Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
Добавить в моё избранное
135 мин, 2 сек 1161
— Погоди. Что ты там нашел в ящике?
Аркадий рассмеялся — наверное, в равной степени от волнения и радости, подумал Эйрел. Он убрал руку с его члена — наверняка ради чего-то еще более приятного, поэтому Эйрел прикусил губу, сдерживая недовольный возглас — и потянулся к ящику прикроватного столика, чуть не ложась при этом к Эйрелу на колени. Когда эйреловская ладонь легла на его совершенной формы задницу, Аркадий подал бедрами и, обернувшись, продемонстрировал ему улыбку от уха до уха:
— У тебя всегда есть возможность все переиграть.
Эйрел улыбнулся, стиснул пальцы и перегнулся через плечо Аркадия посмотреть. Он обратил внимание, что еще до его прихода тот выложил на прикроватный столик содержимое своих карманов. Теперь две отдельные группы ручек и стилусов лежали аккуратными рядами, под правильным углом друг к другу. Этого запаса хватило бы, чтобы вооружить пишущими принадлежностями целый взвод — если, конечно, все они были именно то, чем выглядели.
Аркадий выгреб из ящика пригоршню пузырьков и пакетиков и перекатился на бок, показывая их Эйрелу. Тот узнал их с первого взгляда — как и штуки похитрее в глубине ящика. Его капитан оказалась неплохим снабженцем.
Эйрел хмыкнул и взял одну упаковку у него из руки.
— Полагаю, вот все, что нам сейчас потребуется — если ты не чувствуешь в себе особой изобретательности.
Аркадий повернулся и вывалил остатки обратно в ящик. Закрывая его и отвернувшись от Эйрела, он прибавил:
— Может, в следующий раз?
Эйрел бросил флакончик на постель, чтобы обнять Аркадия обеими руками и крепко прижать к себе. Целуя его в затылок, он тихо пообещал:
— В следующий раз. Обязательно.
Аркадий извернулся в его хватке, окатил сияющим взглядом и, вцепившись в плечи, подтянулся для нового поцелуя. Потом его губы скользнули по щеке, по линии челюсти; наконец они оба просто стиснули друг друга в объятиях, и Аркадий прижался губами к его шее.
«Завтра у меня не будет возможности поцеловать тебя в любой момент, едва я взгляну тебе в глаза», подумал Эйрел и стиснул его еще крепче. Тот так же сжал объятия, потом отпустил и снова вывернулся. Его напряженный член прижимался к боку Эйрела. Аркадий положил ладонь ему на бедро:
— Итак, ты сам сказал, — тихо проговорил он.
— Сказал, — согласился Эйрел, усаживаясь и прикидывая, что они смогут. Когда он в последний раз этим занимался, то и гнулся получше, чем сейчас.
Он покрутился на кровати, чтобы найти для первого раза позу поудобнее, и то и дело задевая при этом Аркадия — бедро, плечо, бок — просто потому, что был рядом и это было можно. Аркадий не остался в долгу, когда Эйрел растянулся на простыне: руки не направляли, а просто скользили по его коже, прослеживали линии шрамов, очертания ребер, позвонки.
Наконец Эйрел улегся лицом вниз, поджав одну ногу. Пока что он приподнялся, опираясь на локоть и полуобернувшись. Аркадий уже подобрал с простыни пузырек, а теперь смотрел куда-то на пару футов ниже шеи Эйрела, и физиономия у него была изумленной. Эйрел не смог сдержать смех — при одной мысли, что он еще способен привлечь чье-то внимание. Аркадий, покраснев, быстро посмотрел ему в лицо. И все же сумел усмехнуться:
— Нельзя меня винить — тут есть на что посмотреть.
— Точно, нельзя. Если, конечно, ты не намерен только лишь смотреть.
Аркадий покачал головой и вытянулся на кровати рядом с Эйрелом, покрывая его всего короткими поцелуями. «Расслабься, дай мне», — тихо попросил он, и Эйрел послушно опустил голову на сложенные руки и замер в ожидании.
Аркадий целовал изгиб его плеча, ложбинку позвоночника, теплый рот отметился вдоль линии ребер, губы коснулись верха бедра. Эйрел намеренно прикрыл глаза, игнорируя строй скрытого в ручках и карандашах оружия на столике, игнорируя то, что он сейчас открыт и уязвим перед Аркадием — что, в общем-то, и было самой сутью. Он доверял Аркадию, и если это доверие не давалось легко и без раздумий, оно становилось лишь более ценным даром. Прикосновения губ ощущались все ниже, они прокладывали свой путь не слишком систематично, но уверенно, и для Эйрела не стало сюрпризом, когда он почувствовал теплоту дыхания в ложбинке между ягодиц и ощутил, как язык очертил их линию и коснулся самого отверстия.
Эйрел испустил одобрительный стон, а Аркадий что-то довольно хмыкнул и продолжил, облизывая вокруг и приникая языком внутрь со сводящей с ума медлительностью. Эйрел старательно и отчаянно старался не шевелиться. Все прочие ощущения и мысли исчезли: на свете остался только этот теплый рот и понимание, что даже это — всего лишь прелюдия. Он тяжело выдохнул, в равной степени удивленно и довольно, когда Аркадий коснулся его яиц, подхватив их в чашечку ладони прежде, чем двинуться дальше. А дальше он просунул руку под бедра Эйрела и принялся двигать ею на члене, твердом, подрагивающем — совершенно не разделяющем решимость своего хозяина хранить полную неподвижность.
Аркадий рассмеялся — наверное, в равной степени от волнения и радости, подумал Эйрел. Он убрал руку с его члена — наверняка ради чего-то еще более приятного, поэтому Эйрел прикусил губу, сдерживая недовольный возглас — и потянулся к ящику прикроватного столика, чуть не ложась при этом к Эйрелу на колени. Когда эйреловская ладонь легла на его совершенной формы задницу, Аркадий подал бедрами и, обернувшись, продемонстрировал ему улыбку от уха до уха:
— У тебя всегда есть возможность все переиграть.
Эйрел улыбнулся, стиснул пальцы и перегнулся через плечо Аркадия посмотреть. Он обратил внимание, что еще до его прихода тот выложил на прикроватный столик содержимое своих карманов. Теперь две отдельные группы ручек и стилусов лежали аккуратными рядами, под правильным углом друг к другу. Этого запаса хватило бы, чтобы вооружить пишущими принадлежностями целый взвод — если, конечно, все они были именно то, чем выглядели.
Аркадий выгреб из ящика пригоршню пузырьков и пакетиков и перекатился на бок, показывая их Эйрелу. Тот узнал их с первого взгляда — как и штуки похитрее в глубине ящика. Его капитан оказалась неплохим снабженцем.
Эйрел хмыкнул и взял одну упаковку у него из руки.
— Полагаю, вот все, что нам сейчас потребуется — если ты не чувствуешь в себе особой изобретательности.
Аркадий повернулся и вывалил остатки обратно в ящик. Закрывая его и отвернувшись от Эйрела, он прибавил:
— Может, в следующий раз?
Эйрел бросил флакончик на постель, чтобы обнять Аркадия обеими руками и крепко прижать к себе. Целуя его в затылок, он тихо пообещал:
— В следующий раз. Обязательно.
Аркадий извернулся в его хватке, окатил сияющим взглядом и, вцепившись в плечи, подтянулся для нового поцелуя. Потом его губы скользнули по щеке, по линии челюсти; наконец они оба просто стиснули друг друга в объятиях, и Аркадий прижался губами к его шее.
«Завтра у меня не будет возможности поцеловать тебя в любой момент, едва я взгляну тебе в глаза», подумал Эйрел и стиснул его еще крепче. Тот так же сжал объятия, потом отпустил и снова вывернулся. Его напряженный член прижимался к боку Эйрела. Аркадий положил ладонь ему на бедро:
— Итак, ты сам сказал, — тихо проговорил он.
— Сказал, — согласился Эйрел, усаживаясь и прикидывая, что они смогут. Когда он в последний раз этим занимался, то и гнулся получше, чем сейчас.
Он покрутился на кровати, чтобы найти для первого раза позу поудобнее, и то и дело задевая при этом Аркадия — бедро, плечо, бок — просто потому, что был рядом и это было можно. Аркадий не остался в долгу, когда Эйрел растянулся на простыне: руки не направляли, а просто скользили по его коже, прослеживали линии шрамов, очертания ребер, позвонки.
Наконец Эйрел улегся лицом вниз, поджав одну ногу. Пока что он приподнялся, опираясь на локоть и полуобернувшись. Аркадий уже подобрал с простыни пузырек, а теперь смотрел куда-то на пару футов ниже шеи Эйрела, и физиономия у него была изумленной. Эйрел не смог сдержать смех — при одной мысли, что он еще способен привлечь чье-то внимание. Аркадий, покраснев, быстро посмотрел ему в лицо. И все же сумел усмехнуться:
— Нельзя меня винить — тут есть на что посмотреть.
— Точно, нельзя. Если, конечно, ты не намерен только лишь смотреть.
Аркадий покачал головой и вытянулся на кровати рядом с Эйрелом, покрывая его всего короткими поцелуями. «Расслабься, дай мне», — тихо попросил он, и Эйрел послушно опустил голову на сложенные руки и замер в ожидании.
Аркадий целовал изгиб его плеча, ложбинку позвоночника, теплый рот отметился вдоль линии ребер, губы коснулись верха бедра. Эйрел намеренно прикрыл глаза, игнорируя строй скрытого в ручках и карандашах оружия на столике, игнорируя то, что он сейчас открыт и уязвим перед Аркадием — что, в общем-то, и было самой сутью. Он доверял Аркадию, и если это доверие не давалось легко и без раздумий, оно становилось лишь более ценным даром. Прикосновения губ ощущались все ниже, они прокладывали свой путь не слишком систематично, но уверенно, и для Эйрела не стало сюрпризом, когда он почувствовал теплоту дыхания в ложбинке между ягодиц и ощутил, как язык очертил их линию и коснулся самого отверстия.
Эйрел испустил одобрительный стон, а Аркадий что-то довольно хмыкнул и продолжил, облизывая вокруг и приникая языком внутрь со сводящей с ума медлительностью. Эйрел старательно и отчаянно старался не шевелиться. Все прочие ощущения и мысли исчезли: на свете остался только этот теплый рот и понимание, что даже это — всего лишь прелюдия. Он тяжело выдохнул, в равной степени удивленно и довольно, когда Аркадий коснулся его яиц, подхватив их в чашечку ладони прежде, чем двинуться дальше. А дальше он просунул руку под бедра Эйрела и принялся двигать ею на члене, твердом, подрагивающем — совершенно не разделяющем решимость своего хозяина хранить полную неподвижность.
Страница 31 из 37
