Фандом: Средиземье Толкина. Леголас, отвергнутый Трандуилом, уезжает из родного Лихолесья в Ривенделл, надеясь обрести покой и утешение в обители мудрого лорда Элронда. Он дал себе слово вернуться к благочестивой жизни и навсегда забыть о порочных наслаждениях дворца. Но, как это всегда бывает, с самого начала всё пошло не так, и Ривенделл оказывается полон самых разнообразных соблазнов, перед которыми наш принц не в силах устоять.
Добавить в моё избранное
83 мин, 33 сек 2693
Помню, у нас в Гондолине был один отрок, хилый такой, вот прямо как ты; он вначале и копье не мог метнуть, а когда попал под мое командование… Э, да я гляжу, ты сейчас в обморок бухнешься! Беда мне с вами, ребята. Пойдем, отведу тебя к лорду Элронду, — Глорфиндель легко поднял Леголаса с земли и повел его куда-то, удерживая обмякшего юношу почти на весу. — Как подумаю, что такие вот воины будут защищать нас от вражьих полчищ… прямо жуть берет, — пробурчал он себе под нос.
Леголас не повернулся, когда услышал, как отворилась дверь и к его постели приблизились неторопливые шаги. Он так и остался лежать к вошедшему спиной, делая вид, что спит, даже когда лорд Элронд присел на краешек его кровати: Леголас боялся, что владыка Имладриса заметит его возбуждение. Как некстати вспомнился ему этот эпизод с Глорфинделем! В тот день, когда золотоволосый эльф привел Леголаса к Элронду, юноше казалось, что его внезапная слабость — всего лишь незначительное недомогание, которое пройдет, стоит ему только немного полежать в тишине и покое. То, что произошло совсем недавно, виделось Леголасу столь же незначительным — ведь все произошло так просто, как бы между делом; похоже, Глорфиндель не видел в этом ничего развратного или греховного — скорее, обычное удовлетворение потребностей, все равно что прием пищи, и оттого и сам Леголас воспринял произошедшее как ничего не значащий случай — один из многих мелких случаев прошедшего дня. Но сейчас прекрасный золотоволосый воитель, его смех, его терпкий мужской запах вспомнились юноше так ясно, что его наконец-то прошило осознание своего падения: он беспрекословно ублажил эльфа, с которым был едва знаком, отдался ему без стыда и раздумий, словно это было естественно… Исцеление и очищение, которое Леголас обрел в Ривенделле, оказалось всего лишь иллюзией, и она рассеялась в один миг, стоило принцу повстречать эльфа, похожего на короля Трандуила.
— Тебе стало еще хуже, мой мальчик, — печально проговорил Элронд. — Я не могу понять, что за недуг точит твое сердце… Если бы ты открылся мне, Леголас, возможно, я бы смог тебе помочь. Ты не представляешь, как больно мне видеть твои страдания.
Юноша ничего не ответил, по-прежнему не глядя на Элронда. Тот еле слышно вздохнул, расстроенный и немного обиженный этим молчанием; он видел, что принц терзается чем-то, какой-то неотступной мыслью, которая отравляет его душу, но не знал, как уговорить Леголаса довериться ему. Юноша чах день ото дня; он стал совсем прозрачным, тоненьким, как былинка, и всякий раз, когда Элронд видел его, сердце владыки Ривенделла сжималось от жалости и горя. Никогда еще в своей жизни лорд Элронд не встречал существа, которое настолько бы нуждалось в заботе и утешении…
Леголас ахнул и вжался в постель, едва только руки целителя коснулись его обнаженного тела. По комнате поплыл пряный аромат мази; юноше почудилось, что он пьянеет от этого запаха, улетает куда-то, теряет опору… Согрев в руке мазь, Элронд осторожно мазнул ею по ложбинке между ягодиц принца.
— Не холодная?
— Нет… — выдохнул Леголас, пытаясь справиться с волной жара, хлынувшей по его телу от этого простого прикосновения.
— Я понимаю, тебе неприятно, мой мальчик, — виновато сказал лорд Элронд, проникая пальцем в сжавшийся анус юноши, — но потерпи немного, хорошо? Эта мазь скоро излечит тебя.
Леголас промолчал, и Элронд подумал, что своим лечением он окончательно отвратил от себя этого нежного, ранимого юношу, не догадываясь, что на самом деле принц кусает подушку, чтобы с его губ не сорвались сладострастные стоны. Образ золотоволосого воина вновь возник перед внутренним взором Леголаса; он вспомнил жар его тела, его ясные прозрачные глаза, его запах и вкус — солоноватый, острый, поразительно похожий на вкус Трандуила… Не осознавая того, что делает, принц подался навстречу пальцу Элронда, и кончик пальца уперся в ту самую точку, прикосновения к которой Леголас так боялся и так жаждал.
Из глаз принца брызнули слезы; он протяжно застонал, чувствуя, как постель под ним заливается его семенем, и наслаждение Леголаса окрасилось стыдом и раскаянием. Ему показалось, что оргазм длится целую вечность, и что лорд Элронд заметил это, совершенно точно заметил, и вот сейчас владыка Имладриса вскочит с постели и вылетит вон из комнаты, оскорбленный низостью и развращенностью своего подопечного.
Но Элронд ничего не понял; он лишь почувствовал, как анус юноши сжался, а потом услышал его стон, который он принял за стон боли.
— Прости, прости меня, Леголас, — растерянно забормотал он. — Уже всё, видишь? Всё. Сегодня я больше не буду тебя мучить. Мой мальчик… Прошу тебя, не нужно меня винить, ведь я всего лишь хочу помочь тебе.
Юноша лежал, вжавшись в постель; он хватал ртом воздух и никак не мог прийти в себя после оргазма, настолько сильного, что он отдавался в его теле скорее страданием, чем наслаждением.
Леголас не повернулся, когда услышал, как отворилась дверь и к его постели приблизились неторопливые шаги. Он так и остался лежать к вошедшему спиной, делая вид, что спит, даже когда лорд Элронд присел на краешек его кровати: Леголас боялся, что владыка Имладриса заметит его возбуждение. Как некстати вспомнился ему этот эпизод с Глорфинделем! В тот день, когда золотоволосый эльф привел Леголаса к Элронду, юноше казалось, что его внезапная слабость — всего лишь незначительное недомогание, которое пройдет, стоит ему только немного полежать в тишине и покое. То, что произошло совсем недавно, виделось Леголасу столь же незначительным — ведь все произошло так просто, как бы между делом; похоже, Глорфиндель не видел в этом ничего развратного или греховного — скорее, обычное удовлетворение потребностей, все равно что прием пищи, и оттого и сам Леголас воспринял произошедшее как ничего не значащий случай — один из многих мелких случаев прошедшего дня. Но сейчас прекрасный золотоволосый воитель, его смех, его терпкий мужской запах вспомнились юноше так ясно, что его наконец-то прошило осознание своего падения: он беспрекословно ублажил эльфа, с которым был едва знаком, отдался ему без стыда и раздумий, словно это было естественно… Исцеление и очищение, которое Леголас обрел в Ривенделле, оказалось всего лишь иллюзией, и она рассеялась в один миг, стоило принцу повстречать эльфа, похожего на короля Трандуила.
— Тебе стало еще хуже, мой мальчик, — печально проговорил Элронд. — Я не могу понять, что за недуг точит твое сердце… Если бы ты открылся мне, Леголас, возможно, я бы смог тебе помочь. Ты не представляешь, как больно мне видеть твои страдания.
Юноша ничего не ответил, по-прежнему не глядя на Элронда. Тот еле слышно вздохнул, расстроенный и немного обиженный этим молчанием; он видел, что принц терзается чем-то, какой-то неотступной мыслью, которая отравляет его душу, но не знал, как уговорить Леголаса довериться ему. Юноша чах день ото дня; он стал совсем прозрачным, тоненьким, как былинка, и всякий раз, когда Элронд видел его, сердце владыки Ривенделла сжималось от жалости и горя. Никогда еще в своей жизни лорд Элронд не встречал существа, которое настолько бы нуждалось в заботе и утешении…
Леголас ахнул и вжался в постель, едва только руки целителя коснулись его обнаженного тела. По комнате поплыл пряный аромат мази; юноше почудилось, что он пьянеет от этого запаха, улетает куда-то, теряет опору… Согрев в руке мазь, Элронд осторожно мазнул ею по ложбинке между ягодиц принца.
— Не холодная?
— Нет… — выдохнул Леголас, пытаясь справиться с волной жара, хлынувшей по его телу от этого простого прикосновения.
— Я понимаю, тебе неприятно, мой мальчик, — виновато сказал лорд Элронд, проникая пальцем в сжавшийся анус юноши, — но потерпи немного, хорошо? Эта мазь скоро излечит тебя.
Леголас промолчал, и Элронд подумал, что своим лечением он окончательно отвратил от себя этого нежного, ранимого юношу, не догадываясь, что на самом деле принц кусает подушку, чтобы с его губ не сорвались сладострастные стоны. Образ золотоволосого воина вновь возник перед внутренним взором Леголаса; он вспомнил жар его тела, его ясные прозрачные глаза, его запах и вкус — солоноватый, острый, поразительно похожий на вкус Трандуила… Не осознавая того, что делает, принц подался навстречу пальцу Элронда, и кончик пальца уперся в ту самую точку, прикосновения к которой Леголас так боялся и так жаждал.
Из глаз принца брызнули слезы; он протяжно застонал, чувствуя, как постель под ним заливается его семенем, и наслаждение Леголаса окрасилось стыдом и раскаянием. Ему показалось, что оргазм длится целую вечность, и что лорд Элронд заметил это, совершенно точно заметил, и вот сейчас владыка Имладриса вскочит с постели и вылетит вон из комнаты, оскорбленный низостью и развращенностью своего подопечного.
Но Элронд ничего не понял; он лишь почувствовал, как анус юноши сжался, а потом услышал его стон, который он принял за стон боли.
— Прости, прости меня, Леголас, — растерянно забормотал он. — Уже всё, видишь? Всё. Сегодня я больше не буду тебя мучить. Мой мальчик… Прошу тебя, не нужно меня винить, ведь я всего лишь хочу помочь тебе.
Юноша лежал, вжавшись в постель; он хватал ртом воздух и никак не мог прийти в себя после оргазма, настолько сильного, что он отдавался в его теле скорее страданием, чем наслаждением.
Страница 8 из 24
