Фандом: Средиземье Толкина. Леголас, отвергнутый Трандуилом, уезжает из родного Лихолесья в Ривенделл, надеясь обрести покой и утешение в обители мудрого лорда Элронда. Он дал себе слово вернуться к благочестивой жизни и навсегда забыть о порочных наслаждениях дворца. Но, как это всегда бывает, с самого начала всё пошло не так, и Ривенделл оказывается полон самых разнообразных соблазнов, перед которыми наш принц не в силах устоять.
Добавить в моё избранное
83 мин, 33 сек 2692
Принцу вспомнились слова Эстелира о том, как тот впервые увидел Трандуила — фехтующего со знатными юношами, обнаженного, прекрасного и разгоряченного; и Леголасу явственно увиделся отец, возвышающийся над ним в сиянии солнца.
Из оцепенения его вывел оклик Глорфинделя.
— Эй, парень, что с тобой? — эльф отбросил меч и приблизился к Леголасу. Тот сразу же опустил глаза — но все же невольно успел увидеть открытое загорелое лицо с крупными, но правильными чертами, твердые губы и глаза — ясные, светло-серые, почти прозрачные, которые сияли каким-то нездешним чистым светом. — Ну, чего молчишь? Не хочешь фехтовать — так бы и сказал, зачем мяться-то?
Леголас до боли закусил губу. Глорфиндель был так близко, что принц ощущал жар, исходящий от его тела; в ноздри забирался запах солнца, волос и свежего пота — такой теплый, бесконечно живой запах, который хотелось вдыхать снова и снова, наполняясь жизненной силой, которой, казалось, было с избытком в этом эльфе. Глорфиндель с недоумением и любопытством вглядывался в лицо принца, а Леголас не мог думать ни о чем, кроме: «о Эру, как он похож на моего отца!», и одна эта мысль заставляла юношу краснеть и трепетать, не в силах отстраниться от Глорфинделя.
А тот вдруг рассмеялся — совсем не насмешливо, а как-то добродушно и очень заразительно.
— О, так вот в чем дело! Ну и ну. Неужели вы, ребята, ни о чем, кроме утех, думать не можете? А если не дай Эру сюда заявится Саурон собственной персоной — вы его тоже не оружием, а развратом будете атаковать? — Глорфиндель взъерошил волосы Леголаса. — Эх, одно слово — Трандуилион. Твой отец тоже, даром что великолепный фехтовальщик, а проиграл мне поединок только ради того, чтобы затащить меня в постель, — Глорфиндель слегка пихнул юношу под подбородок, заставляя его поднять голову. — И что мне с тобой делать, парень? Вот стянуть бы с тебя портки и выпороть хорошенько, чтобы неповадно было о всяких глупостях думать… Да что уж там — не могу я отказать сыну Трандуила, — положив руку на плечо Леголаса, он бесцеремонно поставил принца на колени и начал неторопливо расстегивать ремень, продолжая говорить как ни в чем не бывало: — Давненько я твоего отца не видел. С тех пор, как вернулся из Мандоса — всего пару раз, да и то — мельком. Знаю, что он уже достойный эльфийский муж, а все равно вспоминаю его юным принцем. Хорош был парень, ох как хорош… Помнится, я еще подумал тогда: вот ни за что бы не поверил, что это синда, рожденный в сумеречных землях, а не светлый эльф, чьи глаза видели сияние Древ — настолько он был могуч и хорош собой. Не был бы развратником, стал бы великим воителем — ну, вроде меня, это уж точно, — Глорфиндель снова рассмеялся. — Но каждому свое. Слыхал я, твой отец врагов у себя во дворце привечает. Верно ли это? Что якобы в телохранителях у него орк ходит, статный да стройный, точно эльф.
Леголас почти не слышал разглагольствований Глорфинделя — его голос доносился до слуха юноши будто бы издалека; принц стоял на коленях, глядя на крупный, красивый член мужчины, и ему безумно хотелось поцеловать его, ощутить его вкус, его бархатистость и твердость… Глорфиндель качнул бедрами, отчего головка члена уперлась Леголасу в губы.
— Ну, чего застыл, парень? Залюбовался, что ли? — с добродушной грубостью сказал он принцу. — Бери — сам же хотел. Или уже передумал? — Глорфиндель надавил Леголасу на затылок, и тот, подавшись вперед, обхватил губами его член. — Ну так вот. Ходят слухи, что это сын самого Азога Осквернителя, гундабадского вождя, — продолжил Глорфиндель, размеренно толкаясь в рот Леголасу. — Не могу сказать, что одобряю такие дела, но то, что твоему отцу удалось приручить знатного орочьего юношу — а уж я-то знаю, какие они спесивые да несговорчивые! — заслуживает уважения. Я так считаю. Многие тут у нас осуждают Трандуила, но я говорю — это его право, брать в телохранители кого пожелает, и сын Азога — не самый худший вариант. Элрондовы мальцы мне все уши о нем прожужжали — какой он сильный, и ловкий, и горячий, как печка. Заливают, наверное, — по своему обыкновению. Но честно скажу — мне бы хотелось на него поглядеть. Да и с Трандуилом было бы славно повидаться. Ты, случаем, не знаешь, не собирается ли твой отец к нам в гости? — Глорфиндель бросил взгляд на Леголаса и сказал снисходительно: — Ладно, ладно, не отвечай. Забыл я, что ты занят. Да не пытайся ты взять полностью, подавишься ведь. Что-то уж больно ты неловок для сына Трандуила, здешние эльфы и то поискуснее будут. Ты не обижайся, парень — говорю, как есть. Вижу, что стараешься, а старание — это уже полдела. Дай-ка я уже вытащу, а то еще захлебнешься, чего доброго. Потом лорд Элронд меня во второй раз в могилу сведет своими нравоучениями, — Глорфиндель потрепал юношу по щеке. — Ну чего ты опять сник, Трандуилион? Совсем выдохся, да? Даже когда я в Мандос отправился, и то, наверное, живее выглядел. Ну, ничего, все ж-таки ты — сын Трандуила, так что наверняка еще окрепнешь. Я в этом уверен.
Из оцепенения его вывел оклик Глорфинделя.
— Эй, парень, что с тобой? — эльф отбросил меч и приблизился к Леголасу. Тот сразу же опустил глаза — но все же невольно успел увидеть открытое загорелое лицо с крупными, но правильными чертами, твердые губы и глаза — ясные, светло-серые, почти прозрачные, которые сияли каким-то нездешним чистым светом. — Ну, чего молчишь? Не хочешь фехтовать — так бы и сказал, зачем мяться-то?
Леголас до боли закусил губу. Глорфиндель был так близко, что принц ощущал жар, исходящий от его тела; в ноздри забирался запах солнца, волос и свежего пота — такой теплый, бесконечно живой запах, который хотелось вдыхать снова и снова, наполняясь жизненной силой, которой, казалось, было с избытком в этом эльфе. Глорфиндель с недоумением и любопытством вглядывался в лицо принца, а Леголас не мог думать ни о чем, кроме: «о Эру, как он похож на моего отца!», и одна эта мысль заставляла юношу краснеть и трепетать, не в силах отстраниться от Глорфинделя.
А тот вдруг рассмеялся — совсем не насмешливо, а как-то добродушно и очень заразительно.
— О, так вот в чем дело! Ну и ну. Неужели вы, ребята, ни о чем, кроме утех, думать не можете? А если не дай Эру сюда заявится Саурон собственной персоной — вы его тоже не оружием, а развратом будете атаковать? — Глорфиндель взъерошил волосы Леголаса. — Эх, одно слово — Трандуилион. Твой отец тоже, даром что великолепный фехтовальщик, а проиграл мне поединок только ради того, чтобы затащить меня в постель, — Глорфиндель слегка пихнул юношу под подбородок, заставляя его поднять голову. — И что мне с тобой делать, парень? Вот стянуть бы с тебя портки и выпороть хорошенько, чтобы неповадно было о всяких глупостях думать… Да что уж там — не могу я отказать сыну Трандуила, — положив руку на плечо Леголаса, он бесцеремонно поставил принца на колени и начал неторопливо расстегивать ремень, продолжая говорить как ни в чем не бывало: — Давненько я твоего отца не видел. С тех пор, как вернулся из Мандоса — всего пару раз, да и то — мельком. Знаю, что он уже достойный эльфийский муж, а все равно вспоминаю его юным принцем. Хорош был парень, ох как хорош… Помнится, я еще подумал тогда: вот ни за что бы не поверил, что это синда, рожденный в сумеречных землях, а не светлый эльф, чьи глаза видели сияние Древ — настолько он был могуч и хорош собой. Не был бы развратником, стал бы великим воителем — ну, вроде меня, это уж точно, — Глорфиндель снова рассмеялся. — Но каждому свое. Слыхал я, твой отец врагов у себя во дворце привечает. Верно ли это? Что якобы в телохранителях у него орк ходит, статный да стройный, точно эльф.
Леголас почти не слышал разглагольствований Глорфинделя — его голос доносился до слуха юноши будто бы издалека; принц стоял на коленях, глядя на крупный, красивый член мужчины, и ему безумно хотелось поцеловать его, ощутить его вкус, его бархатистость и твердость… Глорфиндель качнул бедрами, отчего головка члена уперлась Леголасу в губы.
— Ну, чего застыл, парень? Залюбовался, что ли? — с добродушной грубостью сказал он принцу. — Бери — сам же хотел. Или уже передумал? — Глорфиндель надавил Леголасу на затылок, и тот, подавшись вперед, обхватил губами его член. — Ну так вот. Ходят слухи, что это сын самого Азога Осквернителя, гундабадского вождя, — продолжил Глорфиндель, размеренно толкаясь в рот Леголасу. — Не могу сказать, что одобряю такие дела, но то, что твоему отцу удалось приручить знатного орочьего юношу — а уж я-то знаю, какие они спесивые да несговорчивые! — заслуживает уважения. Я так считаю. Многие тут у нас осуждают Трандуила, но я говорю — это его право, брать в телохранители кого пожелает, и сын Азога — не самый худший вариант. Элрондовы мальцы мне все уши о нем прожужжали — какой он сильный, и ловкий, и горячий, как печка. Заливают, наверное, — по своему обыкновению. Но честно скажу — мне бы хотелось на него поглядеть. Да и с Трандуилом было бы славно повидаться. Ты, случаем, не знаешь, не собирается ли твой отец к нам в гости? — Глорфиндель бросил взгляд на Леголаса и сказал снисходительно: — Ладно, ладно, не отвечай. Забыл я, что ты занят. Да не пытайся ты взять полностью, подавишься ведь. Что-то уж больно ты неловок для сына Трандуила, здешние эльфы и то поискуснее будут. Ты не обижайся, парень — говорю, как есть. Вижу, что стараешься, а старание — это уже полдела. Дай-ка я уже вытащу, а то еще захлебнешься, чего доброго. Потом лорд Элронд меня во второй раз в могилу сведет своими нравоучениями, — Глорфиндель потрепал юношу по щеке. — Ну чего ты опять сник, Трандуилион? Совсем выдохся, да? Даже когда я в Мандос отправился, и то, наверное, живее выглядел. Ну, ничего, все ж-таки ты — сын Трандуила, так что наверняка еще окрепнешь. Я в этом уверен.
Страница 7 из 24
