Фандом: Средиземье Толкина. Леголас, отвергнутый Трандуилом, уезжает из родного Лихолесья в Ривенделл, надеясь обрести покой и утешение в обители мудрого лорда Элронда. Он дал себе слово вернуться к благочестивой жизни и навсегда забыть о порочных наслаждениях дворца. Но, как это всегда бывает, с самого начала всё пошло не так, и Ривенделл оказывается полон самых разнообразных соблазнов, перед которыми наш принц не в силах устоять.
Добавить в моё избранное
83 мин, 33 сек 2719
Чего еще было ожидать от нашего славного воина. Но самое удивительное — или, точнее, возмутительное — то, что король с восторгом поддержал эту идею, выразив желание самолично сразиться с Глорфинделем, как в старые добрые времена.
— И ты ничего не сделал, чтобы их остановить? — не поверил Элладан.
Эрестор с остервенением оторвал кусок пирога.
— Конечно, я сделал! И сделал много чего — вы же меня знаете, — он запил пирог вином прямо из кувшина. — Но куда там мне со всем моим мастерством до «старых добрых времен». В этом Глорфиндель вне конкуренции. Отправить бы его обратно в Мандос вместе со всей его многовековой доблестью, да простят меня Валар…
Близнецы переглянулись.
— Это действительно печально, — согласился Элрохир — и добавил вкрадчиво: — Хочешь, мы оставим тебе малыша-Трандуилиона? Займешь себя, пока король Трандуил не вернется.
Эрестор критически оглядел Леголаса с головы до ног, презрительно хмыкнул и вновь отвернулся к своим десертам.
— Нет уж, юные господа, забирайте его себе, — сказал он. — Если хотите избавиться от принца, то я вам в этом не помощник. К тому же, у меня уже есть компания, и очень даже неплохая, — советник кивнул на блюда с десертами.
Братья чертыхнулись себе под нос — они явно надеялись сплавить Леголаса Эрестору, чтобы без помех присоединиться к веселью.
— Эрестор! У тебя нет сердца, — возмущенно заявил Эллладан. — Неужели ты хочешь, чтобы мы нянчились с принцем, когда все веселятся с Трандуилом и его горячим телохранителем?
Эрестор откинулся в кресле, вытянув длинные ноги в щегольских сапожках.
— Именно, — он усмехнулся, сверкнув белоснежными зубами. — Вы считаете, что я должен портить себе фигуру десертами и нервы — принцем только ради того, чтобы вы получили возможность соблазнить нашего гостя? В чем я, кстати сказать, очень сомневаюсь, учитывая ваши убогие приемы соблазнения… Почему бы вам не обратиться за помощью к лорду Элронду? Я уверен, он с удовольствием вам поможет. Наш владыка любит возиться с разными сиротами, погорельцами, больными зверушками и тому подобными…
Близнецы насупились.
— Отец занят, — пробурчал Элладан. — Он следит за приготовлением комнат для гостей. Поэтому он и попросил нас позаботиться о малыше-Трандуилионе.
— О, в таком случае, — Эрестор злорадно заулыбался, — я не смею идти против желания моего господина.
— Эрестор! Ты… Ты такой… Ты просто… — близнецы резко замолчали и насторожились, привлеченные каким-то звуком.
— Это то, о чем я думаю? — прошептал Элладан.
— Кажется… да, — ответил Элрохир так же шепотом.
— Ну, Эрестор, так уж и быть, мы возьмем маленького принца с собой, — проговорили братья нарочито громко. — Не смеем больше отнимать твое драгоценное время. Счастливо оставаться, достопочтенный старший советник Эрестор! Разрешите откланяться, — они снова взяли Леголаса под руки и начали медленно отступать за деревья. — Желаем приятно провести время… в обществе нашего менестреля! — Элладан и Элрохир прыснули, дернули Леголаса за руки и со всех ног помчались прочь от навеса, под которым уже раздавалась песнь любви. Леголас услышал, как Линдир, подыгрывая себе на лютне, начал распевать: «Весна расцвела в садах Имладриса…»; вслед за тем раздался звон посуды, стук опрокинутого кресла и быстрые шаги, удаляющиеся по направлению к дому. Леголасу даже показалось, что он слышит голос Эрестора, проклинающего близнецов, менестреля и все любовные баллады на свете.
— Бедняга Эрестор, — хохотнул Элладан, когда они вышли в прохладную аллею. Кроны деревьев здесь заслоняли небо, и солнечный свет проникал сквозь кружево их листвы, ложась на землю переливчатыми бликами.
— Бегство ему не поможет, — подхватил Элрохир. — Держу пари, наш менестрель не отстанет от советника, пока не споет ему свою песню до конца… Ш-ш-ш! — он резко остановился, дернул Леголаса за руку, заставляя его пригнуться, и начал всматриваться куда-то в листву.
— Чего «ш-ш-ш»? — не понял Элладан. — Я вообще-то молчал. Знаешь что, Элрохир, сам ты «ш-ш-ш»! Будет еще тут мне шикать…
— Да тихо ты! — шепотом оборвал его брат. — Гляди — не наши ли старые знакомые вон там, у пруда, «вспоминают молодость»?
Элладан и Элрохир бесшумно опустились на колени, утянув за собой и Леголаса, подползли к кустам, цветущим мелкими желтыми цветами, и, затаив дыхание, выглянули из-за них.
На берегу пруда, раскинувшись на шелковистой траве, лежали Глорфиндель и Трандуил; уже перевалило за полдень, солнце заливало их обнаженные тела своим сиянием, золотым и пылающим, отчего они казались солнечными духами, созданными из огня и света. Должно быть, Глорфиндель и Трандуил не так давно вышли из воды, потому что кожа их сверкала капельками влаги, а волосы потемнели, приобретя медный оттенок.
— И ты ничего не сделал, чтобы их остановить? — не поверил Элладан.
Эрестор с остервенением оторвал кусок пирога.
— Конечно, я сделал! И сделал много чего — вы же меня знаете, — он запил пирог вином прямо из кувшина. — Но куда там мне со всем моим мастерством до «старых добрых времен». В этом Глорфиндель вне конкуренции. Отправить бы его обратно в Мандос вместе со всей его многовековой доблестью, да простят меня Валар…
Близнецы переглянулись.
— Это действительно печально, — согласился Элрохир — и добавил вкрадчиво: — Хочешь, мы оставим тебе малыша-Трандуилиона? Займешь себя, пока король Трандуил не вернется.
Эрестор критически оглядел Леголаса с головы до ног, презрительно хмыкнул и вновь отвернулся к своим десертам.
— Нет уж, юные господа, забирайте его себе, — сказал он. — Если хотите избавиться от принца, то я вам в этом не помощник. К тому же, у меня уже есть компания, и очень даже неплохая, — советник кивнул на блюда с десертами.
Братья чертыхнулись себе под нос — они явно надеялись сплавить Леголаса Эрестору, чтобы без помех присоединиться к веселью.
— Эрестор! У тебя нет сердца, — возмущенно заявил Эллладан. — Неужели ты хочешь, чтобы мы нянчились с принцем, когда все веселятся с Трандуилом и его горячим телохранителем?
Эрестор откинулся в кресле, вытянув длинные ноги в щегольских сапожках.
— Именно, — он усмехнулся, сверкнув белоснежными зубами. — Вы считаете, что я должен портить себе фигуру десертами и нервы — принцем только ради того, чтобы вы получили возможность соблазнить нашего гостя? В чем я, кстати сказать, очень сомневаюсь, учитывая ваши убогие приемы соблазнения… Почему бы вам не обратиться за помощью к лорду Элронду? Я уверен, он с удовольствием вам поможет. Наш владыка любит возиться с разными сиротами, погорельцами, больными зверушками и тому подобными…
Близнецы насупились.
— Отец занят, — пробурчал Элладан. — Он следит за приготовлением комнат для гостей. Поэтому он и попросил нас позаботиться о малыше-Трандуилионе.
— О, в таком случае, — Эрестор злорадно заулыбался, — я не смею идти против желания моего господина.
— Эрестор! Ты… Ты такой… Ты просто… — близнецы резко замолчали и насторожились, привлеченные каким-то звуком.
— Это то, о чем я думаю? — прошептал Элладан.
— Кажется… да, — ответил Элрохир так же шепотом.
— Ну, Эрестор, так уж и быть, мы возьмем маленького принца с собой, — проговорили братья нарочито громко. — Не смеем больше отнимать твое драгоценное время. Счастливо оставаться, достопочтенный старший советник Эрестор! Разрешите откланяться, — они снова взяли Леголаса под руки и начали медленно отступать за деревья. — Желаем приятно провести время… в обществе нашего менестреля! — Элладан и Элрохир прыснули, дернули Леголаса за руки и со всех ног помчались прочь от навеса, под которым уже раздавалась песнь любви. Леголас услышал, как Линдир, подыгрывая себе на лютне, начал распевать: «Весна расцвела в садах Имладриса…»; вслед за тем раздался звон посуды, стук опрокинутого кресла и быстрые шаги, удаляющиеся по направлению к дому. Леголасу даже показалось, что он слышит голос Эрестора, проклинающего близнецов, менестреля и все любовные баллады на свете.
— Бедняга Эрестор, — хохотнул Элладан, когда они вышли в прохладную аллею. Кроны деревьев здесь заслоняли небо, и солнечный свет проникал сквозь кружево их листвы, ложась на землю переливчатыми бликами.
— Бегство ему не поможет, — подхватил Элрохир. — Держу пари, наш менестрель не отстанет от советника, пока не споет ему свою песню до конца… Ш-ш-ш! — он резко остановился, дернул Леголаса за руку, заставляя его пригнуться, и начал всматриваться куда-то в листву.
— Чего «ш-ш-ш»? — не понял Элладан. — Я вообще-то молчал. Знаешь что, Элрохир, сам ты «ш-ш-ш»! Будет еще тут мне шикать…
— Да тихо ты! — шепотом оборвал его брат. — Гляди — не наши ли старые знакомые вон там, у пруда, «вспоминают молодость»?
Элладан и Элрохир бесшумно опустились на колени, утянув за собой и Леголаса, подползли к кустам, цветущим мелкими желтыми цветами, и, затаив дыхание, выглянули из-за них.
На берегу пруда, раскинувшись на шелковистой траве, лежали Глорфиндель и Трандуил; уже перевалило за полдень, солнце заливало их обнаженные тела своим сиянием, золотым и пылающим, отчего они казались солнечными духами, созданными из огня и света. Должно быть, Глорфиндель и Трандуил не так давно вышли из воды, потому что кожа их сверкала капельками влаги, а волосы потемнели, приобретя медный оттенок.
Страница 19 из 24
