Дыши!

Нет, кажется, кто-то из них все-таки не в себе.

А Грег не отвечает. Но Майкрофт уже устал ждать. Он безумно устал ждать столько лет.

— Грегори, пожалуйста… С чего ты думал, что я мог хотеть твоего ухода?

Тот вздыхает:

— С тех пор, как я вспомнил, я так и не смог решить, зачем ты со мной живешь. Потому что тебе действительно этого хочется или из чувства вины.

— Господи. — Такое Майкрофту и в голову не могло прийти. — Потому что ты мне необходим, болван! — кричит он. — Потому что я не могу без тебя!

— Я знаю, — шепчет Грег, прижимая его к себе все сильней. — Теперь знаю. И ты даже не представляешь, как я рад.

— Как давно ты знаешь правду? — спрашивает Майкрофт.

— Наверное, год.

Год. Господи. Целый огромный год. И все это время Грег продолжал жить с ним. Он не только не ушел, но и не изменил своего поведения ни на йоту. Стало только лучше. В последний год Грег еще ближе, чем в предыдущие два. Невероятно. Не может быть. Как такое может быть?

— Как это случилось?

— Знаешь, как-то очень просто. Не то чтобы я вообще хотел вспоминать, как ты понимаешь. Но в то же время чего-то словно не хватало. Я чувствовал себя не целым, что ли. Так что я надеялся, что это однажды произойдет. Не знаю, помнишь ли ты тот день. Ты меня очень долго ждал, а на меня свалилась куча трупов, и я еще сказал, что у меня телефон разрядился. На самом деле я его сам выключил, конечно, потому что мне надо было прийти в себя. В тот день психотерапевт сказала, что надо попробовать поработать с теми чувствами, которые возникают во сне, так, как будто это было на самом деле. И мы разговаривали на эту тему очень долго. И я понял, что самое страшное для меня в этом было то, что оно могло изменить происходящее между нами сейчас. И также понял, что, в общем-то, это мой выбор — поскольку это мой сон — изменится между нами что-то или не изменится. А когда я вышел от нее на набережную, меня как пыльным мешком ударило: именно так ведь все и было. Я, как идиот, полез в твои бумаги, будто не знал, чей кабинет, ты пришел, застал меня над ними, сбил с ног, а потом я пару дней вообще не мог слово со словом в башке свести, пока наконец меня не накачали какой-то херней.

И тут у Майкрофта случается срыв.

— Прости, — шепчет он, закрывая лицо руками, чувствуя, как под ними текут слезы. — Прости. Прости.

Потом убирает руки, запрокидывает голову — будто бы так Грег не увидит, засовывает костяшки пальцев в рот, не понимая, что делать, что говорить, что можно, что нельзя.

Грег перехватывает искусанную руку, тянет к себе, прикасается губами, сцеловывает кровь:

— Все в порядке, Майк. Все давно уже в порядке. Давай будем считать это несчастным случаем на производстве, а?

Майкрофт, не скрываясь, вытирает щеки. Его трясет, и Грег подает ему чай, укутывает сверху пледом. Потом все-таки срывается в кухню за очередной порцией успокоительного. Но Майкрофт его с твердостью отклоняет — завтра заседание, нельзя.

— Но почему ты ничего не сказал, когда вспомнил? — спрашивает он, когда наконец удается успокоиться и согреться.

— Эмм, — Грег на секунду отводит глаза, потом снова переводит взгляд на Майкрофта. На лице — широченная ухмылка. — Я же говорю тебе, я не мог решить, ты живешь со мной из чувства вины или потому, что я нужен. Тем более ты так часто вначале был снизу, а потом я понял, что тебе это нравится гораздо меньше, чем быть сверху. Или, по крайней мере, тебе нравится быть снизу не так часто, но ты, пока я не запротестовал, упорно занимал пассивную позицию, чтобы только сделать мне приятное. Поэтому вариант с чувством вины казался мне очень вероятным. Ну, я и подумал тогда, когда вспомнил все, если я с тобой еще подольше поживу, может, ты больше привяжешься и чувство вины заменится чем-то другим?

Все-таки Грег никогда не перестанет его удивлять. Если бы Майкрофт когда-нибудь осмелился думать на эту тему, ему бы и в голову не пришло, что Грег мог остаться с ним из-за подобных соображений. А сейчас Майкрофт не может поверить, что все кончилось. Он мучился столько лет, а весь ад кончился в одно мгновение, перечеркнутый вот этой ухмылкой.

— Ну, суди сам, — говорит Грег. — Я к тому моменту прожил с тобой пару лет. Ну, конечно, эти отвратные сны радости не добавляли, но они не могли зачеркнуть все остальное, твою заботу обо мне. Я еще помню тот день, когда ты пришел ко мне в больницу, сидел на стуле у кровати, положив зонт на колени, а я никак не мог поверить, что это ты.

— А я не мог поверить, что ты сказал: «Пожалуйста, не уходи». После всего, что…

— Я рад, что не знал, — ухмыляется Грег. — Если бы я вспомнил сразу, я действительно вряд ли бы к тебе потом подошел. Ну и, понятное дело, мне в голову не пришло бы, что ты можешь интересоваться мной. А так — я прихожу в себя в больнице, мне говорят, что меня похищали, но никто ничего толком не рассказывает, а потом появляешься ты.