Все, что в силах сохранить

Нет, сейчас ничего срочного нет, а звонки займут у Форкосигана время как минимум до обеда. Ждать было частью работы Аркадия, и премьер-министр никогда не настаивал, чтобы время ожидания его секретарь заполнял исключительно работой или чем-то к ней относящимся.

Теперь выбор полностью за ним. Ему решать, идти в библиотеку или не идти, слушать, что скажет ему графиня, или нет. В его выборе даже притвориться, что он якобы не хочет этого, хотя, конечно, по-настоящему перестать хотеть он вряд ли сможет. Аркадий переложил папку с бумагами под мышку — вместо того, чтобы прижимать ее к груди на манер щита — и вошел в библиотеку.

Графиня сидела и читала в кресле у окна, подобрав под себя ноги, точно девочка. Солнце сияло на ее рыжих с серебром волосах. Когда Аркадий вошел, она не шевельнулась. Даже когда он предусмотрительно откашлялся, она всего лишь подняла взгляд, и на ее лице было то же нейтральное выражение, как и позавчера, на лестнице.

— Здравствуйте, лейтенант. Хотите здесь поработать? Можете занять комм-пульт, мне вы не помешаете.

Аркадий положил бумаги на ближайший столик, не отводя взгляда от графини. Она переложила книгу закладкой и закрыла, положив рядом.

— Вчера — начал Аркадий осторожно. Это начало партии он обдумывал большую часть предыдущей ночи, вместо того, чтобы, как положено, спать. — Вчера вы спросили, не буду ли я против, если вы станете называть меня по имени. Для меня это будет честью, мэм.

Графиня подняла брови и чуть улыбнулась.

— Спасибо, Аркадий. Почему бы вам не присесть, и мы спокойно поговорим.

Это «спокойно» заставило его слегка улыбнуться, но сердце забилось быстрей. Он присел с краю диванчика. Лишь когда он устроился, графиня встала со своего кресла и пересела на тот же диванчик — на другой его край, лицом к Аркадию.

— Вряд ли я смогу уговорить вас называть меня Корделией, Аркадий.

Он моргнул.

— Да, вряд ли, мэм.

Она откровенно усмехнулась.

— Что ж, может, позже. Но, возможно, мне будет легче убедить вас звать по имени Эйрела — учитывая обстоятельства и приватность разговора?

Аркадий облизнул губы и осторожно кивнул. Было так странно говорить об этом с женщиной, невероятно страшно — с графиней, и все же… она улыбалась. И Дядюшка заверил его, что это нормально, и… и Эйрел тоже.

— Полагаю, да, мэм.

Графиня одобрительно улыбнулась, точно услышала правильный ответ.

— Аркадий. Если вы не против моего вопроса… Я вижу, что со вчерашнего дня что-то изменилось, так? Ничего, что я спрашиваю?

Аркадий кивнул. Это была безопасная тема, об этом было говорить проще. Дядюшка дал ему отчетливое разрешение и проинструктировал.

— Прошлым вечером я сходил поговорить с одним моим знакомым — это майор лорд Гектор Форгороф. Он сказал, что встречал вас пару раз. Не знаю, помните ли вы его.

Графиня наморщила лоб, вспоминая.

— Майор лорд Гектор — племянник нынешнего графа, так? Четвертый из пяти сыновей, кажется. Его старший брат — лорд Форгороф.

Аркадий кивнул, хотя был не точно уверен, сколько у Дядюшки братьев.

— Майор Форгороф, — повторила графиня. — Во время Эскобара он и его младший брат оба были капитанами. Брат погиб. Один из его старших братьев был убит во время мятежа Фордариана. Гектор сейчас в отставке, решительно аполитичен, у них с женой три дочери и младший сын — все четверо из репликатора, что говорит о том, что в этой семье здравый смысл на высоте. И… он твой друг, Аркадий?

Аркадий склонил голову и пожал плечами.

— Он… Не знаю, как бы вы это назвали, мэм. Я называю его Дядюшкой, но, разумеется, мы с ним не в родстве. Не в такого рода родстве.

Графиня медленно кивнула.

— Я хочу сказать, его все зовут Дядюшкой, все… все прочие, такие же, как я. Он нас защищает. Мы поклялись даже не глядеть на мужчин, кроме тех, с которыми нас знакомит Дядюшка, а за это он охраняет нашу безопасность. Я…

Выражение лица графини стало совершенно бесстрастным. Аркадий осекся, опустил взгляд на свои руки. Он вдруг вспомнил, как в кровь расцарапал их во время допроса под фаст-пентой, и положил ладони на колени ровно.

— Наверное, я неправильно объясняю. Дядюшка — человек, которому я абсолютно доверяю, и я никогда не сделал бы… не смог бы сделать шаг к мужчине или заговорить с ним без разрешения Дядюшки. Всех мужчин, до единого, с которыми у меня, — Аркадий заставил себя не мямлить и не делать паузу на этих словах, — … когда-либо был секс, начиная с моих шестнадцати лет, мне представлял Дядюшка. Я должен был поговорить с ним прежде, чем смогу сказать хоть слово на эту тему кому-либо другому. Он просил передать, что был бы рад переговорить с вами об этом — обо мне — если вы захотите что-то узнать.

— Значит это нечто вроде… общества сексуальной взаимопомощи, — медленно проговорила графиня.