще в школе. Но наш Эйрел положил конец их отношениям за много лет до того времени, о котором я тебе рассказываю — потому что для него стало невыносимо то, в чем для этого человека выражалось удовольствие. Но нам то и дело казалось, что Форратьер просто забывает, что между ними все кончено. Слова были самым жестоким и самым любимым его оружием. Так вот, он говорил о нашем Эйреле попеременно так, будто или готов сжечь его самого живьем — или сжечь весь мир, только чтобы его порадовать. И чаще всего это умещалось в одно предложение. Мы знали: что бы мы ни пережили в его руках, с Эйрелом он бы проделал в десять раз худшее, если бы только мог.
Эта мысль заставила Аркадия слабо застонать. Невыносимо. И ведь графиня сама сказала: «До того, как я познакомилась с моим мужем, его самым страстным увлечением был мужчина». Только она не говорила, что это был за мужчина и как так могло случиться, что ее муж прежде так его любил, а потом столь сильно влюбился в женщину.
— Но она же… — начал Аркадий и тут же заставил себя замолчать. В подобной беседе не место леди — хотя именно эта леди имела самое прямое отношение к этой истории.
— Да, она, — подтвердил Дядюшка с выражением умиротворенной ностальгии. — Богиня, явившаяся из глубин космоса, чтобы спасти нас, отомстить за все зло, что нам причинили, и убить чудовище в шаге от его победы, обратив ее в разгром. Она спасла нашего Эйрела из-под власти Форратьера, и он выжил, чтобы привести домой всех оставшихся в живых. За милосердие и за свирепость он ее и полюбил.
От этой женщины Аркадий сегодня спасался бегством. Но Дядюшка говорил о ней с истинной теплотой. «Она спасла нашего Эйрела». «Форратьер сделал бы с ним нечто в десять раз худшее, если бы мог».
Наверное, Дядюшка не слишком встревожится, узнав, что она раскрыла секрет Аркадия. Похоже, он понимает: графиня не та сила, которой можно противостоять.
— В любом случае, вот рассказ, которому тебе стоит верить, — добавил Дядюшка. — Никто не знает всей правды, кроме него, нее, и, быть может, капитана Иллиана — он тоже там был. Одно скажу: этот… наш Эйрел сумел выжить и спасти остальных лишь потому, что сам находился под арестом за убийство. После того, как разразилась катастрофа, об этом забыли, но мне рассказали свидетели. Так что, может статься, именно он сделал то, о чем мы все мечтали: нанес, в конце концов, ответный удар.
— Мы никогда к нему не приближались. Он держался от Форратьера как можно дальше, а когда ему не удавалось — то мы не могли предоставить ему защиту, и он был не в том положении, чтобы защитить кого-то другого. После войны он женился, жил в безопасности и казался счастливым — а затем принял должность, которая навсегда сделала его недосягаемым для нас. Но мы знали, что он перенес. И знали, что он либо убил чудовище собственными руками, либо спас женщину, это сделавшую, и привез ее сюда как раз вовремя, чтобы ради нас она срубила голову очередной бестии и положила конец мятежу.
Страница 21 из 37
