Фандом: Гарри Поттер. Будто завороженная, Гермиона глядела, как легко и плавно двигается Малфой, приближаясь к ней ближе и ближе. Накал языческого праздника достиг апогея: музыка, блики костров, ритуальные угощения, напитки — все вместе это опьяняло и наполняло всех почти животным безумием. А Люциус, больше не обращая внимания ни на кого из присутствующих, уже откровенно не отрывал вожделеющего взгляда от ее хрупкой точеной фигурки, так призывно просвечивающей сквозь зеленое одеяние Предвечной богини. Только что он дал понять практически всей магической Британии, что выбор сделан! Охота началась…
Добавить в моё избранное
31 мин, 6 сек 552
Она бежала, радуясь легким туфелькам без каблуков, позволяющих двигаться быстро и почти бесшумно. Мысли хаотично мелькали в голове, сменяя одна другую.
«Хорошо… Если бежать из мэнора нельзя, то можно просидеть где-нибудь в кустарнике хоть до самого утра. Да!»
Обрадовалась и тут же скривилась от бессильного разочарования — простейшее «Гоменум Ревелиум» — и он найдет ее даже в самой густой чаще…
«Но я должна спрятаться! Только бы не поддаться этому, лишающему воли, безумию. Не поддаться этому мужчине и собственному телу. Не поддаться желаниям, что пробуждает во мне Малфой…»
Гермиона бежала, почти не разбирая дороги, петляя между деревьями и надеясь, что звуки ее шагов не звучат слишком громко.
«К черту! Не собираюсь служить утехой для бывшего Пожирателя, а то, что он сексуален, как все языческие боги вместе взятые — да наплевать! Я решала в этой жизни проблемы и посложней! Разберусь и с этой…»
Гермиона остановилась на минутку, чтобы отдышаться, и наклонила голову к коленкам, глубоко вдыхая и выдыхая ночной воздух, который уже становился прохладным. Прислушалась и тут же зажмурилась от досады: ясно раздающийся хруст прошлогодних веток где-то позади отчетливо указывал на то, что Малфой по-прежнему идет за ней. Точней, уже не просто идет, а следует по пятам. Так до конца и не отдышавшись и ощущая себя загнанной ланью, она резво метнулась к огромному старому дубу, стоящему неподалеку. Прислонилась, пытаясь слиться с огромным стволом, и замерла, затаив дыхание.
Темно. Отблеск праздничных костров уже не был виден в сумраке старого парка, переходящего здесь в лес. Темнота и ночные незнакомые звуки делали мир вокруг каким-то нереальным. Почти волшебным. На секунду Гермионе показалось, что она очутилась в древности, когда люди знали других богов, а для любой женщины было счастьем отдаться на милость возжелавшего ее божества.
Едва дыша, прислушалась — шаги Люциуса раздавались все ближе. Уже скоро он появился совсем неподалеку — всего в нескольких футах, и тоже замер, настороженно вслушиваясь. Чуточку выждав, Гермиона осторожно выглянула из-за огромного ствола.
Малфой стоял почти рядом и волосы его переливались и отдавали серебром, когда на них падал загадочный свет луны. Осторожно переминаясь с ноги на ногу, она неловко оступилась, и старая сухая ветка тут же предательски хрустнула под ногой.
«Да, Господи, за что?!»
Люциус резко дернулся на раздавшийся звук, и Гермиона успела заметить, как хищно дрогнули и раздулись его ноздри. Охотник снова почуял добычу! Нет. Даже не почуял. Он уже нашел ее.
Поняв, что скрываться бесполезно, Гермиона сорвалась с места и помчалась дальше. Быстрей! Еще быстрей! За шумом собственного бега и бешено колотящегося сердца она не слышала, а лишь угадывала его широкие размашистые шаги.
«Господи! Он же… догоняет меня! Уже… почти догнал!»
Чуть не плача от досады, она увидела проблеск, мелькнувший среди деревьев, и метнулась на светлеющее пятно. Оказавшись на небольшой открытой поляне, затерявшейся посреди леса, Гермиона достала палочку и обернулась к Малфою лицом.
— Не подходи! — подрагивающим голосом крикнула она в отчаянии.
Остановившись у последних деревьев, Люциус замер и лишь глаза его казались живыми и сверкающими отблесками лунного света. Он молчал, по-прежнему не отводя от нее глаз.
— Не подходи, Люциус, не надо! — от бега голос срывался на хрип.
— Опусти палочку, Гермиона… — спокойно посоветовал Малфой, по которому ни капли не было заметно, что только что он стремительно бежал. Он стоял, не двигаясь, не пытаясь приблизиться, но что-то мощное и необъяснимое, какая-то могучая древняя сила будто исходила от него волнами, лишая ее воли и сил сопротивляться.
«Нет же! Нет…»
— Прошу тебя, не надо… Я… я — не игрушка! Оставь меня в покое.
Малфой мягко усмехнулся.
— И кто же сказал, что ты для меня игрушка?
— Люциус, отпусти меня… — ее голос дрожал сейчас так же, как палочка мелко подрагивала в вытянутой руке.
— Нет, — коротко бросил он.
— Зачем я тебе?! — Гермиона была близка к истерике.
— Ты — моя. Точней, будешь моей. Раз и навсегда, — негромко, но убежденно ответил он. — Я пожелал тебя, и я тебя возьму.
— Скорей отправишься в Ад! — разъярившись от его ответа, воскликнула Гермиона.
— А с чего ты взяла, девочка, что я не был там? — Малфой слегка повысил голос.
— Пожалуйста, уходи… — чуть не плача прошептала она. — Я не хочу причинять тебе боль. Я… не могу…
— Попробуй… — ухмыльнулся Малфой, слегка отбрасывая назад волосы и даже не пытаясь достать из наруча собственную палочку.
Мысли Гермионы метались, словно стая обезумевших корнуэльских пикси, когда она почти невнятно произнесла: «Инкарцеро».
Веревки, обвившие его тело, были тотчас сброшены легким движение плеча.
«Хорошо… Если бежать из мэнора нельзя, то можно просидеть где-нибудь в кустарнике хоть до самого утра. Да!»
Обрадовалась и тут же скривилась от бессильного разочарования — простейшее «Гоменум Ревелиум» — и он найдет ее даже в самой густой чаще…
«Но я должна спрятаться! Только бы не поддаться этому, лишающему воли, безумию. Не поддаться этому мужчине и собственному телу. Не поддаться желаниям, что пробуждает во мне Малфой…»
Гермиона бежала, почти не разбирая дороги, петляя между деревьями и надеясь, что звуки ее шагов не звучат слишком громко.
«К черту! Не собираюсь служить утехой для бывшего Пожирателя, а то, что он сексуален, как все языческие боги вместе взятые — да наплевать! Я решала в этой жизни проблемы и посложней! Разберусь и с этой…»
Гермиона остановилась на минутку, чтобы отдышаться, и наклонила голову к коленкам, глубоко вдыхая и выдыхая ночной воздух, который уже становился прохладным. Прислушалась и тут же зажмурилась от досады: ясно раздающийся хруст прошлогодних веток где-то позади отчетливо указывал на то, что Малфой по-прежнему идет за ней. Точней, уже не просто идет, а следует по пятам. Так до конца и не отдышавшись и ощущая себя загнанной ланью, она резво метнулась к огромному старому дубу, стоящему неподалеку. Прислонилась, пытаясь слиться с огромным стволом, и замерла, затаив дыхание.
Темно. Отблеск праздничных костров уже не был виден в сумраке старого парка, переходящего здесь в лес. Темнота и ночные незнакомые звуки делали мир вокруг каким-то нереальным. Почти волшебным. На секунду Гермионе показалось, что она очутилась в древности, когда люди знали других богов, а для любой женщины было счастьем отдаться на милость возжелавшего ее божества.
Едва дыша, прислушалась — шаги Люциуса раздавались все ближе. Уже скоро он появился совсем неподалеку — всего в нескольких футах, и тоже замер, настороженно вслушиваясь. Чуточку выждав, Гермиона осторожно выглянула из-за огромного ствола.
Малфой стоял почти рядом и волосы его переливались и отдавали серебром, когда на них падал загадочный свет луны. Осторожно переминаясь с ноги на ногу, она неловко оступилась, и старая сухая ветка тут же предательски хрустнула под ногой.
«Да, Господи, за что?!»
Люциус резко дернулся на раздавшийся звук, и Гермиона успела заметить, как хищно дрогнули и раздулись его ноздри. Охотник снова почуял добычу! Нет. Даже не почуял. Он уже нашел ее.
Поняв, что скрываться бесполезно, Гермиона сорвалась с места и помчалась дальше. Быстрей! Еще быстрей! За шумом собственного бега и бешено колотящегося сердца она не слышала, а лишь угадывала его широкие размашистые шаги.
«Господи! Он же… догоняет меня! Уже… почти догнал!»
Чуть не плача от досады, она увидела проблеск, мелькнувший среди деревьев, и метнулась на светлеющее пятно. Оказавшись на небольшой открытой поляне, затерявшейся посреди леса, Гермиона достала палочку и обернулась к Малфою лицом.
— Не подходи! — подрагивающим голосом крикнула она в отчаянии.
Остановившись у последних деревьев, Люциус замер и лишь глаза его казались живыми и сверкающими отблесками лунного света. Он молчал, по-прежнему не отводя от нее глаз.
— Не подходи, Люциус, не надо! — от бега голос срывался на хрип.
— Опусти палочку, Гермиона… — спокойно посоветовал Малфой, по которому ни капли не было заметно, что только что он стремительно бежал. Он стоял, не двигаясь, не пытаясь приблизиться, но что-то мощное и необъяснимое, какая-то могучая древняя сила будто исходила от него волнами, лишая ее воли и сил сопротивляться.
«Нет же! Нет…»
— Прошу тебя, не надо… Я… я — не игрушка! Оставь меня в покое.
Малфой мягко усмехнулся.
— И кто же сказал, что ты для меня игрушка?
— Люциус, отпусти меня… — ее голос дрожал сейчас так же, как палочка мелко подрагивала в вытянутой руке.
— Нет, — коротко бросил он.
— Зачем я тебе?! — Гермиона была близка к истерике.
— Ты — моя. Точней, будешь моей. Раз и навсегда, — негромко, но убежденно ответил он. — Я пожелал тебя, и я тебя возьму.
— Скорей отправишься в Ад! — разъярившись от его ответа, воскликнула Гермиона.
— А с чего ты взяла, девочка, что я не был там? — Малфой слегка повысил голос.
— Пожалуйста, уходи… — чуть не плача прошептала она. — Я не хочу причинять тебе боль. Я… не могу…
— Попробуй… — ухмыльнулся Малфой, слегка отбрасывая назад волосы и даже не пытаясь достать из наруча собственную палочку.
Мысли Гермионы метались, словно стая обезумевших корнуэльских пикси, когда она почти невнятно произнесла: «Инкарцеро».
Веревки, обвившие его тело, были тотчас сброшены легким движение плеча.
Страница 6 из 10
