В обход закономерности

В обход закономерности

Решётка тюремной камеры выглядит двояко. Для людей по ту сторону, для свободных, она служит гарантом безопасности. А для узников вроде Люциуса Малфоя — уверенностью в том, что в ближайшее время ничего хорошего им не светит. Самое печальное, что такое положение — закономерность, с которой не поспоришь.

Люциус никогда не верил в совпадения. Ему и самому не хотелось принимать это, но всё в его жизни было логично и последовательно. Если его семья оказывалась в серьёзной опасности, то виной тому становились его ошибки. И если после устранения опасности Люциус оказывался в Азкабане, новую причину искать не приходилось. Виновником был не возродившийся так некстати Тёмный Лорд и не вынесший приговор Визенгамот. А он, Люциус. Тот самый человек, который и вынужден теперь смотреть на прутья решётки со стороны проигравшего. Это просто следствие. Закономерность, которая преследовала Люциуса (и не только его) с самого детства.

Не всегда итог походил на проигрыш всухую. Так, ещё будучи школьником, Люциус выступал на квиддичном поле в позиции Защитника. Во время одной из тренировок, он тогда учился курсе на третьем, Люциус отбил бладжер, целящейся прямо к трибунам, а именно — к сидящей на одной из скамеек Нарциссе Блэк. Потом позвал её погулять у озера, покупал ей маленькие подарки в «Сладком королевстве». А дальше… Все знают, что последовало дальше. Выпуск из школы, помолвка, свадьба, появление на свет Драко. Это можно было бы назвать счастьем, если бы не финальные развод и Азкабан, изрядно подпортившие общую картину. Куда приятнее думать, что всё это «полотно судьбы» разрисовывал не сам Люциус, а кто-то другой, обладающий безграничной властью. Иногда узник мог позволить себе такие утешительные мысли.

Главный в жизни Люциуса провал тоже не мог считаться случайностью. Нужно быть идиотом, чтобы не предусмотреть, что в Отдел тайн нагрянут мракоборцы. И потерянное пророчество − это тоже не рок судьбы, а следствие цепочки ошибок. К сожалению, если днями напролёт сидишь в унылой тюремной камере, времени для самоанализа остаётся слишком много. И первым на память приходит именно что-то угнетающее, добавляющее к и без того жалкому существованию узника дополнительный оттенок сожаления.

Люциус уже уверился, что до конца жизни всё, на что он может рассчитывать, − это камера Азкабана. Достаточно закономерно, учитывая решение суда. И Гермиона Грейнджер, показавшаяся у камеры, никак не вписывалась в представление заключённого о будущем.

Она появилась по ту сторону решётки неожиданно, в сопровождении надзирателя. Обычно Люциуса и других узников провожали в специальную комнату для встреч. Там он раз в месяц беседовал с Драко, который стабильно заходил в гости и делился последними новостями: и о себе, и о магическом мире в целом… Но на сей раз всё развивалось по другому сценарию.

− Вы, возможно, самый отвратительный человек из всех, кого я знаю. И я бы ни за что не пришла сюда, если бы не видела в этом крайней необходимости. Но и вы, надеюсь, понимаете, что не имеете права отказаться от любой сделки, что я вам предложу, − проговорила свою речь Грейнджер, остановившись у двери камеры.

− Вы это репетировали, мисс? — поддел её Люциус. Слишком уж выверенными казались подобранные слова и интонации.

− Не ваше дело.

− Так что вам надо от меня?

− Не мне, а вам надо, мистер Малфой.

− Может, сойдёмся на том, что эта мифическая сделка принесёт пользу нам обоим?

− А может, вы прекратите пререкаться и выслушаете меня? — очевидно, Грейнджер уж очень хотелось диктовать правила этих «переговоров».

− Я весь внимание, − Люциус подошёл к решётке вплотную. − И не забудьте уточнить, какую именно выгоду я буду иметь от вашего предложения.

− Мне нужны деньги, наличные. Я разговаривала с вашим сыном на днях, но он сказал, что не может вести финансовые вопросы. При этом гоблины сообщают, что ваше состояние превышает состояние любого другого британского мага. Так что… Мне нужен доступ в ваш сейф, а вы за это получите более комфортные условия в тюрьме, − Грейнджер умолкла, и Люциус мысленно предположил, что эту речь она тоже репетировала.

− И вы действительно рассчитываете, что я соглашусь? Моё состояние достанется Драко и его будущей семье, без вариантов.

− Я говорю не обо всех ваших средствах, лишь о части. Предполагаю, мне потребуется четверть или чуть больше. Взамен вас переведут в другую камеру, у вас появится возможность спать на кровати и принимать душ, улучшится питание… Может, что-то ещё?

− Если я до конца жизни останусь в этих стенах (и сейчас я говорю не о конкретной камере, а о тюрьме в целом), то никакие улучшения условий меня не интересуют. Готов буду выслушать ваше предложение, если в нём будет фигурировать слово «освобождение».

− Это невозможно. Я не смогу это организовать.

− По моим сведениям, вы сейчас занимаете далеко не самый низкий пост в Министерстве.