Фандом: Гарри Поттер. Пожиратели Смерти, пришедшие арестовывать Августу Лонгботтом, не сомневались, что легко справятся с беззащитной старушкой. Если бы они лучше знали Августу, то были бы гораздо осторожнее…
Добавить в моё избранное
7 мин, 10 сек 256
— Мы всего лишь просим вас ненадолго проследовать с нами в аврорат. Это простая формальность, мэм. Вам придется лишь подписать несколько бумаг, вот и все.
— Да-да, конечно! Сейчас-сейчас! Только я сумочку соберу — мне без нее никуда…
— Мы забираем вас всего на несколько минут, мэм, — голос помощника Долиша звучит гораздо резче, чем у командира. — Сумочка вам не понадобится.
— У меня там лекарства, я без них не могу!
— Собирайтесь, мэм, мы подождем, — Долиш успокаивающе кивает своему нетерпеливому помощнику. — Никакой спешки нет.
— Спасибо, мистер Долиш! — Августа расплывается в почти настоящей улыбке. — Мне только нужно сначала надеть очки — я без них ничего не вижу и лекарства не найду, а без лекарств мне не обойтись…
— Конечно, надевайте, мэм.
Августа достает из кармана мантии внушительный футляр, извлекает оттуда огромные очки, надевает их и несколько секунд придирчиво разглядывает себя в зеркало. Эти очки — замечательная вещь! Таких нет даже у Луны Лавгуд, о которой часто рассказывает дорогой Невилл. Очки Августы закрывают пол-лица и больше всего похожи на очки маглов-авиаторов времен Гриндевальда — она видела их на фотографиях, которые привез с войны милый Джорджи.
Долиш и его подопечные наблюдают за действиями миссис Лонгботтом с таким видом, словно только что отведали всевкусное драже со вкусом лимона, но, слава Мерлину, молчат. Да, старость не радость, это истинная правда. Но кое-какие хорошие стороны у нее все же есть. Например, старикам прощают многие чудачества и глупости.
Убедившись, что с очками все в порядке, Августа начинает рыться в сумке, с которой никогда не расстается. Руки трясутся, а потом каменеют и не хотят двигаться, словно попали под Ступефай. А мысли разбегаются, как вспугнутые докси… Ну где же это? Неужели потеряла? Или куда-то убрала? Вспоминай, старая кобыла, времени нет!
Наконец нужная вещь находится, и Августа расплывается в счастливой улыбке:
— Да вот же лекарство!
Она левой рукой достает из сумки небольшую коробочку, поднимает ее повыше — и резко встряхивает.
Коробка открывается сама, как и обещали продавцы. Да, эти рыжие обормоты оказались замечательными людьми! Милый Джорджи, как всегда, был прав, когда говорил, что в трудных ситуациях от хулиганов больше пользы, чем от пай-мальчиков…
Все срабатывает: егеря немедленно начинают материться и тереть кулаками глаза. Перуанский порошок темноты — отличная штука! Конечно, правильнее было бы назвать его Перуанским порошком временной слепоты, но это звучит совсем не так красиво. Впрочем, как верно отметил Шекспир, «роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет». Все присутствующие в комнате временно ослепли, только владелица коробочки по-прежнему прекрасно видит, поскольку ее глаза полностью защищены от любых внешних воздействий очками, также купленными в магазине близнецов Уизли. Красота!
Понять, что произошло, егеря не успевают, потому что Августа правой рукой выхватывает из сумочки волшебную палочку и поочередно бьет невербальным Ступефаем каждого из них. Егеря падают, словно опрокинутые шахматные фигуры.
Движения Августы точны и размеренны. Конечно, в последние годы некому было напомнить миссис Лонгботтом приемы самообороны, но уроки мужа и сына не забылись. Со времени возрождения Сами-Знаете-Кого Августа ежедневно практиковалась на боггарте, которого специально для этой цели купила у Боргина. Несчастное создание, конечно, было очень жаль, и после каждого урока Августа по полчаса кормила боггарта своими страхами. Дольше никак — начинало болеть сердце…
— Отлично, девочка! — раздается совсем рядом самый знакомый и родной голос. — Даже я не смог бы сделать лучше.
— Спасибо, Джорджи, — Августа сглатывает комок в горле.
— Только не забудь отступефаить их еще раз, Огги. Вдруг кто-то из них малочувствителен к этому заклятию? Двойной удар намного надежнее, а слежка тебе ни к чему.
— Сейчас, милый.
Продублировав заклятия (а Долиша приложив трижды — для надежности), Августа достает из-за комода сумочку, в которую еще летом собрала все необходимое на случай внезапного бегства. Фрэнка и Алису Августа тогда же перевела из Святого Мунго в обычную магловскую больницу, воспользовавшись советами Арабеллы Фигг и деньгами из секретного фонда Ордена Феникса. Так что за детей можно не волноваться.
— Дорогая, — голос Джорджи звучит смущенно, — я понимаю, у тебя и без меня хватает дел, и стеснять тебя я не хочу… Но, может, все же возьмешь меня с собой? Уменьшающее заклятие очень простое, а егеря наверняка сильно рассердятся из-за твоего бегства и выместят злобу на твоих вещах…
— Конечно, солнышко.
Августа наводит палочку на портрет Джорджи, произносит заклинание, прячет уменьшившийся портрет в сумочку, а потом еще раз оглядывает гостиную. Все? Да, кажется, все.
— Да-да, конечно! Сейчас-сейчас! Только я сумочку соберу — мне без нее никуда…
— Мы забираем вас всего на несколько минут, мэм, — голос помощника Долиша звучит гораздо резче, чем у командира. — Сумочка вам не понадобится.
— У меня там лекарства, я без них не могу!
— Собирайтесь, мэм, мы подождем, — Долиш успокаивающе кивает своему нетерпеливому помощнику. — Никакой спешки нет.
— Спасибо, мистер Долиш! — Августа расплывается в почти настоящей улыбке. — Мне только нужно сначала надеть очки — я без них ничего не вижу и лекарства не найду, а без лекарств мне не обойтись…
— Конечно, надевайте, мэм.
Августа достает из кармана мантии внушительный футляр, извлекает оттуда огромные очки, надевает их и несколько секунд придирчиво разглядывает себя в зеркало. Эти очки — замечательная вещь! Таких нет даже у Луны Лавгуд, о которой часто рассказывает дорогой Невилл. Очки Августы закрывают пол-лица и больше всего похожи на очки маглов-авиаторов времен Гриндевальда — она видела их на фотографиях, которые привез с войны милый Джорджи.
Долиш и его подопечные наблюдают за действиями миссис Лонгботтом с таким видом, словно только что отведали всевкусное драже со вкусом лимона, но, слава Мерлину, молчат. Да, старость не радость, это истинная правда. Но кое-какие хорошие стороны у нее все же есть. Например, старикам прощают многие чудачества и глупости.
Убедившись, что с очками все в порядке, Августа начинает рыться в сумке, с которой никогда не расстается. Руки трясутся, а потом каменеют и не хотят двигаться, словно попали под Ступефай. А мысли разбегаются, как вспугнутые докси… Ну где же это? Неужели потеряла? Или куда-то убрала? Вспоминай, старая кобыла, времени нет!
Наконец нужная вещь находится, и Августа расплывается в счастливой улыбке:
— Да вот же лекарство!
Она левой рукой достает из сумки небольшую коробочку, поднимает ее повыше — и резко встряхивает.
Коробка открывается сама, как и обещали продавцы. Да, эти рыжие обормоты оказались замечательными людьми! Милый Джорджи, как всегда, был прав, когда говорил, что в трудных ситуациях от хулиганов больше пользы, чем от пай-мальчиков…
Все срабатывает: егеря немедленно начинают материться и тереть кулаками глаза. Перуанский порошок темноты — отличная штука! Конечно, правильнее было бы назвать его Перуанским порошком временной слепоты, но это звучит совсем не так красиво. Впрочем, как верно отметил Шекспир, «роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет». Все присутствующие в комнате временно ослепли, только владелица коробочки по-прежнему прекрасно видит, поскольку ее глаза полностью защищены от любых внешних воздействий очками, также купленными в магазине близнецов Уизли. Красота!
Понять, что произошло, егеря не успевают, потому что Августа правой рукой выхватывает из сумочки волшебную палочку и поочередно бьет невербальным Ступефаем каждого из них. Егеря падают, словно опрокинутые шахматные фигуры.
Движения Августы точны и размеренны. Конечно, в последние годы некому было напомнить миссис Лонгботтом приемы самообороны, но уроки мужа и сына не забылись. Со времени возрождения Сами-Знаете-Кого Августа ежедневно практиковалась на боггарте, которого специально для этой цели купила у Боргина. Несчастное создание, конечно, было очень жаль, и после каждого урока Августа по полчаса кормила боггарта своими страхами. Дольше никак — начинало болеть сердце…
— Отлично, девочка! — раздается совсем рядом самый знакомый и родной голос. — Даже я не смог бы сделать лучше.
— Спасибо, Джорджи, — Августа сглатывает комок в горле.
— Только не забудь отступефаить их еще раз, Огги. Вдруг кто-то из них малочувствителен к этому заклятию? Двойной удар намного надежнее, а слежка тебе ни к чему.
— Сейчас, милый.
Продублировав заклятия (а Долиша приложив трижды — для надежности), Августа достает из-за комода сумочку, в которую еще летом собрала все необходимое на случай внезапного бегства. Фрэнка и Алису Августа тогда же перевела из Святого Мунго в обычную магловскую больницу, воспользовавшись советами Арабеллы Фигг и деньгами из секретного фонда Ордена Феникса. Так что за детей можно не волноваться.
— Дорогая, — голос Джорджи звучит смущенно, — я понимаю, у тебя и без меня хватает дел, и стеснять тебя я не хочу… Но, может, все же возьмешь меня с собой? Уменьшающее заклятие очень простое, а егеря наверняка сильно рассердятся из-за твоего бегства и выместят злобу на твоих вещах…
— Конечно, солнышко.
Августа наводит палочку на портрет Джорджи, произносит заклинание, прячет уменьшившийся портрет в сумочку, а потом еще раз оглядывает гостиную. Все? Да, кажется, все.
Страница 2 из 3
