Древо жизни

Вечность

Бессмертные уходят.

Создатель сотворил их такими — живущими вечно, не знающими болезней, боли, страха, печали старения, тягот, горечи расставания с близкими. Они — вечные Дети Его, глядящие на мир у своих ног чистыми глазами невинных созданий.

Века и века они живут среди людей, принимая обличья простых смертных. Их память хранит картины былого — прекрасного, не поврежденного временем и непогодой сфинкса, воздушные белоснежные храмы на берегах Эллады, споры богов и героев.

Лана тоже помнила это. Быть дельфийским оракулом было просто. Она видела не один восход цивилизаций, она знала наперед все тщеславные желания людей, все их стремления, всякое движение их мысли. Все повторялось вновь. А потому на вопрос очередного вызывающего к божественной мудрости она отвечала легко, перебирая в памяти яркие картинки — воспоминания о тех, кто уже был, жил, страдал, боролся, только тысячи лет назад…

Люди были яркими фигурками, причудливыми живыми игрушками на огромном игровом поле или красочными картинками в интересной книге, созданными рукой искусного мастера. Они суетились, воевали, строили города и прокладывали дороги, и за всем этим наблюдать было интересно и безопасно, словно за чьей-то увлекательной игрой в куклы.

Болезни, мор не касались бессмертных; а от настигающих землю опасных потрясений легко было укрыться в Чертогах Времени. Достаточно просто ускорить шаг. От горячего дыхания вулкана и пепла Помпеи, от мора египетского, от войны в горящей Трое, от гнева взбесившегося моря — отовсюду можно было спастись и наблюдать за очередным кровавым безумием людей и беспощадной стихией сверху. И тогда льющаяся кровь казалась яркими капельками драгоценных камней, поблескивающих на игрушечных фигурках, замки правителей рассыпались как пирамидки, собранные из кубиков, страшная человеческая история превращалась всего лишь в рассказанную сказку. А через века, когда затягивались шрамы на изувеченной земле и забывались павшие боги, по возвращении на землю бессмертных встречали иные, незнакомые люди, строящие другой мир.

И все повторялось сначала.

… Лана, оглянувшись назад, убедилась, что за ней никто не идет, сонная улица пустынна. Впереди девушка чувствовала портал, истонченную ткань бытия, которая разойдется от малейшего прикосновения. Люди тоже чувствуют место соприкосновения двух миров, только открыть его и пройти в Чертоги не могут. Их тянет туда, к тонкому дрожащему мареву, хотя они сами не могут объяснить себе чувство тревоги и приятного предвкушения чуда, которые охватывают их. Шаги тех, кто ходил по этой узенькой улочке, затененной буйно разросшимися ивами, всегда ускоряются, стоит им подойти поближе к крайнему домику и свернуть на протоптанную в высокой сочной траве тропинку. Рядом со старой березой на ветру качается со скрипом фонарь, пятно света мечется по дорожке. Лана ускоряет шаг, почти бежит, чуть наклоняет голову, словно готовясь к прыжку в воду, и ее светлая фигурка, мелькнув в желтом круге зачарованного света под старой березой исчезает, растворяется в ночной темноте, как будто и не было ее.

Один шаг переносит Лану в Чертоги, в космическую черноту и тишину. Ее нога ступает на старые каменные ступени, испещренные причудливыми иероглифами, насечками, буквами давно забытых алфавитов. Эти языки сотни лет мертвы, как и люди, придумавшие их. Под ногами Ланы, поднимающейся по уходящей ввысь, к звездам, лестнице скрипит золотой песок, поблекший от времени и смешавшийся с колючим и серым — каменным. Древние письмена засыпаны им, полустерты, и Лана, оглядываясь кругом, понимает: ушел еще один бессмертный.

Его время кончилось.

Бессмертные не знают страха, но сейчас Лана испытывает что-то сродни этому чувству. Какая-то тяжесть гнетет ее, она шагает осторожно и медленно, слушая, как под подошвами ее обуви скрипит Песок Времени, как он шелестит тонким змеиным языком, быстрыми мертвыми струйками ссыпаясь вниз по ступеням и разлетаясь ярко вспыхивающими крупинками в черноте космоса. Бесценный Песок Времени.

Их Времени. Ушедших бессмертных.

Она стала чаще возвращаться сюда, в Чертоги. Она знала, что ее время не начнется и не кончится без ее на то согласия. Так сказал Создатель. Но все же тревога, неведомая ей ранее, не дает спокойно наблюдать за ставшим привычным ей миром людей.

Лана боится.

… Ее восхождение закончилось на круглой каменной площадке. Та была абсолютно чиста, словно только что выметена, вылизана ветром. Ни единой золотой крупинки здесь не было, и тонкие пальцы девушки, торопливо ухватившей плавающие в звездной черноте песочные часы, напрасно ощупывали сверкающие прозрачные бока колбы. На прочной стеклянной поверхности нет ни трещинки, золотой песок надежно заключен внутри.

Создатель безмолвно появился за спиной Ланы.