Фандом: Гарри Поттер. О детских сказках, написанных совсем не для детей, и девочке, которая их читала.
Добавить в моё избранное
16 мин, 14 сек 273
— Мне плохо, — прошептала Панси. — Мне больно.
— Да не строй ты из себя неженку! — Дафна разозлилась уже вконец. — Думаешь, я побегу докладывать Малфою, как ты тут стонала и охала? Ах, как он обеспокоится! Бедняжечка, да тебя в карету можно запрягать.
Панси сжалась уже не только от спазмов. Дафна была человеком опасным, и не потому, что была очень сильной ведьмой, просто потому, что никто никогда не знал, что у нее на уме. Она могла сказать кому угодно что угодно, даже, наверное, самому декану, потому профессор Снейп это словно бы чувствовал и никогда ее не трогал, даже почти не спрашивал на уроках. А еще она умела уколоть, словно невзначай ударить по самому сокровенному, да так, что человек и сам не догадывался, насколько это будет… больно. Всегда одна, всегда в своем непонятном мире, холодная, кривящая губы Дафна, откроет хорошенький ротик и пребольно ужалит. И сразу спрячется в камнях.
Змея.
Панси взглянула на Асторию, размышляя, похожи ли они с сестрой, а та безмятежно спала. Вспыхнул свет, поезд дернулся и поехал, Дафна, морщась, убрала палочку, а Астория сонно открыла глаза, посмотрела на сестру, вцепившуюся в книгу, и, поняв, что дорога еще не подошла к концу, вздохнула, увидела Панси, обрадовано улеглась головой к ней на колени, не спрашивая разрешения и согласия, и засопела.
Панси какое-то время раздумывала, не согнать ли маленькую нахалку. Потом ее накрыла странная, незнакомая ранее щемящая нежность, почти до слез, и она немного позавидовала Дафне. Боль и тоска ушли, сменившись потаенной гордостью и чувством собственной значимости и силы.
Панси осторожно прикрыла Асторию своей школьной мантией, опасливо покосившись на Дафну. Та спокойно дочитала книгу, убрала ее в сумку, разбудила Асторию и велела ей переодеться. Голос у Дафны, хотя она и обращалась к сестре с несвойственной ей теплотой, был такой, что ослушаться не посмела бы даже Панси.
Первокурсников сразу забрал огромный Хагрид. Драко, Винсент и Грегори — хотя двое последних были молчунами похлеще Дафны — рассказывали о дементоре и о том, что Поттер — вот умора! — хлопнулся в обморок. Дафна кривила бледные губы и, если бы могла, выкинула их всех троих из кареты, — а Панси все вспоминала малышку, свернувшуюся у нее на коленях. Панси ничего не знала о дементорах кроме того, что эти существа лишают радости и могут даже убить, и не могла увязать состояние собственной растерянности и страха, ощущение спящей в ее объятиях малышки и нечто, не имеющее названия — хватающее за горло до слез и придающее сил разорвать кого угодно, кто осмелится приблизиться к доверившемуся ей беззащитному существу.
Шляпа вынесла свой вердикт, по Большому залу уже гуляли слухи о дементорах возле Хогвартса и беглом преступнике — правой руке самого Темного Лорда, эти известия дополнились двумя новыми — странными, право слово — преподавателями, но больше всего смущал и настораживал Драко и небрежно брошенные Дафной слова… а малышка Гринграсс уже вовсю общалась со сверстниками, Панси ей уже не была нужна, а самой Панси стоило подумать о чем-то более важном…
… Наступали темные времена.
Панси было не до всех этих странных и совершенно ненужных ей в жизни событий. Дафна давно уже забыла, что сказала в купе, если Дафна вообще когда-либо хоть что-то забывала, а Панси не могла об этом не думать. Собственно, ну кто такой Драко Малфой? Одноклассник, допустим, не беден, из хорошей семьи. Но на их факультете таких было много. И Панси не то чтобы было до него какое-то дело, по крайней мере до того, как об этом там бессовестно объявила Дафна… но ей стало не по себе. Ей показалось, что что-то надо менять. И, когда на Драко так удачно напал гиппогриф, Панси перепугалась. До слез. И сама себе удивилась: ну не умрет же он, в самом деле. Подумаешь, порез на руке, на квиддиче можно было пострадать гораздо хуже. Но Панси побежала в Больничное крыло, потом…
— Как рука, Драко? — спросила Панси, надеясь, что прозвучало не слишком манерно. — Болит?
— Болит, — так же притворно скривился Драко и подмигнул за спиной Панси кому-то — наверное, Крэббу и Гойлу. Панси похолодела: он вряд ли разыгрывал этот спектакль перед кем-то еще, потому что все гриффиндорцы были озабочены предстоящим зельеварением, а не здоровьем Драко Малфоя. Студенты Слизерина и так уже знали, что было куда больше истерики, чем крови.
— Садитесь скорее, — как бы между прочим сказал профессор Снейп, и Панси стало понятно — он тоже что-то понял…
Нет, такая роль Панси не шла.
— Эй, Поттер! — завизжала Панси, завидев того в дверях. — Поттер! Оглянись! Сзади тебя дементоры! У-у-у-у-у!
Но и это прошло впустую. Только что всех насмешил сам Драко, а она, Панси… глупо покривлялась, только и всего.
Потом потянулись потянулись странные, иногда действительно страшные года.
Турнир Трех Волшебников, смерть одного из учеников. Возвращение Темного Лорда.
— Да не строй ты из себя неженку! — Дафна разозлилась уже вконец. — Думаешь, я побегу докладывать Малфою, как ты тут стонала и охала? Ах, как он обеспокоится! Бедняжечка, да тебя в карету можно запрягать.
Панси сжалась уже не только от спазмов. Дафна была человеком опасным, и не потому, что была очень сильной ведьмой, просто потому, что никто никогда не знал, что у нее на уме. Она могла сказать кому угодно что угодно, даже, наверное, самому декану, потому профессор Снейп это словно бы чувствовал и никогда ее не трогал, даже почти не спрашивал на уроках. А еще она умела уколоть, словно невзначай ударить по самому сокровенному, да так, что человек и сам не догадывался, насколько это будет… больно. Всегда одна, всегда в своем непонятном мире, холодная, кривящая губы Дафна, откроет хорошенький ротик и пребольно ужалит. И сразу спрячется в камнях.
Змея.
Панси взглянула на Асторию, размышляя, похожи ли они с сестрой, а та безмятежно спала. Вспыхнул свет, поезд дернулся и поехал, Дафна, морщась, убрала палочку, а Астория сонно открыла глаза, посмотрела на сестру, вцепившуюся в книгу, и, поняв, что дорога еще не подошла к концу, вздохнула, увидела Панси, обрадовано улеглась головой к ней на колени, не спрашивая разрешения и согласия, и засопела.
Панси какое-то время раздумывала, не согнать ли маленькую нахалку. Потом ее накрыла странная, незнакомая ранее щемящая нежность, почти до слез, и она немного позавидовала Дафне. Боль и тоска ушли, сменившись потаенной гордостью и чувством собственной значимости и силы.
Панси осторожно прикрыла Асторию своей школьной мантией, опасливо покосившись на Дафну. Та спокойно дочитала книгу, убрала ее в сумку, разбудила Асторию и велела ей переодеться. Голос у Дафны, хотя она и обращалась к сестре с несвойственной ей теплотой, был такой, что ослушаться не посмела бы даже Панси.
Первокурсников сразу забрал огромный Хагрид. Драко, Винсент и Грегори — хотя двое последних были молчунами похлеще Дафны — рассказывали о дементоре и о том, что Поттер — вот умора! — хлопнулся в обморок. Дафна кривила бледные губы и, если бы могла, выкинула их всех троих из кареты, — а Панси все вспоминала малышку, свернувшуюся у нее на коленях. Панси ничего не знала о дементорах кроме того, что эти существа лишают радости и могут даже убить, и не могла увязать состояние собственной растерянности и страха, ощущение спящей в ее объятиях малышки и нечто, не имеющее названия — хватающее за горло до слез и придающее сил разорвать кого угодно, кто осмелится приблизиться к доверившемуся ей беззащитному существу.
Шляпа вынесла свой вердикт, по Большому залу уже гуляли слухи о дементорах возле Хогвартса и беглом преступнике — правой руке самого Темного Лорда, эти известия дополнились двумя новыми — странными, право слово — преподавателями, но больше всего смущал и настораживал Драко и небрежно брошенные Дафной слова… а малышка Гринграсс уже вовсю общалась со сверстниками, Панси ей уже не была нужна, а самой Панси стоило подумать о чем-то более важном…
… Наступали темные времена.
Панси было не до всех этих странных и совершенно ненужных ей в жизни событий. Дафна давно уже забыла, что сказала в купе, если Дафна вообще когда-либо хоть что-то забывала, а Панси не могла об этом не думать. Собственно, ну кто такой Драко Малфой? Одноклассник, допустим, не беден, из хорошей семьи. Но на их факультете таких было много. И Панси не то чтобы было до него какое-то дело, по крайней мере до того, как об этом там бессовестно объявила Дафна… но ей стало не по себе. Ей показалось, что что-то надо менять. И, когда на Драко так удачно напал гиппогриф, Панси перепугалась. До слез. И сама себе удивилась: ну не умрет же он, в самом деле. Подумаешь, порез на руке, на квиддиче можно было пострадать гораздо хуже. Но Панси побежала в Больничное крыло, потом…
— Как рука, Драко? — спросила Панси, надеясь, что прозвучало не слишком манерно. — Болит?
— Болит, — так же притворно скривился Драко и подмигнул за спиной Панси кому-то — наверное, Крэббу и Гойлу. Панси похолодела: он вряд ли разыгрывал этот спектакль перед кем-то еще, потому что все гриффиндорцы были озабочены предстоящим зельеварением, а не здоровьем Драко Малфоя. Студенты Слизерина и так уже знали, что было куда больше истерики, чем крови.
— Садитесь скорее, — как бы между прочим сказал профессор Снейп, и Панси стало понятно — он тоже что-то понял…
Нет, такая роль Панси не шла.
— Эй, Поттер! — завизжала Панси, завидев того в дверях. — Поттер! Оглянись! Сзади тебя дементоры! У-у-у-у-у!
Но и это прошло впустую. Только что всех насмешил сам Драко, а она, Панси… глупо покривлялась, только и всего.
Потом потянулись потянулись странные, иногда действительно страшные года.
Турнир Трех Волшебников, смерть одного из учеников. Возвращение Темного Лорда.
Страница 2 из 5
