Фандом: Гарри Поттер. О детских сказках, написанных совсем не для детей, и девочке, которая их читала.
Добавить в моё избранное
16 мин, 14 сек 274
Семье Панси не было до него никакого дела — так же, как и Гринграссам. Впрочем, Темный Лорд был неглуп, понимая, что все «Священные Двадцать Восемь» никогда не пойдут за ним по-настоящему, можно только опираться на их молчаливое согласие. Это сказал матери отец, и Панси постаралась это запомнить, но осознать было выше ее сил.
Панси была среди тех, кто привлекал внимание, но она привлекала внимание Драко Малфоя. Сама не очень понимая, зачем он ей и для чего. Иногда ей удавалось стать к нему немного ближе, — на пятом курсе и потом, казалось бы, все превратилось в нечто большее, чем просто отношения одноклассников. Но Панси гладила Драко по волосам и пыталась понять, что теперь ей делать с такой неуместной близостью. Выражала восторг его перспективами стать настоящим Пожирателем Смерти — и вспоминала слова отца. Что-то там кричала и делала на Битве за Хогвартс, ужасаясь, зачем она это делает и кричит и что она вообще забыла в этом аду из чужой боли, чужой крови и чужой войны. «Драко Малфоя», — сказала бы она, если бы ее хоть кто-нибудь спросил, но сомневалась, что этот кто-то бы ей поверил. В том числе и сам Драко Малфой.
А потом все закончилось, и уже насовсем.
Позади остался Хогвартс, разрушенный, израненный, убитые и искалеченные люди, хаос заклинаний, торжество смерти, торжество жизни и стечение обстоятельств, потому что, несмотря на официальную прессу, мало кто верил в какое-то там Пророчество и силу мальчишки победить одного из сильнейших магов столетия. Впереди были годы разоблачений, скандалов, интриг, слез, разорений, заключения, бегства, справедливости, как ее кто понимал.
Семью Паркинсон это все миновало.
Отец оказался прав.
Жизнь раскидала друзей и приятелей Панси — кого в Адский огонь, кого в Азкабан, кого в вечное услужение министерству и вечный попрек, кого в неизвестность. Время шло, мир залечивал раны, и Панси грустно усмехалась, видя, как отворачивается от колдокамер «Пророка» униженный собственной матерью Драко Малфой. Панси испытывала к нему теперь не более, чем смешанное с жалостью презрение, но почему-то думала, что нужна ему. При этом у нее не то чтобы не хватало сил или смелости, скорее желания встретиться с ним. Что бы она ему сказала?«Привет, Драко, давно не виделись»?
Все-таки это не она была нужна кому-то, а кто-то нужен был ей. И однажды она решилась, просто положилась на случай и на то, как сложится ситуация.
Маггловскую одежду Панси носить не умела, чувствовала себя в ней неловко и опускала взгляд: ей постоянно казалось, что магглы над ней втихаря смеются. Палочку приходилось прятать в непонятной сумочке — глупым атрибутом глупых маггл. Метро пугало Панси, пугала толпа, но министерство ограничило для волшебников аппарацию — магглы развивали свой мир слишком быстро, Статут становилось соблюдать все сложнее, и за каждый случай выезда штатных обливиэйторов на неосторожного мага налагался огромный штраф, а попытка сокрытия каралась еще строже. Панси не знала, как она доберется до Малфой-мэнора, по слухам, почти разоренного — сначала бандой обезумевших Пожирателей, потом — непомерными штрафами. Но она упорно отказывалась думать о том, чтобы вернуться, потому что искушение было чересчур велико.
Она даже не сразу поняла, что обращаются к ней. И тем более не узнала очаровательную блондиночку-магглу, схватившую ее за руку, и была уже готова неуклюже достать из сумочки палочку…
— Я же Астория, Астория Гринграсс! Ты меня не узнала?
Злая принцесса из сказки, вспомнила Панси, доверчивая злая принцесса.
— Извини, я немного спешу, — пробормотала Панси, стараясь высвободиться. Случай, на который она рассчитывала, не должен был выглядеть именно так.
Астория отпустила ее, смеясь, не обращая внимания на магглов.
— Ты такая смешная, — заявила она, — всегда была смешная. Бука. Я помню, как хотела поговорить с тобой, а ты смотрела на меня даже сердитей, чем Дафна.
— Я? — оторопела Панси.
— Ты, ты! — Астория просто светилась, удивительный лучик, искорка среди безысходности и мрачности, в которых погрязла Панси. — Пойдем!
Она потащила Панси к выходу из грохочущего подземелья. Панси должна была бы привыкнуть за столько лет учебы в школе находиться глубоко под землей, но нет, ей постоянно казалось, что эта толща земли сейчас обвалится и разбавит ее. Наверное, так ей мстил преданный ею Хогвартс и оскорбленный ей Салазар Слизерин, вот только за что? За глупость? За то, что поддержала пронырливого полукровку?
Астория ловко бежала между спешившими магглами, смеясь и не выпуская руки Панси. И почему-то хотелось довериться ей хотя бы в том незначительном, что она могла сейчас сделать — вытащить Панси. Пусть и из маггловского металлического и каменного чистилища.
На улице бушевала весна. Панси словно впервые увидела ее, не побоявшись посмотреть вокруг. И магглы были тоже совсем не страшными…
Панси была среди тех, кто привлекал внимание, но она привлекала внимание Драко Малфоя. Сама не очень понимая, зачем он ей и для чего. Иногда ей удавалось стать к нему немного ближе, — на пятом курсе и потом, казалось бы, все превратилось в нечто большее, чем просто отношения одноклассников. Но Панси гладила Драко по волосам и пыталась понять, что теперь ей делать с такой неуместной близостью. Выражала восторг его перспективами стать настоящим Пожирателем Смерти — и вспоминала слова отца. Что-то там кричала и делала на Битве за Хогвартс, ужасаясь, зачем она это делает и кричит и что она вообще забыла в этом аду из чужой боли, чужой крови и чужой войны. «Драко Малфоя», — сказала бы она, если бы ее хоть кто-нибудь спросил, но сомневалась, что этот кто-то бы ей поверил. В том числе и сам Драко Малфой.
А потом все закончилось, и уже насовсем.
Позади остался Хогвартс, разрушенный, израненный, убитые и искалеченные люди, хаос заклинаний, торжество смерти, торжество жизни и стечение обстоятельств, потому что, несмотря на официальную прессу, мало кто верил в какое-то там Пророчество и силу мальчишки победить одного из сильнейших магов столетия. Впереди были годы разоблачений, скандалов, интриг, слез, разорений, заключения, бегства, справедливости, как ее кто понимал.
Семью Паркинсон это все миновало.
Отец оказался прав.
Жизнь раскидала друзей и приятелей Панси — кого в Адский огонь, кого в Азкабан, кого в вечное услужение министерству и вечный попрек, кого в неизвестность. Время шло, мир залечивал раны, и Панси грустно усмехалась, видя, как отворачивается от колдокамер «Пророка» униженный собственной матерью Драко Малфой. Панси испытывала к нему теперь не более, чем смешанное с жалостью презрение, но почему-то думала, что нужна ему. При этом у нее не то чтобы не хватало сил или смелости, скорее желания встретиться с ним. Что бы она ему сказала?«Привет, Драко, давно не виделись»?
Все-таки это не она была нужна кому-то, а кто-то нужен был ей. И однажды она решилась, просто положилась на случай и на то, как сложится ситуация.
Маггловскую одежду Панси носить не умела, чувствовала себя в ней неловко и опускала взгляд: ей постоянно казалось, что магглы над ней втихаря смеются. Палочку приходилось прятать в непонятной сумочке — глупым атрибутом глупых маггл. Метро пугало Панси, пугала толпа, но министерство ограничило для волшебников аппарацию — магглы развивали свой мир слишком быстро, Статут становилось соблюдать все сложнее, и за каждый случай выезда штатных обливиэйторов на неосторожного мага налагался огромный штраф, а попытка сокрытия каралась еще строже. Панси не знала, как она доберется до Малфой-мэнора, по слухам, почти разоренного — сначала бандой обезумевших Пожирателей, потом — непомерными штрафами. Но она упорно отказывалась думать о том, чтобы вернуться, потому что искушение было чересчур велико.
Она даже не сразу поняла, что обращаются к ней. И тем более не узнала очаровательную блондиночку-магглу, схватившую ее за руку, и была уже готова неуклюже достать из сумочки палочку…
— Я же Астория, Астория Гринграсс! Ты меня не узнала?
Злая принцесса из сказки, вспомнила Панси, доверчивая злая принцесса.
— Извини, я немного спешу, — пробормотала Панси, стараясь высвободиться. Случай, на который она рассчитывала, не должен был выглядеть именно так.
Астория отпустила ее, смеясь, не обращая внимания на магглов.
— Ты такая смешная, — заявила она, — всегда была смешная. Бука. Я помню, как хотела поговорить с тобой, а ты смотрела на меня даже сердитей, чем Дафна.
— Я? — оторопела Панси.
— Ты, ты! — Астория просто светилась, удивительный лучик, искорка среди безысходности и мрачности, в которых погрязла Панси. — Пойдем!
Она потащила Панси к выходу из грохочущего подземелья. Панси должна была бы привыкнуть за столько лет учебы в школе находиться глубоко под землей, но нет, ей постоянно казалось, что эта толща земли сейчас обвалится и разбавит ее. Наверное, так ей мстил преданный ею Хогвартс и оскорбленный ей Салазар Слизерин, вот только за что? За глупость? За то, что поддержала пронырливого полукровку?
Астория ловко бежала между спешившими магглами, смеясь и не выпуская руки Панси. И почему-то хотелось довериться ей хотя бы в том незначительном, что она могла сейчас сделать — вытащить Панси. Пусть и из маггловского металлического и каменного чистилища.
На улице бушевала весна. Панси словно впервые увидела ее, не побоявшись посмотреть вокруг. И магглы были тоже совсем не страшными…
Страница 3 из 5
