Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
Добавить в моё избранное
135 мин, 2 сек 1154
— Вы все связаны общей клятвой хранить тайну, ради вашей же безопасности.
Аркадий быстро закивал.
— Большую часть мужчин в нашей организации я не знаю; никто из нас не знает всех, не считая Дядюшки, то есть майора Форгорофа. — Аркадий уже раньше подумал и решил, что нет необходимости приплетать сюда Тетушку и пускаться в более запутанные дальнейшие объяснения. — Это самое безопасное, чтобы не предать друг друга. Даже когда меня допрашивали под фаст-пентой… — Он замялся, но графиня кивнула, не требуя объяснений.
Дядюшка, который знал все, сказал, чтобы он ей доверял, а сам Дядюшка должен был доверять капитану Иллиану, чтобы с ним работать. Капитан Иллиан говорил, что никто не будет знать, что рассказал Аркадий, но, может, это было лишь частью проверки. Премьер-министр наверняка имел право спросить и причину интересоваться.
Аркадий отодвинул эту мысль подальше и договорил почти без паузы:
— Даже если бы капитан Иллиан спросил меня их фамилии, я не знал почти никого, и знакомили меня только с теми, кто, по мнению Дядюшки, мог мне понравиться. Так что большинство своих знакомых я не могу обвинить перед законом.
— Это кажется разумным, — ответила Корделия. Судя по голосу, он только что преподнес ей некий жуткий подарок, который она обязана с благодарностями принять. — Кстати, вы мне напомнили. Аркадий, я должна вам извинения. Я действительно поступила необдуманно. Но то, что я с вами делала — увидев, как близко к сердцу вы это принимаете, и действуя на основе этой информации, не получив вашего разрешения и даже не ставя вас в известность… это хуже, чем фаст-пента. СБ хотя бы уведомила вас о том, что намерена сделать. Извините. Я была ужасно неправа.
Аркадий увидел, что роли теперь поменялись: это он сидел с ужасным зимнепраздничным подарком в руках и не знал, что ответить. Почему она извиняется сейчас, когда дело пошло на лад? Но она явно действовала из лучших побуждений.
Он наклонил голову в коротком поклоне.
— Все хорошо, мэм, учитывая, как обернулось дело. Я понял, почему меня допрашивали с фаст-пентой, когда премьер-министр пришел и предложил мне работу. А теперь я понимаю, почему так поступили вы. Вы хотели как лучше.
Казалось, графиня вот-вот пустится в спор, и Аркадий быстро переменил тему:
— Ну, мне кажется, что понимаю. Наверное, брак на Колонии Бета — совсем другое дело, чем у нас?
Она явно почувствовала облегчение; наверное, это оказалась та тема, которую она была готова обсуждать.
— Зависит от того, кто вступает в брак, но да. Люди по большей части женятся для того, чтобы вместе растить детей, а детей хотят не все. Брачного партнера можно выбирать свободно и так же свободно выбирать форму отношений: некоторые люди моногамны, но многие другие — нет, и у нас в равной степени допустима любая комбинация полов. Можно состоять в браке одновременно более чем с одним человеком, или быть в браке с кем-то одним и при этом иметь отношения вне брака. На Колонии Бета самое главное, что все в этом смысле честны со всеми.
Аркадий попытался вообразить, как можно жить, не держа это в тайне, чтобы все просто знали… И как всю вереницу мужчин, за последние девять лет побывавших в его постели, он бы знакомил с мамой. Может, их было бы не так много, не следуй он совету Дядюшки ни к кому слишком не привязываться и не позволять другим слишком привязываться к нему. Наверное, у него не было бы Дядюшки… а может, был бы лишь только он один. Аркадий мог бы называть его просто Гектором, и сказал бы, знакомя его с мамой: «Это мой… мой…»
Он покачал головой.
— Все — со всеми? Не друг с другом, не со своим супругом, а именно со всеми?
Графиня кивнула и коснулась сережки, свисающей с мочки правого уха.
— На Колонии Бета большинство людей, вне зависимости от пола, носят серьги. Существует множество специальных дизайнов серег. Это все равно, что носить мундир или родовые цвета: с первого взгляда любому видно, в какого рода отношениях человек состоит. Женат, имеет партнера, одинок, желает завязать отношения или нет, ищет что-то особенное, или готов на что угодно, или вовсе ничего не хочет.
На мгновение взгляд графини стал рассеянным, ее пальцы потеребили серьгу, когда она добавила:
— Ты должен знать, что и на Бете есть люди, злоупотребляющие этой системой. Есть такие, которые стараются извратить любые отношения, хотя могут изначально выбирать то, что им хочется. Но целью всей этой системы является честность, и по большому счету она никому не может принести вреда.
Аркадий потрогал мочку собственного уха, пытаясь вообразить, как он идет по улице и несет на себе метку, объявляющую всему миру, кто он есть. Постарался представить, как то же самое делает премьер-министр, и тут мозг у него окончательно спекся в кашу.
— Но мы на Барраяре, и здесь естественными являются совсем другие вещи, — торопливо добавила графиня, должно быть, прочитав что-то по его лицу.
Аркадий быстро закивал.
— Большую часть мужчин в нашей организации я не знаю; никто из нас не знает всех, не считая Дядюшки, то есть майора Форгорофа. — Аркадий уже раньше подумал и решил, что нет необходимости приплетать сюда Тетушку и пускаться в более запутанные дальнейшие объяснения. — Это самое безопасное, чтобы не предать друг друга. Даже когда меня допрашивали под фаст-пентой… — Он замялся, но графиня кивнула, не требуя объяснений.
Дядюшка, который знал все, сказал, чтобы он ей доверял, а сам Дядюшка должен был доверять капитану Иллиану, чтобы с ним работать. Капитан Иллиан говорил, что никто не будет знать, что рассказал Аркадий, но, может, это было лишь частью проверки. Премьер-министр наверняка имел право спросить и причину интересоваться.
Аркадий отодвинул эту мысль подальше и договорил почти без паузы:
— Даже если бы капитан Иллиан спросил меня их фамилии, я не знал почти никого, и знакомили меня только с теми, кто, по мнению Дядюшки, мог мне понравиться. Так что большинство своих знакомых я не могу обвинить перед законом.
— Это кажется разумным, — ответила Корделия. Судя по голосу, он только что преподнес ей некий жуткий подарок, который она обязана с благодарностями принять. — Кстати, вы мне напомнили. Аркадий, я должна вам извинения. Я действительно поступила необдуманно. Но то, что я с вами делала — увидев, как близко к сердцу вы это принимаете, и действуя на основе этой информации, не получив вашего разрешения и даже не ставя вас в известность… это хуже, чем фаст-пента. СБ хотя бы уведомила вас о том, что намерена сделать. Извините. Я была ужасно неправа.
Аркадий увидел, что роли теперь поменялись: это он сидел с ужасным зимнепраздничным подарком в руках и не знал, что ответить. Почему она извиняется сейчас, когда дело пошло на лад? Но она явно действовала из лучших побуждений.
Он наклонил голову в коротком поклоне.
— Все хорошо, мэм, учитывая, как обернулось дело. Я понял, почему меня допрашивали с фаст-пентой, когда премьер-министр пришел и предложил мне работу. А теперь я понимаю, почему так поступили вы. Вы хотели как лучше.
Казалось, графиня вот-вот пустится в спор, и Аркадий быстро переменил тему:
— Ну, мне кажется, что понимаю. Наверное, брак на Колонии Бета — совсем другое дело, чем у нас?
Она явно почувствовала облегчение; наверное, это оказалась та тема, которую она была готова обсуждать.
— Зависит от того, кто вступает в брак, но да. Люди по большей части женятся для того, чтобы вместе растить детей, а детей хотят не все. Брачного партнера можно выбирать свободно и так же свободно выбирать форму отношений: некоторые люди моногамны, но многие другие — нет, и у нас в равной степени допустима любая комбинация полов. Можно состоять в браке одновременно более чем с одним человеком, или быть в браке с кем-то одним и при этом иметь отношения вне брака. На Колонии Бета самое главное, что все в этом смысле честны со всеми.
Аркадий попытался вообразить, как можно жить, не держа это в тайне, чтобы все просто знали… И как всю вереницу мужчин, за последние девять лет побывавших в его постели, он бы знакомил с мамой. Может, их было бы не так много, не следуй он совету Дядюшки ни к кому слишком не привязываться и не позволять другим слишком привязываться к нему. Наверное, у него не было бы Дядюшки… а может, был бы лишь только он один. Аркадий мог бы называть его просто Гектором, и сказал бы, знакомя его с мамой: «Это мой… мой…»
Он покачал головой.
— Все — со всеми? Не друг с другом, не со своим супругом, а именно со всеми?
Графиня кивнула и коснулась сережки, свисающей с мочки правого уха.
— На Колонии Бета большинство людей, вне зависимости от пола, носят серьги. Существует множество специальных дизайнов серег. Это все равно, что носить мундир или родовые цвета: с первого взгляда любому видно, в какого рода отношениях человек состоит. Женат, имеет партнера, одинок, желает завязать отношения или нет, ищет что-то особенное, или готов на что угодно, или вовсе ничего не хочет.
На мгновение взгляд графини стал рассеянным, ее пальцы потеребили серьгу, когда она добавила:
— Ты должен знать, что и на Бете есть люди, злоупотребляющие этой системой. Есть такие, которые стараются извратить любые отношения, хотя могут изначально выбирать то, что им хочется. Но целью всей этой системы является честность, и по большому счету она никому не может принести вреда.
Аркадий потрогал мочку собственного уха, пытаясь вообразить, как он идет по улице и несет на себе метку, объявляющую всему миру, кто он есть. Постарался представить, как то же самое делает премьер-министр, и тут мозг у него окончательно спекся в кашу.
— Но мы на Барраяре, и здесь естественными являются совсем другие вещи, — торопливо добавила графиня, должно быть, прочитав что-то по его лицу.
Страница 24 из 37
