Фандом: Гарри Поттер. Даже тот, кто смотрит на мир сквозь прутья тюремной решётки, однажды может увидеть по ту сторону нужного человека.
Добавить в моё избранное
14 мин, 42 сек 252
И если у вас действительно есть мотивация получить эти деньги и нет других источников, вы найдёте решение проблемы. Я в вас верю, мисс Грейнджер.
Когда она скрылась из виду, а потом и стук её каблуков затих, Люциус подумал, что освобождение взамен на деньги − это достаточно закономерно. За всё нужно платить, и если цена исчисляется в каких-то жалких галеонах, это только упрощает ситуацию.
Гермиона три года занимала пост в Министерстве Магии и всё это время грезила одной идеей. На разработку проекта ушёл год, на доработку − столько же, на финальную отшлифовку − шесть месяцев. А последние полгода Гермиона безуспешно пыталась найти финансирование, всюду получая отказы.
Обратиться за помощью к Гарри она не решилась, зная, что у него хоть и есть сбережения, оставшиеся ещё от родителей, но: во-первых, их всё равно не хватит, во-вторых, деньги ему и самому не помешают. Поэтому она молчала. Точнее, наоборот, без умолку болтала обо всём. Иллюзия откровенности — это когда говоришь всё, что угодно, кроме самого важного — правды. Так, Гермиона, видя Гарри каждый день (они часто сталкивались на работе), так и не сказала ему, сколько денег требуется на её новый проект и насколько жалкую его часть готово профинансировать Министерство.
− Пойми, я не имею ничего против тебя, Гермиона. И против твоего проекта − тем более. Но мы до сих пор не восстановились после войны, а ты требуешь огромные суммы! — восклицал Бруствер.
− Ты так говоришь, будто эти деньги я требую лично для себя. Это нужно магглорождённым детям и их семьям. От этого зависит будущее магического мира! — в тон ему возражала уверенная в своей правоте Гермиона. − Говоришь, мы не можем восстановиться после войны? А я считаю, что этой проблемы не возникло бы, не будь этой войны в принципе. И её удалось бы избежать, если бы маленький мальчик по имени Том Риддл воспитывался в другом окружении, если бы его способности развивали с самого раннего возраста!
Проект Гермионы предусматривал организацию дошкольного обучения для магглорождённых волшебников. Начинать предлагалось с пятилетнего возраста, и в занятиях должны были принимать участие не только дети, но и их родители-магглы. Согласно плану, с магией знакомилась вся семья, отчасти − чтобы не пугаться стихийных всплесков волшебства. И чтобы понимать, куда именно одарённое чадо отправляется на семь лет обучения, оставляя обычную школу за ненадобностью.
Гермиона слишком хорошо помнила, как волновались её родители. В первые годы − из-за того, что дочери не было так долго, что весточку от неё приносила сова, что рассказать знакомым о загадочной частной школе было никак нельзя. А в последующие годы − из-за опасности, о которой они не знали ничего толком, но инстинктивно чувствовали что-то неладное. Гермиона до сих пор была благодарна маме и папе за то, что они простили ей тот поступок с модификацией памяти. Она не без труда вернула им прежние воспоминания, но после этого они не вернулись в Англию, отдав предпочтение мягкому австралийскому климату. И теперь Гермиона заботилась уже не о них… А о своём проекте.
После долгих сомнений, она обратилась к Драко. Тот теперь тоже работал в Министерстве, но на должности пониже и в другом отделе. По слухам, которые подтвердили отчёты гоблинов, состояние Малфоев было более чем солидным. И Гермиона выдвинула Драко предложение о сотрудничестве: он должен был профинансировать её проект, а она в ответ обещала пару бонусов для его отца. Но бывший школьный враг не изменил себе и ответил категоричным отказом.
− Грейнджер, я не имею права распоряжаться семейным капиталом. Обратись напрямую к отцу, − сказал он. И добавил, усмехнувшись: − Он будет рад новому посетителю.
− Полгода тюрьмы и пожизненный домашний арест взамен оговоренной суммы, − отчеканила Гермиона.
− Три месяца, − Люциус решил поторговаться. − Свободное перемещение по всей территории поместья.
− Договорились.
− Что насчёт того, чтобы, скажем, раз в год я мог проводить двухнедельный «отпуск» в другом своём имении на Сицилии?
− Мы это рассмотрим.
Если вам кажется, что три месяца − это достаточно долгий срок, то подумайте ещё немного. И вы поймёте, что это целая вечность, особенно − если ты сидишь в тесной камере Азкабана. Ведь более комфортных условий Люциусу так и не предоставили: он не догадался добавить этот пункт в устный договор с не в меру предприимчивой Грейнджер.
Когда Люциус наконец оказался в Малфой-мэноре, большую часть дня он проводил в саду. Первые дни порывался прогуляться и до небольшого озерца, но быстро понял, что близость воды угнетает не меньше решёток. Что Северное море, что маленький водоём, который можно влёгкую переплыть — всё одно. Вода вызывала у него неприязнь как в первые дни, так и спустя месяц. Другое дело — аккуратные кусты с распустившимися цветами, ровный газон и… гости у порога?
Когда она скрылась из виду, а потом и стук её каблуков затих, Люциус подумал, что освобождение взамен на деньги − это достаточно закономерно. За всё нужно платить, и если цена исчисляется в каких-то жалких галеонах, это только упрощает ситуацию.
Гермиона три года занимала пост в Министерстве Магии и всё это время грезила одной идеей. На разработку проекта ушёл год, на доработку − столько же, на финальную отшлифовку − шесть месяцев. А последние полгода Гермиона безуспешно пыталась найти финансирование, всюду получая отказы.
Обратиться за помощью к Гарри она не решилась, зная, что у него хоть и есть сбережения, оставшиеся ещё от родителей, но: во-первых, их всё равно не хватит, во-вторых, деньги ему и самому не помешают. Поэтому она молчала. Точнее, наоборот, без умолку болтала обо всём. Иллюзия откровенности — это когда говоришь всё, что угодно, кроме самого важного — правды. Так, Гермиона, видя Гарри каждый день (они часто сталкивались на работе), так и не сказала ему, сколько денег требуется на её новый проект и насколько жалкую его часть готово профинансировать Министерство.
− Пойми, я не имею ничего против тебя, Гермиона. И против твоего проекта − тем более. Но мы до сих пор не восстановились после войны, а ты требуешь огромные суммы! — восклицал Бруствер.
− Ты так говоришь, будто эти деньги я требую лично для себя. Это нужно магглорождённым детям и их семьям. От этого зависит будущее магического мира! — в тон ему возражала уверенная в своей правоте Гермиона. − Говоришь, мы не можем восстановиться после войны? А я считаю, что этой проблемы не возникло бы, не будь этой войны в принципе. И её удалось бы избежать, если бы маленький мальчик по имени Том Риддл воспитывался в другом окружении, если бы его способности развивали с самого раннего возраста!
Проект Гермионы предусматривал организацию дошкольного обучения для магглорождённых волшебников. Начинать предлагалось с пятилетнего возраста, и в занятиях должны были принимать участие не только дети, но и их родители-магглы. Согласно плану, с магией знакомилась вся семья, отчасти − чтобы не пугаться стихийных всплесков волшебства. И чтобы понимать, куда именно одарённое чадо отправляется на семь лет обучения, оставляя обычную школу за ненадобностью.
Гермиона слишком хорошо помнила, как волновались её родители. В первые годы − из-за того, что дочери не было так долго, что весточку от неё приносила сова, что рассказать знакомым о загадочной частной школе было никак нельзя. А в последующие годы − из-за опасности, о которой они не знали ничего толком, но инстинктивно чувствовали что-то неладное. Гермиона до сих пор была благодарна маме и папе за то, что они простили ей тот поступок с модификацией памяти. Она не без труда вернула им прежние воспоминания, но после этого они не вернулись в Англию, отдав предпочтение мягкому австралийскому климату. И теперь Гермиона заботилась уже не о них… А о своём проекте.
После долгих сомнений, она обратилась к Драко. Тот теперь тоже работал в Министерстве, но на должности пониже и в другом отделе. По слухам, которые подтвердили отчёты гоблинов, состояние Малфоев было более чем солидным. И Гермиона выдвинула Драко предложение о сотрудничестве: он должен был профинансировать её проект, а она в ответ обещала пару бонусов для его отца. Но бывший школьный враг не изменил себе и ответил категоричным отказом.
− Грейнджер, я не имею права распоряжаться семейным капиталом. Обратись напрямую к отцу, − сказал он. И добавил, усмехнувшись: − Он будет рад новому посетителю.
− Полгода тюрьмы и пожизненный домашний арест взамен оговоренной суммы, − отчеканила Гермиона.
− Три месяца, − Люциус решил поторговаться. − Свободное перемещение по всей территории поместья.
− Договорились.
− Что насчёт того, чтобы, скажем, раз в год я мог проводить двухнедельный «отпуск» в другом своём имении на Сицилии?
− Мы это рассмотрим.
Если вам кажется, что три месяца − это достаточно долгий срок, то подумайте ещё немного. И вы поймёте, что это целая вечность, особенно − если ты сидишь в тесной камере Азкабана. Ведь более комфортных условий Люциусу так и не предоставили: он не догадался добавить этот пункт в устный договор с не в меру предприимчивой Грейнджер.
Когда Люциус наконец оказался в Малфой-мэноре, большую часть дня он проводил в саду. Первые дни порывался прогуляться и до небольшого озерца, но быстро понял, что близость воды угнетает не меньше решёток. Что Северное море, что маленький водоём, который можно влёгкую переплыть — всё одно. Вода вызывала у него неприязнь как в первые дни, так и спустя месяц. Другое дело — аккуратные кусты с распустившимися цветами, ровный газон и… гости у порога?
Страница 2 из 5
