Фандом: Гарри Поттер. Как Гермиона уговорила родителей уехать в Австралию? И как их теперь оттуда вернуть?
Добавить в моё избранное
11 мин, 23 сек 227
— Только позавчера. Еще не опробовала даже, основа закончилась, новая только-только приготовилась, если только… Рон! Ты же там ничего не трогал?
— Я похож на идиота? — обиженно отозвался Рон из спальни-лаборатории.
— Не похож, но мало ли!
— Мне кажется, ты должна показать это Снейпу. И вообще, проконсультировалась бы с ним, прежде чем эксперименты ставить. Вообще, по-хорошему, голову бы тебе открутить за то, что ты тут сама, без подстраховки, без нас…
— Вот еще, Снейпу, можно подумать, своих проблем мало. Пусть сначала с судом разберется да поправится окончательно, а потом уж, может быть, — вяло отбрехалась Гермиона. Она не очень понимала, почему чувствовала себя виноватой, но поделать с этим чувством ничего не могла.
— Ну, не то чтобы я тебя не понимаю… я бы тоже вряд ли побежал к Снейпу, даже если бы совершил открытие в зельеварении. Значит так, — голос Гарри приобрел командную интонацию, и Гермиона обреченно поняла, что выставить их просто так не получится. Раз уж у Гарри есть какой-то план. Поняла — и обрадовалась. — Ты ведь сейчас собиралась варить новый вариант зелья?
— Ну да…
— Тогда командуй. Что нарезать, что заготовить, чем еще помочь? И главное, как тебя подстраховать на время самого эксперимента?
«Придурки. Какие же они оба придурки», — с неожиданной нежностью подумала Гермиона и наконец-то поняла, как же она устала быть одна наедине со всей своей зельеварческой практикой. Потом все-таки встряхнулась, собралась и начала раздавать указания.
Она думала, работать втроем окажется сложнее: комната тесновата для троих, да еще надо следить, чтобы мальчишки ничего не испортили, но к ее изумлению, все получилось быстро, просто и незаметно, за дружескими подколками над котлом время пролетело стремительно, и добавляя в почти готовое зелье последний ингредиент — воспоминание — она даже не чувствовала обычной усталости.
Серебристая нить воспоминания закрутилась в котле идеальной спиралью и растворилась. Гермиона взяла котелок и перелила получившееся зелье в стакан, в который раз удивляясь тому, как быстро оно уварилось до объемов порции, которую можно принять за один раз. Выждав пару минут, чтобы зелье остыло, она взяла стакан и улыбнулась мальчикам.
— Ну, ваше здоровье, ребята. Если что, в Мунго авось дотащите.
— Экспериментаторша хренова, — возмутился Рон. — Что, нельзя было на мне проверять, что ли? Мне-то что бы сделалось, а у тебя ж голова знаниями набита, а ты с ней так…
Дальше Гермиона уже не слышала, весь его недовольный бубнеж слился в единый гул, а она…
Она лежала на полу в поместье Малфой-Мэнор, скрючившись от невозможной, непереносимой, непрекращаемой боли. Это мгновение все длилось и длилось, и она ничего не могла поделать, ничего, ни прекратить это, ни отключиться, и в голове ее была только одна мысль: не проговориться, ни в коем случае не сказать Беллатрикс правды про меч, сдохнуть, но не сказать, ну давай же, Гермиона, придумай что-нибудь, ты же умная! Уши заложило от собственного крика. Что-то кричала чокнутая маньячка Лестрейндж, но Гермиона не слышала ее, она и себя-то уже не слышала, лишь бы все наконец закончилось, как-нибудь, как угодно, убейте кто-нибудь, ну пожалуйста, неужели нет надежды ни на кого, кроме себя…
— Гермиона! — крик Рона прорвался к ней сквозь гул в голове. Ну да, правильно, он и тогда кричал, она его слышала, хотя он был в камере, а она наверху, в зале. — Да Гермиона же! Ну что с тобой, скажи хоть что-нибудь, ты в порядке?
Чьи-то руки схватили ее за плечи и ощутимо встряхнули, возвращая в реальность.
— Да. Да, я в порядке, простите, что напугала.
— Напугала?! Да это слабо сказано, ты бы себя видела, побелела вся, на глазах слезы, и… — Рон осекся, махнул рукой и уселся на стул в углу.
— Что, неприятное воспоминание выбрала? — спросил Гарри.
— Да, неприятное — не то слово… я идиотка, да?
— Ну так а мы тебе о чем толкуем весь вечер! — вскинулся Рон. — Тебя каждый раз… вот так вот?
— Нет, не каждый, — призналась Гермиона. — Честно говоря, это первый…
Она замерла, прислушиваясь к себе. Воспоминание о плену в Малфой-Мэноре снова вызывало у нее множество эмоций: ненависть к Лестрейндж, ярость, беспомощность, гордость собой, оторопь… это было ее воспоминание, это она прожила тот самый миг, она, а не абстрактная Грейнджер, за которой она наблюдала со стороны во время предыдущих попыток привить себе обратно свое воспоминание.
— Ребята… кажется, получилось, — шепотом сказала она, сама себе не веря.
— Кажется, накрылся твой отдых, — с притворным сочувствием сказал Рон. — Придется зелья какие-то варить, в Австралию лететь, поисками заниматься, с людьми общаться — ужас!
— Ужас, да, — рассеянно согласилась Гермиона.
— Я похож на идиота? — обиженно отозвался Рон из спальни-лаборатории.
— Не похож, но мало ли!
— Мне кажется, ты должна показать это Снейпу. И вообще, проконсультировалась бы с ним, прежде чем эксперименты ставить. Вообще, по-хорошему, голову бы тебе открутить за то, что ты тут сама, без подстраховки, без нас…
— Вот еще, Снейпу, можно подумать, своих проблем мало. Пусть сначала с судом разберется да поправится окончательно, а потом уж, может быть, — вяло отбрехалась Гермиона. Она не очень понимала, почему чувствовала себя виноватой, но поделать с этим чувством ничего не могла.
— Ну, не то чтобы я тебя не понимаю… я бы тоже вряд ли побежал к Снейпу, даже если бы совершил открытие в зельеварении. Значит так, — голос Гарри приобрел командную интонацию, и Гермиона обреченно поняла, что выставить их просто так не получится. Раз уж у Гарри есть какой-то план. Поняла — и обрадовалась. — Ты ведь сейчас собиралась варить новый вариант зелья?
— Ну да…
— Тогда командуй. Что нарезать, что заготовить, чем еще помочь? И главное, как тебя подстраховать на время самого эксперимента?
«Придурки. Какие же они оба придурки», — с неожиданной нежностью подумала Гермиона и наконец-то поняла, как же она устала быть одна наедине со всей своей зельеварческой практикой. Потом все-таки встряхнулась, собралась и начала раздавать указания.
Она думала, работать втроем окажется сложнее: комната тесновата для троих, да еще надо следить, чтобы мальчишки ничего не испортили, но к ее изумлению, все получилось быстро, просто и незаметно, за дружескими подколками над котлом время пролетело стремительно, и добавляя в почти готовое зелье последний ингредиент — воспоминание — она даже не чувствовала обычной усталости.
Серебристая нить воспоминания закрутилась в котле идеальной спиралью и растворилась. Гермиона взяла котелок и перелила получившееся зелье в стакан, в который раз удивляясь тому, как быстро оно уварилось до объемов порции, которую можно принять за один раз. Выждав пару минут, чтобы зелье остыло, она взяла стакан и улыбнулась мальчикам.
— Ну, ваше здоровье, ребята. Если что, в Мунго авось дотащите.
— Экспериментаторша хренова, — возмутился Рон. — Что, нельзя было на мне проверять, что ли? Мне-то что бы сделалось, а у тебя ж голова знаниями набита, а ты с ней так…
Дальше Гермиона уже не слышала, весь его недовольный бубнеж слился в единый гул, а она…
Она лежала на полу в поместье Малфой-Мэнор, скрючившись от невозможной, непереносимой, непрекращаемой боли. Это мгновение все длилось и длилось, и она ничего не могла поделать, ничего, ни прекратить это, ни отключиться, и в голове ее была только одна мысль: не проговориться, ни в коем случае не сказать Беллатрикс правды про меч, сдохнуть, но не сказать, ну давай же, Гермиона, придумай что-нибудь, ты же умная! Уши заложило от собственного крика. Что-то кричала чокнутая маньячка Лестрейндж, но Гермиона не слышала ее, она и себя-то уже не слышала, лишь бы все наконец закончилось, как-нибудь, как угодно, убейте кто-нибудь, ну пожалуйста, неужели нет надежды ни на кого, кроме себя…
— Гермиона! — крик Рона прорвался к ней сквозь гул в голове. Ну да, правильно, он и тогда кричал, она его слышала, хотя он был в камере, а она наверху, в зале. — Да Гермиона же! Ну что с тобой, скажи хоть что-нибудь, ты в порядке?
Чьи-то руки схватили ее за плечи и ощутимо встряхнули, возвращая в реальность.
— Да. Да, я в порядке, простите, что напугала.
— Напугала?! Да это слабо сказано, ты бы себя видела, побелела вся, на глазах слезы, и… — Рон осекся, махнул рукой и уселся на стул в углу.
— Что, неприятное воспоминание выбрала? — спросил Гарри.
— Да, неприятное — не то слово… я идиотка, да?
— Ну так а мы тебе о чем толкуем весь вечер! — вскинулся Рон. — Тебя каждый раз… вот так вот?
— Нет, не каждый, — призналась Гермиона. — Честно говоря, это первый…
Она замерла, прислушиваясь к себе. Воспоминание о плену в Малфой-Мэноре снова вызывало у нее множество эмоций: ненависть к Лестрейндж, ярость, беспомощность, гордость собой, оторопь… это было ее воспоминание, это она прожила тот самый миг, она, а не абстрактная Грейнджер, за которой она наблюдала со стороны во время предыдущих попыток привить себе обратно свое воспоминание.
— Ребята… кажется, получилось, — шепотом сказала она, сама себе не веря.
— Кажется, накрылся твой отдых, — с притворным сочувствием сказал Рон. — Придется зелья какие-то варить, в Австралию лететь, поисками заниматься, с людьми общаться — ужас!
— Ужас, да, — рассеянно согласилась Гермиона.
Страница 3 из 4
