Океан его ненависти

Сэму оставалось лишь надеяться, чтобы жизненно важные органы были не задеты.

Он словно в трансе отвечал на вопросы фельдшеров о возрасте Дина, его группе крови, переносимости лекарств. Поколебавшись, Сэм все же решил назвать им настоящую фамилию Дина, потому что, вероятнее всего, она уже появилась в новостных сводках со слов очевидцев произошедшего в школе. Если в больнице узнают, что он соврал, это может вызвать много проблем.

Чуть позже Сэм получил молчаливое разрешение подобраться поближе. Осторожно, пытаясь не зацепиться о торчащие отовсюду провода, он присел рядом с зафиксированной каталкой.

— Я, конечно, очень хотел бы, чтобы ты очнулся, но, пожалуй, сейчас тебе этого лучше не делать. Тебе не понравится, — он попытался улыбнуться, но губы нещадно дрожали, и Сэм сдался.

Бросив короткий взгляд на врачей, Сэм протянул чуть трясущуюся руку и сжал плечо Дина.

— Даже не вздумай меня бросать, — это должно было быть приказом, но получилось что-то смахивающее на мольбу. — Не после всего… не так.

Он замолчал и отвел взгляд, ощущая, как нещадно щиплет глаза. Ему пришлось моргнуть несколько раз, чтобы жжение исчезло.

— Тебе еще рано, — прошептал он. — И ты должен в это поверить.

Дорога до Сан-Франциско заняла около десяти минут, показавшиеся Сэму вечностью. Вертолет приземлился, к нему сразу подбежала местная реанимационная бригада, которая забрала Дина и увезла его в неизвестном направлении. Сэму пришлось самому искать сестринский пост, там, после долгих объяснений, кто он и зачем здесь находится, он получил ставшие привычными бумаги. Рука уже на автомате вывела номер страховки. Он старался не задумываться о том, что делает, иначе это грозило вылиться в приступ отчаяния и бешенства, поэтому, по-быстрому заполнив все бланки, он направился искать, куда отправили Дина. Больница была огромной, одной из самых больших, в которых побывал Сэм, — а их число было внушительным, — и это давало крошечную надежду, что Дину здесь действительно помогут. Сэм не знал даже названия больницы, но сейчас это было не важно. Проплутав по коридорам около десяти минут, на третьем этаже он наткнулся на отделение реанимации и сел ждать, пока кто-нибудь оттуда выйдет и ответит на его вопросы. Через минут десять двери раздвинулись, и из них вышел врач лет пятидесяти, судя по надписи на его бейджике, хирург-реаниматолог. Сэм вскочил и перегородил ему путь.

— Сюда недавно доставили моего брата, Дина. Я могу узнать, как он?

Реаниматолог остановился и смерил Сэма слегка недовольным взглядом.

— Да, поступал сюда один мужчина, лет тридцати пяти. Как вы докажете, что вы его брат?

Сэм еле удержался от того, чтобы не зарычать. Он знал, что эта их работа, но нервы его были на пределе и могли не выдержать в любой момент. Он глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

— Шесть с лишним футов роста, русые волосы, крепкое телосложение. Он прибыл с пулевым ранением живота на вертолете, — Сэм нервно провел рукой по волосам. — И все же?

Врач несколько секунд молча смотрел на него, затем, что-то для себя решив, пригласил сесть на диванчик. Сэм с опаской, словно под ним вот-вот взорвется, опустился на диван и с тревогой посмотрел на реаниматолога. Руки предательски дрожали, и он спрятал их в карман джинсов. Бердс — так звали врача — прокашлялся и, сняв очки, стал протирать их бумажной салфеткой, которую достал из кармана.

— Ваш брат понес внушительную кровопотерю, но не это в данной ситуации является критическим, — сухо, как преподаватель скучную лекцию, стал объяснять он. — Проникающее ранение в область брюшины, задеты селезенка, печень и желудок. Выстрел картечью — это почти военно-полевая хирургия, сами понимаете.

Сэм ощутил, как мир перед глазами начинает вертеться, и порадовался тому, что сидел. Эти слова прозвучали как приговор, и хоть не было сказано прямо, Сэм прекрасно понял, что Дин в беде. В огромной беде. Он сглотнул внезапно появившийся огромный комок и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, спросил:

— Он выживет?

— Сейчас самое главное, чтобы выдержало сердце. Мы готовим его к операции, и уже после нее можно будет что-то сказать. Прогнозами мы не занимаемся, простите.

Врач, как мог, уходил от прямого ответа, и это Сэму категорически не нравилось. Лучше пусть скажет в лоб, что Дин одной ногой на том свете, чем вот так увиливает, боясь сказать правду. Сэм сомневался, что ему станет хуже.

— И все же… — Сэм прикрыл глаза и снова их открыл. — Все же… — договорить он не смог, что-то мешало, и если бы он произнес еще хоть одно слово, оно вырвалось бы рыданием.

Бернс понял его и так, и на его ничего выражающем лице промелькнуло сочувствие.

— Шансов мало, — тихо ответил он. Сэм почувствовал, как в груди что-то разорвалось, причиняя невыносимую боль. Ему пришлось выждать несколько секунд, чтобы снова начать дышать.