Фандом: Средиземье Толкина. Леголас, отвергнутый Трандуилом, уезжает из родного Лихолесья в Ривенделл, надеясь обрести покой и утешение в обители мудрого лорда Элронда. Он дал себе слово вернуться к благочестивой жизни и навсегда забыть о порочных наслаждениях дворца. Но, как это всегда бывает, с самого начала всё пошло не так, и Ривенделл оказывается полон самых разнообразных соблазнов, перед которыми наш принц не в силах устоять.
Добавить в моё избранное
83 мин, 33 сек 2724
Леголас несколько мгновений смотрел на простыню, словно не понимал, что это, а потом вдруг отпихнул ее от себя и выкрикнул:
— Не нужны мне ваши цыплята! И забота ваша мне тоже не нужна! Все равно вы только притворяетесь, — он опять затрясся от рыданий, — притворяетесь, что любите меня, а на самом деле не любите, на самом деле вы любите моего отца, вы все, все… Выгнали меня из моей комнаты, чтобы угодить ему… И белье мое ему отдали…
Элронд всплеснул руками.
— Хорошо, хорошо, мой мальчик, если ты хочешь шелковое белье, я принесу тебе, ничего страшного… Только не плачь, ладно?
— Да при чем тут белье! — воскликнул Леголас в отчаянии — и вдруг полез на подоконник, то и дело срываясь с него и ударяясь коленками об стену, чем окончательно напугал лорда Элронда.
— Дитя мое, что же ты делаешь? — запричитал тот, пытаясь стянуть Леголаса с подоконника. Юноша вырывался, пинался и упрямо продолжал лезть — что, впрочем, никак ему не удавалось, несмотря на то, что подоконник был низкий.
— Я вам покажу… Я вам всем покажу! Вот сейчас выброшусь… в окно… — всхлипывал он, судя по всему, забыв, что его комната находится на первом этаже. — Меня все равно никто не любит… Зачем мне жить… так… если я никому… никому не нужен… Никому не нужен!
Лорд Элронд ужаснулся — не столько из-за слов Леголаса, сколько из-за того, что принц уже порядком ободрал коленки об старый подоконник.
— Да что ты, что ты, — Элронду наконец удалось оттащить юношу от окна, и теперь он пытался уложить его на кровать, что было не так-то просто — Леголас продолжал вырываться, пинаться и выворачиваться. — Зачем же выбрасываться? Ушибешься, да еще и в крапиву угодишь, чего доброго. Она как раз под окном растет… Помнится, мои мальчики как-то свалились в крапиву, так мне потом пришлось с месяц купать их в целебном отваре.
— Ну и что! Пусть в крапиву! — выкрикнул Леголас капризно; он в очередной раз попытался оттолкнуть лорда Элронда, взбрыкнул и, наконец, затих в его объятьях, сдавленно всхлипывая.
Элронд прижал голову юноши к своей груди, растерянно погладил его по волосам. Он чувствовал, как вздрагивает хрупкое тело Леголаса, прислушивался к его прерывистому дыханию, к биению сердца, которое постепенно замедлялось, и изо всех сил боролся с желанием, которое сейчас, когда принц был так близко, поднялось в Элронде с новой силой. Он укачивал Леголаса в своих объятьях, шептал ему какие-то ласковые глупости, стараясь не думать о том, какой он покорный и податливый сейчас, каким горячим становится его тело и как сладко было бы повалить его на спину, стянуть с него сорочку и целовать, целовать, целовать, заставляя юношу трепетать, стонать и выгибаться…
— Ах, Леголас, если бы ты знал, как я люблю тебя, — прошептал Элронд, изнывая в своей сладкой тоске, и только потом понял, что сказал это вслух.
— Неправда, — отозвался Леголас все еще немного обиженно. — Вы меня не любите. Вы забыли обо мне на целый день!
— Нет, что ты, — принц поднял голову, и Элронд теперь мог видеть его заплаканные глаза; лорд протянул руку и осторожно вытер слезы, в последний момент удержавшись от того, чтобы осушить их губами. — Понимаешь, я… я… О Эру, я не знаю, как это сказать…
Леголас коснулся пальцами его губ, заставляя Элронда замолчать.
— Не надо ничего говорить, — прошептал он. — Просто поцелуй меня.
Владыка Ривенделла хотел было что-то возразить, но в этот момент губы Леголаса прижались к его губам, и все его возражения потонули в этом упоительном ощущении мягкости, тепла и нежности. У Элронда перехватило дыхание; он на мгновение оторвался от губ юноши, глотнул воздуха и снова поцеловал его, по-прежнему нерешительно, но Леголас обвил руками его шею и вовлек его в страстный поцелуй. Не разрывая объятий, они повалились на постель, целуя друг друга так, словно боялись не успеть насладиться новым вкусом, что вдруг открылся им. Сами того не заметив, они поспешно освободились от одежд и теперь ласкали друг друга так бесстыдно и в то же время — так трепетно, как ласкают друг друга только поистине влюбленные. В какой-то момент Элронд осознал, что еще немного — и он не сможет сдержаться, а Леголас не сможет его оттолкнуть, потому что сам уже распален настолько, что с восторженными стонами подается навстречу его пальцам; испугавшись того, что он делает, Элронд отпрянул от юноши, проговорив хрипло:
— Мой мальчик, мы должны остановиться. Ты так хрупок, я не хочу причинить тебе вред… — он не договорил — Леголас, внезапно метнувшись к лорду, толкнул его в грудь, и когда Элронд, не ожидавший такой прыти от своего нежного мальчика, опрокинулся на спину, принц, не теряя времени, оседлал ошеломленного владыку Ривенделла.
— Леголас, что ты де… — успел выдохнуть Элронд прежде, чем юноша насадился на его член, и конец его фразы потонул в мучительном стоне.
— Не нужны мне ваши цыплята! И забота ваша мне тоже не нужна! Все равно вы только притворяетесь, — он опять затрясся от рыданий, — притворяетесь, что любите меня, а на самом деле не любите, на самом деле вы любите моего отца, вы все, все… Выгнали меня из моей комнаты, чтобы угодить ему… И белье мое ему отдали…
Элронд всплеснул руками.
— Хорошо, хорошо, мой мальчик, если ты хочешь шелковое белье, я принесу тебе, ничего страшного… Только не плачь, ладно?
— Да при чем тут белье! — воскликнул Леголас в отчаянии — и вдруг полез на подоконник, то и дело срываясь с него и ударяясь коленками об стену, чем окончательно напугал лорда Элронда.
— Дитя мое, что же ты делаешь? — запричитал тот, пытаясь стянуть Леголаса с подоконника. Юноша вырывался, пинался и упрямо продолжал лезть — что, впрочем, никак ему не удавалось, несмотря на то, что подоконник был низкий.
— Я вам покажу… Я вам всем покажу! Вот сейчас выброшусь… в окно… — всхлипывал он, судя по всему, забыв, что его комната находится на первом этаже. — Меня все равно никто не любит… Зачем мне жить… так… если я никому… никому не нужен… Никому не нужен!
Лорд Элронд ужаснулся — не столько из-за слов Леголаса, сколько из-за того, что принц уже порядком ободрал коленки об старый подоконник.
— Да что ты, что ты, — Элронду наконец удалось оттащить юношу от окна, и теперь он пытался уложить его на кровать, что было не так-то просто — Леголас продолжал вырываться, пинаться и выворачиваться. — Зачем же выбрасываться? Ушибешься, да еще и в крапиву угодишь, чего доброго. Она как раз под окном растет… Помнится, мои мальчики как-то свалились в крапиву, так мне потом пришлось с месяц купать их в целебном отваре.
— Ну и что! Пусть в крапиву! — выкрикнул Леголас капризно; он в очередной раз попытался оттолкнуть лорда Элронда, взбрыкнул и, наконец, затих в его объятьях, сдавленно всхлипывая.
Элронд прижал голову юноши к своей груди, растерянно погладил его по волосам. Он чувствовал, как вздрагивает хрупкое тело Леголаса, прислушивался к его прерывистому дыханию, к биению сердца, которое постепенно замедлялось, и изо всех сил боролся с желанием, которое сейчас, когда принц был так близко, поднялось в Элронде с новой силой. Он укачивал Леголаса в своих объятьях, шептал ему какие-то ласковые глупости, стараясь не думать о том, какой он покорный и податливый сейчас, каким горячим становится его тело и как сладко было бы повалить его на спину, стянуть с него сорочку и целовать, целовать, целовать, заставляя юношу трепетать, стонать и выгибаться…
— Ах, Леголас, если бы ты знал, как я люблю тебя, — прошептал Элронд, изнывая в своей сладкой тоске, и только потом понял, что сказал это вслух.
— Неправда, — отозвался Леголас все еще немного обиженно. — Вы меня не любите. Вы забыли обо мне на целый день!
— Нет, что ты, — принц поднял голову, и Элронд теперь мог видеть его заплаканные глаза; лорд протянул руку и осторожно вытер слезы, в последний момент удержавшись от того, чтобы осушить их губами. — Понимаешь, я… я… О Эру, я не знаю, как это сказать…
Леголас коснулся пальцами его губ, заставляя Элронда замолчать.
— Не надо ничего говорить, — прошептал он. — Просто поцелуй меня.
Владыка Ривенделла хотел было что-то возразить, но в этот момент губы Леголаса прижались к его губам, и все его возражения потонули в этом упоительном ощущении мягкости, тепла и нежности. У Элронда перехватило дыхание; он на мгновение оторвался от губ юноши, глотнул воздуха и снова поцеловал его, по-прежнему нерешительно, но Леголас обвил руками его шею и вовлек его в страстный поцелуй. Не разрывая объятий, они повалились на постель, целуя друг друга так, словно боялись не успеть насладиться новым вкусом, что вдруг открылся им. Сами того не заметив, они поспешно освободились от одежд и теперь ласкали друг друга так бесстыдно и в то же время — так трепетно, как ласкают друг друга только поистине влюбленные. В какой-то момент Элронд осознал, что еще немного — и он не сможет сдержаться, а Леголас не сможет его оттолкнуть, потому что сам уже распален настолько, что с восторженными стонами подается навстречу его пальцам; испугавшись того, что он делает, Элронд отпрянул от юноши, проговорив хрипло:
— Мой мальчик, мы должны остановиться. Ты так хрупок, я не хочу причинить тебе вред… — он не договорил — Леголас, внезапно метнувшись к лорду, толкнул его в грудь, и когда Элронд, не ожидавший такой прыти от своего нежного мальчика, опрокинулся на спину, принц, не теряя времени, оседлал ошеломленного владыку Ривенделла.
— Леголас, что ты де… — успел выдохнуть Элронд прежде, чем юноша насадился на его член, и конец его фразы потонул в мучительном стоне.
Страница 23 из 24
