Урод

Идиоты-врачи совсем не понимают. Куда им. Они не замечают ничего дальше своего носа. Они думают, я хотел убить себя. И сейчас тоже хочу. Отравиться наркотиком, перегрызть вены и разбиться об асфальт. Вот почему я вижу только потолок, в вене зудит капельница, а руки и ноги связаны. Записали в карту, что я шизофреник и суицидник, социально опасен и психически нестабилен. Понавешали ярлыков, за которыми нет никакого смысла — за которыми нет меня. Никто не видит, что яд уже внутри — ненависть медленно разъедает меня кипящей кислотой; что нет нужды прыгать из окна — я и лежа разобьюсь о жесткие прутья клетки; что я умираю внутри себя, потому что они закрыли все двери на выход. А зеркальный монстр хохочет, захлебываясь слюной.

Я должен вернуться в Лес, чтобы выжить, а для этого надо попасть в Серый Дом. Но последнее невозможно — меня заперли в психушке навечно. Таких, как я, не выпускают. Нас принудительно лечат. Смешно. Какое лекарство поможет тому, кто не болен? Электрошок? Лоботомия? Наркотик внутривенно, чтобы сделать меня тихим и безопасным? Чтобы убить меня внутри клетки, оставить лежать на этой кровати опустевший гниющий изнутри труп… Я смеюсь, и монстр щерится в ответ.

Все их лекарства и методы бесполезны. Что может меня излечить, так это шуршание травы под босыми ногами, призрачные отблески лунного света в поверхности лесного озера и плавные скользящие движения во тьме. Пронзительный вой Слепого и испуганное тявканье песьглавцев, нежное попискивание мохнатых свистунов и немигающие глаза моих сородичей-василисков. Просто верните меня в Лес! Просто разрешите мне стать собой и расстаться с кислотной ненавистью.

Я безмолвно кричу внутри своей клетки, глядя сквозь окна глаз в больничный потолок. Мое сознание бьётся на границе безумия, неистово зовя Лес.

Я прошу помощи у всех, кто сможет меня услышать. Слепой! Шакал! Кто-нибудь! Заберите меня. Верните меня домой. Табаки? Слепой…

Из отверстий окон текут слезы и застывают голубоватыми каплями камней. Мой голос хрипит, всё тише произнося просьбы о помощи. Я поднимаю руку и еле слышно стучу в стекла своей темницы, в надежде, что кто-то услышит. Кислота проедает дыры в ребрах клетки и растворяет металлические ноги-колеса. Моя душа истерзана и покрыта кровоточащими язвами, я медленно исчезаю, проваливаюсь во тьму, прощаясь и прося прощения за свою ненависть.

Я просыпаюсь в полном мраке.

Где я?

Сизый дым клубится вокруг ног. Теплый ветер расчесывает слипшиеся волосы. Воздух вкусный и до слёз родной. Я стою — стою?! — посреди дурманного поля и вижу полную луну над головой. Теперь я знаю, кто может мне помочь, и знаю, где их найти — Лес всегда приходит за теми, кто ему принадлежит.

Быстрая тень поднимается с четверенек знакомым ломанным силуэтом. На выбеленном луной лице горят серебряные впадины незрячих глаз. Звериный оскал улыбки вспарывает кожу губ, и Слепой точным движением протягивает покрытую шерстью руку в мою сторону, указывая куда-то мне за спину. Я оборачиваюсь. И натыкаюсь на внимательный взгляд.

Моя маска осыпается потрескавшейся штукатуркой, обнажая сущность дракона. Урод в панике пытается скрыться, но крошится битым стеклом, становясь пылью. Я растворяюсь бледной тенью и вытягиваюсь гибким телом с когтистыми лапами вдоль неба, устремляя свой взор Домой. Моя кожа покрыта тонкой паутиной шрамов — ожогов от собственной кислоты. Если внимательно смотреть, то можно заметить, что они образуют характерный узор — геральдические лилии. Да, это — я. Лорд и дракон.

Я смотрю в мудрые глаза Хранителя времени, мысленно обращая к нему свою просьбу. Я не отвожу взгляд.

Верни меня.

Забери меня.

Укажи мне дорогу Домой.

И я знаю, что меня слышат.

Хозяин Дома и Хранитель времени.

Белый дракон свободен от ненависти и умеет летать; у него звездно-синие глаза, острые когти и татуировки-лилии; он ходит между мирами и принадлежит Лесу. И он найдёт путь назад.