Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
Добавить в моё избранное
135 мин, 2 сек 1150
— начал было Аркадий и замялся, не в состоянии ни обвинять, ни спрашивать, ни просто доложить, как все произошло.
— Да, я говорил с ним до и после твоего собеседования. Ему было необходимо проверить детали и требовалось экспертное суждение по поводу сказанного тобой. Ты справился отлично, Аркадий. В подобных условиях ни от одного из своих людей я не потребовал бы большего. Когда капитан пришел и рассказал мне о том, что ты говорил и как держался, мне было не стыдно за то, что ты — мой человек.
Аркадий едва заметно вздрогнул от облегчения и испытал странное чувство легкости: вина за то, что он спросил, спала с него как, словно настоящее бремя.
— Спасибо, сэр — тихо проговорил он. — Я боялся разочаровать вас.
Дядюшка лишь молча, мягко провел рукой по его волосам. Разумеется, Аркадий понимал, что Иллиан не мог не упомянуть и про свой носовой платок. Но Дядюшка об этом говорить не станет, и Аркадий — тоже. Прикосновение все сказало за обоих. Аркадий положил ладонь ему на ногу — «да, я понял».
— Но это не то, о чем ты захотел поговорить со мною сегодня вечером, так? Что-то случилось с тобою прямо сегодня.
Аркадий тысячу раз пытался подобрать нужные слова. Слишком многое условия клятвы делали непроизносимым табу. Он не должен упоминать имен и намекать, что собирался сделать нечто запретное. Он сможет найти способ вымолить разрешение, если заставит Дядюшку понять — но именно этот рубеж он пока не преодолел. А еще ему нужно было признаться в том, что их секретность нарушена, но на это у него духу не хватало. Что ж, этот факт станет очевиден по ходу его рассказа.
— Я работаю с одним человеком. Вы мне его не представляли, я знаю его только по службе, но, Дядюшка, я… я не могу…
Рука Дядюшки замерла, и Аркадий под ее прикосновением тоже застыл.
— Что ж. Дай мне подумать. Я знаю, какие мужчины тебе нравятся. Интересно, кто же из сослуживцев моего Аркадия способен довести его до такой крайности?
Аркадий отвернулся, спрятал лицо, уткнувшись в бедро Дядюшки. Все это было глупо и запретно, и даже такое мягкое поддразнивание уязвляло его сейчас по-живому.
Ладонь спустилась на его загривок, потом на плечо, и слегка его встряхнула.
— Я знаю одного мужчину. Его зовут Эйрел. Полагаю, он бы тебе очень понравился, как и ты ему. И наверняка вы уже знакомы.
Аркадий запрокинул голову и вывернул шею, пытаясь поглядеть Дядюшке в глаза. Эйрел. Он никогда прежде не позволял себе думать о нем так. Но когда Дядюшка представлял ему кого-то, он всегда называл нового знакомого по имени.
— Все это не будет иметь для тебя смысла, пока я кое-что не объясню, — начал Дядюшка, и его улыбка была слегка печальной. — Этот Эйрел — может, сам того не зная — всегда был одним из моих людей. С тех самых пор, как мы с Тетушкой впервые заключили соглашение защищать друг друга, мы решили, что ему тоже может понадобиться наша защита. И всегда считали, что обязаны ему такой же верностью, как и любому другому.
Это было точно волшебная сказка, точно невозможный, колдовской подарок на Зимнепраздник — хотя до зимы оставалось еще далеко. Чудо, достойное баллады, когда тайный ухажер оказывается почтенным женихом.
— Сэр… я не… Вы правы, я не понимаю.
— Ты молод. Думаю, ты даже не задавался вопросом, как я стал для вас Дядюшкой, так? Как мы пришли к созданию этой организации и почему. Тебе вполне хватало того, что все устроено именно так. Быть человеком, подобным нам с тобой, на Барраяре опасно, так что, разумеется, мы собрались вместе, чтобы защитить себя и других.
Аркадий кивнул и настроился выслушать длинную историю, которую Дядюшка явно собрался ему рассказать.
— В прежние времена нам грозила еще одна опасность, пострашнее, чем преследование закона. Двадцать восемь лет назад я служил лейтенантом под началом Джеса Форратьера.
Едва Аркадий подумал, почему это Дядюшка не прибавил к фамилии Форратьера ни положенного титула, ни чина, как тот явно подчеркнул оскорбление, сплюнув в камин, чтобы очистить рот от звуков самого этого имени.
— Я слышал о нем, — вставил Аркадий. — Слышал, что…
— Возьми худшее, что ты слышал, и умножь на три, — твердо поправил его Дядюшка. — Форратьер был подлец и учуять в человеке слабость мог с противоположной палубы крейсера. Он использовал мою природу против меня самого, пока я не ощутил себя таким же чудовищем, каким был он сам. А, может, именно таким я и стал бы, если бы мне не посчастливилось встретить Алешу.
Аркадий даже не пытался мысленно заполнить лакуны в его рассказе. Его неожиданно захватила мысль о том, как часто Дядюшка расспрашивал его, как с ним обращались мужчины, и заверял, что если что-то в их поведении Аркадию не понравится — он вправе сказать «нет», даже ему самому. Он заговорил об этом с Аркадием в первый раз девять лет назад, когда тот впервые пришел к нему по личному делу.
— Да, я говорил с ним до и после твоего собеседования. Ему было необходимо проверить детали и требовалось экспертное суждение по поводу сказанного тобой. Ты справился отлично, Аркадий. В подобных условиях ни от одного из своих людей я не потребовал бы большего. Когда капитан пришел и рассказал мне о том, что ты говорил и как держался, мне было не стыдно за то, что ты — мой человек.
Аркадий едва заметно вздрогнул от облегчения и испытал странное чувство легкости: вина за то, что он спросил, спала с него как, словно настоящее бремя.
— Спасибо, сэр — тихо проговорил он. — Я боялся разочаровать вас.
Дядюшка лишь молча, мягко провел рукой по его волосам. Разумеется, Аркадий понимал, что Иллиан не мог не упомянуть и про свой носовой платок. Но Дядюшка об этом говорить не станет, и Аркадий — тоже. Прикосновение все сказало за обоих. Аркадий положил ладонь ему на ногу — «да, я понял».
— Но это не то, о чем ты захотел поговорить со мною сегодня вечером, так? Что-то случилось с тобою прямо сегодня.
Аркадий тысячу раз пытался подобрать нужные слова. Слишком многое условия клятвы делали непроизносимым табу. Он не должен упоминать имен и намекать, что собирался сделать нечто запретное. Он сможет найти способ вымолить разрешение, если заставит Дядюшку понять — но именно этот рубеж он пока не преодолел. А еще ему нужно было признаться в том, что их секретность нарушена, но на это у него духу не хватало. Что ж, этот факт станет очевиден по ходу его рассказа.
— Я работаю с одним человеком. Вы мне его не представляли, я знаю его только по службе, но, Дядюшка, я… я не могу…
Рука Дядюшки замерла, и Аркадий под ее прикосновением тоже застыл.
— Что ж. Дай мне подумать. Я знаю, какие мужчины тебе нравятся. Интересно, кто же из сослуживцев моего Аркадия способен довести его до такой крайности?
Аркадий отвернулся, спрятал лицо, уткнувшись в бедро Дядюшки. Все это было глупо и запретно, и даже такое мягкое поддразнивание уязвляло его сейчас по-живому.
Ладонь спустилась на его загривок, потом на плечо, и слегка его встряхнула.
— Я знаю одного мужчину. Его зовут Эйрел. Полагаю, он бы тебе очень понравился, как и ты ему. И наверняка вы уже знакомы.
Аркадий запрокинул голову и вывернул шею, пытаясь поглядеть Дядюшке в глаза. Эйрел. Он никогда прежде не позволял себе думать о нем так. Но когда Дядюшка представлял ему кого-то, он всегда называл нового знакомого по имени.
— Все это не будет иметь для тебя смысла, пока я кое-что не объясню, — начал Дядюшка, и его улыбка была слегка печальной. — Этот Эйрел — может, сам того не зная — всегда был одним из моих людей. С тех самых пор, как мы с Тетушкой впервые заключили соглашение защищать друг друга, мы решили, что ему тоже может понадобиться наша защита. И всегда считали, что обязаны ему такой же верностью, как и любому другому.
Это было точно волшебная сказка, точно невозможный, колдовской подарок на Зимнепраздник — хотя до зимы оставалось еще далеко. Чудо, достойное баллады, когда тайный ухажер оказывается почтенным женихом.
— Сэр… я не… Вы правы, я не понимаю.
— Ты молод. Думаю, ты даже не задавался вопросом, как я стал для вас Дядюшкой, так? Как мы пришли к созданию этой организации и почему. Тебе вполне хватало того, что все устроено именно так. Быть человеком, подобным нам с тобой, на Барраяре опасно, так что, разумеется, мы собрались вместе, чтобы защитить себя и других.
Аркадий кивнул и настроился выслушать длинную историю, которую Дядюшка явно собрался ему рассказать.
— В прежние времена нам грозила еще одна опасность, пострашнее, чем преследование закона. Двадцать восемь лет назад я служил лейтенантом под началом Джеса Форратьера.
Едва Аркадий подумал, почему это Дядюшка не прибавил к фамилии Форратьера ни положенного титула, ни чина, как тот явно подчеркнул оскорбление, сплюнув в камин, чтобы очистить рот от звуков самого этого имени.
— Я слышал о нем, — вставил Аркадий. — Слышал, что…
— Возьми худшее, что ты слышал, и умножь на три, — твердо поправил его Дядюшка. — Форратьер был подлец и учуять в человеке слабость мог с противоположной палубы крейсера. Он использовал мою природу против меня самого, пока я не ощутил себя таким же чудовищем, каким был он сам. А, может, именно таким я и стал бы, если бы мне не посчастливилось встретить Алешу.
Аркадий даже не пытался мысленно заполнить лакуны в его рассказе. Его неожиданно захватила мысль о том, как часто Дядюшка расспрашивал его, как с ним обращались мужчины, и заверял, что если что-то в их поведении Аркадию не понравится — он вправе сказать «нет», даже ему самому. Он заговорил об этом с Аркадием в первый раз девять лет назад, когда тот впервые пришел к нему по личному делу.
Страница 20 из 37
