Дело рыжих: Джинния

Гермиона, то, что с Роном у тебя ничего не получилось, не значит, что и остальные парни такие же… — он запнулся, пытаясь подобрать слово.

— Кретины? — подсказала Гермиона.

— Ты вот меня учишь, как себя вести, а сама?

— Что сама?

— Хоть раз уступила? Ты же знала Рона, знала, что меньше всего на свете он любит нравоучения, но все равно цеплялась к нему.

— Пожаловался, да? — хмыкнула Гермиона.

— Ну в самом деле, отвлекись ты от работы хоть на полдня.

— Не хочу, — упрямо произнесла она, складывая руки на груди.

— Я же говорю, боишься.

— Нет.

— Да.

— Нет!

— И целоваться не умеешь.

— Что? — она вскрикнула, подскакивая из кресла. Гарри широко улыбался — явно этими своими выпадами просто хотел перевести разговор с себя на Гермиону, но она не могла стерпеть, когда кто-то упрекал ее в неумении. — Что за чушь ты несешь?

— Да ладно, Гермиона, — удивленно протянул он. — Чего ты так взъелась?

— Что еще Рон наговорил тебе? — Гермиона смотрела на него сверху вниз, уперев руки в бока. — На что еще тебе жаловался этот болван?

— Ни на что, я просто пошут…

— Что я так и не научилась готовить? — перебила его она. — Что я работаю в два раза больше него?

— Гермиона, — Гарри медленно поднялся, — успокойся.

— Или что я устраиваю ему скандал каждый раз после визита его мамочки? Или может, что я занималась с ним сексом только в полной темноте?

— Хватит, — Гарри шагнул ближе к ней. — Ты уверена, что я все это должен знать?

— Что еще? — почти взвизгнула Гермиона.

Гарри протянул к ней руки, чтобы попытаться успокоить — ее вспышка напугала его, — но Гермиона резко бросилась в его сторону и, обвив руками шею, жестко впилась в его губы. Он едва устоял на ногах и по инерции сделал несколько шагов назад, больно ударившись спиной об угол камина. Во рту тут же появился металлический привкус крови — от удара Гермиона случайно укусила его. Гарри машинально хотел облизать пострадавшую губу, но коснулся языка Гермионы и замер. Он никак не ожидал, что его глупая подначка вызовет такую бурю. Видимо, его друзья наврали ему с три короба, когда сказали, что расстались по обоюдному желанию. Такой взбешенной Гарри видел Гермиону лишь раз — когда в лесу Дин к ним вернулся Рон. О том, что его сейчас целует лучшая подруга, Гарри почему-то подумал в последнюю очередь.

«Не хочу…»

Гермиона быстро разжала руки и отскочила, глядя на Гарри огромными от шока и испуга глазами. Он медленно поднял руку и стер кровь с губы, заметив, как Гермиона часто заморгала, чтобы не расплакаться. Схватив с кресла мантию, она пулей бросилась из гостиной, даже не закрыв за собой дверь.

— Стой! Куда ты? — крикнул Гарри, отлипая от камина, и поморщился от боли, ощупывая еще и пострадавшую спину. Грустно усмехнувшись, он зашел в свою комнату и достал из дорожной сумки карту Мародеров. Выручай-комнаты больше не было, и спрятаться от Карты теперь было негде. Гермиону он нашел на Астрономической башне и, отшвырнув карту, помчался следом. К счастью, его опасения за психическое состояние подруги оказались ошибочными — счеты с жизнью она сводить не собиралась, а просто сидела возле перил. Правда, тех самых, где когда-то стоял обезоруженный Дамблдор…

Гарри молча подошел и сел рядом, буквально кожей ощущая, как напряглась Гермиона, и услышал тихий всхлип.

— Я теперь стану вампиром? — негромко спросил он.

Гермиона еще раз всхлипнула и бросила на него быстрый взгляд.

— Что? — спустя минуту отозвалась она.

— Ну… укусила и убежала. Я даже не знаю, что теперь думать.

Гарри внимательно наблюдал за ней и заметил, как дрогнули уголки ее губ в мимолетной улыбке.

— Прости, — шепнула Гермиона.

Гарри обнял ее за плечи.

— За что? — хмыкнул он. — Это я идиот, ляпнул, не подумав. Может, расскажешь, что у вас с Роном все-таки случилось, что ты так…

— Взбесилась, — вздохнула Гермиона. — Ты был прав.

— Насчет чего?

— Я действительно боюсь отношений. Я знаю, как работать, знаю, как сражаться, но как жить вместе, я не знаю.

— А еще меня учила, — притворно обиженно буркнул Гарри.

— Да, ты меня не слушай больше, — улыбнулась Гермиона и посмотрела на него. Ее взгляд задержался на губе, и Гермиона протянула руку, но, уже почти коснувшись пальцами, отдернула ее. — Прости за это.

Гарри качнул головой и сглотнул. Сидеть на Астрономической башне под ярко светящей Луной сейчас казалось ему невыносимо романтичным. Губа все еще болела, напоминая, каким именно образом пострадала. Осознание доходило до Гарри запоздало. Гермиона, опустив голову, рассматривала свои руки, а Гарри не мог отвести взгляд от ее лица. Почему-то казалось, что в ее неудаче в личной жизни виноват он.