В тени Гедониста

Когда они добрались до комнатушки Леголаса, принц уже был в полуобморочном состоянии; у него не осталось сил даже на то, чтобы плакать, и теперь он только изредка слабо похныкивал. Больг ногой распахнул дверь, снял эльфа с плеча и уложил его на постель. Она все еще не была застелена, но орк, который привык спать где угодно, не обратил на это обстоятельство никакого внимания.

— Ласи, — протянул он печально, погладив принца по жидким волосам. Тот всхлипнул и повернулся к нему спиной. Тогда Больг забрался на кровать, которая под ним протестующе заскрипела, и принялся гладить эльфа по спине, время от времени наклоняясь, чтобы лизнуть ему ухо.

— Ну что ты пристал ко мне? — сдавленно проговорил Леголас — он сорвал горло рыданиями и теперь говорил полушепотом.

Больг обвил тонкую талию эльфа своими сильными лапами, прижал к себе его хрупкое тельце и ответил, горячо дыша ему в шею:

— Ласи… Люблю.

Леголас обернулся к нему.

— Ты… правда меня любишь? — прошептал он.

Больг напрягся, вслушиваясь в то, что говорил эльф — слова этого глупого языка всегда сливались для него в одну сплошную переливчатую абракадабру. Поэтому он просто повторил:

— Люблю, — и добавил традиционное орочье пожелание скорого выздоровления: — Не сдохни.

Леголас услышал только нечто вроде «гырх-гырбх», но ему так хотелось найти утешение хоть в ком-то — пусть даже в орке…

— У вас так признаются в любви, да? — спросил он, растроганно заулыбавшись. — Ты такой милый, Больг… — Леголас прижался к груди орка, стараясь не замечать резкого орочьего запаха.

Он уже начал задремывать, пригревшись в горячих объятиях Больга, когда дверь распахнулась, ударившись о стену, и в комнату с возбужденным гиканьем ввалились Элладан и Элрохир.

— Больг, Больг, вставай! — кричали они наперебой. — Тебя Трандуил зовет!

— Рэнди… — прогудел Больг. Он спихнул с себя полусонного Леголаса, поднялся с кровати и потопал вслед за галдящими близнецами, даже не оглянувшись на своего эльфа.

— Предатель, — горько прошептал Леголас.

Всё лечение насмарку

Был уже поздний вечер, когда Элронд, порядком измотанный, наконец смог вырваться из круговерти празднества. Владыка Ривенделла не привык к таким грандиозным приемам гостей; у него голова шла кругом от всей этой толпы, музыки, разноголосого гомона, беготни слуг и всеобщей суеты, поэтому к концу дня бедняга Элронд просто валился с ног от усталости. Оставив приготовление гостевых спален на своего деловитого и расторопного старшего советника, лорд Элронд отправился проведать Леголаса, радуясь возможности хоть недолго побыть в тишине и покое. Он вспомнил, что никто так и не отнес в комнату принца постельное белье, поэтому прихватил его с собой. Конечно, лорд мог отправить и слуг, но… На этом «но» владыка Ривенделла резко обрывал свою мысль.

Приблизившись к двери комнаты принца, Элронд остановился, не решаясь войти. Он с самого утра не видел Леголаса, отчего начал беспокоиться за него и — пусть даже Элронд не желал признаваться себе в этом — скучать по нему; но сейчас, стоя у двери и прислушиваясь к умиротворенной тишине заброшенной части дома, он отчего-то оробел. Владыка Имладриса и сам не понимал, чего он боится — возможно, того, что наедине с принцем он как-нибудь выдаст свои чувства, и это окончательно отвратит от него ранимого юношу… И напрасно Элронд успокаивал себя тем, что Леголас слишком ему доверяет, чтобы догадаться, какие низкие страсти терзают владыку Ривенделла, когда он думает о своем подопечном.

Наконец Элронд собрался с духом. Он тихо постучал и отворил дверь, вглядываясь в полумрак комнаты. Леголас сидел на кровати, подтянув колени к подбородку, и, как показалось Элронду, едва слышно всхлипывал. Сердце владыки Ривенделла сжалось от любви и пронзительной жалости.

— Дитя мое, — выдохнул он, входя в комнату, — что случилось? Отчего ты плачешь? — лорд Элронд сел на кровать рядом с юношей и, подняв его голову за подбородок, заглянул ему в глаза. — Может быть, мои мальчики тебя обидели? И чем я только думал, когда отправил их тебя проведать…

Леголас помотал головой.

— Меня никто не любит, — прохныкал он. — Даже Больг… Даже этот мерзкий орк меня не любит!

— Бедный, ты, верно, бредишь, — вздохнул лорд Элронд. — Ну что ты, мой мальчик, не плачь, не надо… Вот, посмотри, — он положил Леголасу на колени простыню, которую принес с собой. — Я застелю тебе постель. Правда, всё шелковое белье досталось гостям, поэтому я выбрал для тебя старое детское белье моих мальчиков. Погляди, какие забавные цыплята на нем вышиты… Элладан и Элрохир спали на нем, когда были маленькими, — Элронд улыбнулся своим воспоминаниям. — Они были такими славными детьми… Помню, я укрывал их ночью, когда они скидывали свои одеяла, и любовался их сонными мордашками… Жаль, что дети так быстро вырастают…